От беды беды не ищут

      Гадальные камни стукнулись о дощатый пол, складываясь в понятном только одному созданию рисунке. Бертран выругался, сгребая их в кучку и снова бросая. Да что ж это за день такой? Высшие Силы сегодня решили над ним посмеяться, раз за разом выдавая странное предсказание. Обычно картина складывалась моментально, а тут бредятина отборная. «Щепка» и «неприятность», да еще «хаос» откуда-то взялся. Ничего себе расклад на сегодняшний день.       За окном крупными хлопьями падал снег, погода, аномально теплая для столь сурового времени года, заставляла местных жителей деревни Отэ нервничать и все чаще обращаться к Бертрану с просьбой упросить духов не гневаться. Любая неприятность, будь то сели, спускающиеся с гор, или потерявшаяся коза, списывалась на потусторонние силы. Работа у эшшар, как уважительно звали местные жители шамана, не переводилась никогда. Да еще и лихорадка нагрянула нежданно, унося жизни людей.       Мужчина тихо вздохнул, собирая камни обратно в мешочек, и решил связаться с духами напрямую. Уж больно странно в последнее время вела себя природа, зверье бежало из этих мест, словно предчувствовало беду.       Берт уселся на плетеный коврик лицом к тотемному столбу, привычно поджег благовония и вдохнул полной грудью пряный, щекочущий нос и горло ароматный дымок. Погружаться в медитативный транс правильно – целое искусство, требующее тишины, покоя и полного уединения. В таком состоянии все чувства обостряются, шорох упавшей капли звучит ударом гонга, малейший ветерок проходится по коже порывом. Недаром же духов еще называют обитателями тонкого мира. Чтобы услышать их, понять, нужно и самому приблизиться к такому состоянию.       И мелкие камешки, хрустящие под чьими-то шагами, успеху явно не способствуют. Бертран коротко и резко выдохнул сквозь зубы - местные о его привычках и характере знали и своего эшшар уважали искренне, так что по пустякам беспокоить не стали бы. Так что нужно хотя бы выслушать, что за новая напасть обрушилась на селение. Мужчина медленно обернулся, встречая нежданного гостя раздраженным взглядом. Причем, стоило ему понять, что этот... приблудыш не местный, раздражения ощутимо прибавилось. А парень точно был нездешний - слишком загорелый, причем не медно-бронзовым загаром горцев, а мягко-золотистым шоколадом морского побережья, слишком беззаботный. В горах такие долго не продержатся. Горы быстро приучают к осторожности и уважению.       - Здравствуйте, почтенный эфенди. Я ищу эшшара Бертрана. Не подскажете, где его дом?       - Прочь пошел, - недовольно оскалился шаман, одним своим взглядом выражая отношение к чужаку.       Бертран был уроженцем суровых северных земель, о чем красноречиво говорил чуть раскосый разрез глаз, черных, как смоль.       - И дверь закрой, не лето на дворе. С чужаками дел не веду, - когда эшшар злился, даже самые храбрые жители обходили его дом стороной.       Но что-то подсказывало, что незваный гость не собирается его слушать, а значит, медитациям конец. Это даже не раздражало, скорей уж, порождало только одно желание – взять чужака за шкирку и пинком выставить за пределы своего жилища. Что в скором времени и произойдет, если Бертрана не оставят в покое.       Они всегда приходят - те, кто пахнет по-другому и кого не любят здешние духи. Чужаки не чтят традиций, они ищут наживы, пытаясь впутать в свои грязные дела эшшар и литор. Но стражи леса были не так принципиальны и иногда могли помочь, лишь бы их деревья не страдали от топоров таких вот гостей. Угрожать Бертрану было бесполезно. Уже однажды богатый господин из Майты попробовал силой заставить шамана наслать проклятие на собственного отца с целью поскорее спровадить старика на тот свет и заполучить все состояние. Зря. Очень зря. К слову, этого господина до сих пор разыскивают по всем окрестным деревням, только без толку.       - Ты все еще здесь? – мужчина плавным движением поднялся на ноги.       Длинные черные волосы заструились, окутывая, словно плащ, крепко сложенное тело. – Проваливай, или я тебе помогу.       - О, значит, я по верному адресу, - незнакомец лучезарно улыбнулся и прикрыл дверь. Правда, шагнул он при этом внутрь, а не на улицу. - Все, как и говорили, уважаемый эшшар не любит гостей.       В серых глазах гостя плясала лукавинка, про такие говорят - бесы в тихом омуте, губы так и норовили растянуться в улыбке. Похоже, он был весьма легкого нрава, что, впрочем, ничуть не добавляло ему симпатии в глазах Бертрана. Легкомысленных идиотов шаман на дух не выносил.       - Мое имя Валттери, - парень, или, скорее, молодой мужчина тряхнул головой, отбрасывая лезущую в глаза челку. - И мне нужна ваша профессиональная помощь. Я хочу вас нанять.       Бертран раздраженно прищурился. Он вообще людей не любил, но этот парень выбешивал его просто одним своим видом. Шаман резким движением ухватил незваного гостя за шиворот, развернул его к двери и примерился для пинка. А в следующее мгновение тот плавным, каким-то змеиным движением вывернулся из захвата и дружелюбно улыбнулся:       - Может быть, все же сначала поговорим? Обещаю, что не отниму много времени. Только не надо меня так пылко обнимать. У меня вроде как невеста есть...       - Глупый чужак, - губы Берта искривились в презрительной ухмылке, - не страшно свое имя называть тому, кто шепчется с Тенями? Глупый, глупый чужак. Мои услуги не продаются.       Голос шамана был обманчиво мягок, только вот в глазах плясало поистине демоническое пламя.       «Кажется, я понял, что Высшие Силы собирались мне сказать. Щепка? Ха! Заноза куда точнее будет. У-у-у-у, привязался. Невеста у него. Вот и катись к своей невесте».       Конечно же, говорить с гостем Бертран не стал, просто одним движением, отработанным годами и на многих настырных чужаках, толкнул Валттери в грудь, смещая центр тяжести и вкладывая в удар всю силу. Дверь неспроста открывалась в сторону улицы, а не вовнутрь, как принято было во всех здешних домах. Как раз для таких случаев.       Убедившись, что наглец благополучно приземлился в сугроб, Берт демонстративно отряхнул руки и захлопнул дверь.       - Ходят тут всякие, медитировать мешают.       Валттери несколько секунд ошеломленно моргал в сугробе, пытаясь понять, как же в нем оказался, потом расхохотался - радостно, заливисто, заразительно. Шаман ему понравился - в меру суровый, в меру угрюмый, в меру необщительный. Как раз чтобы застрять в этих местах на пару месяцев. Главное - не перестараться, а то ведь и правда каких-нибудь кошмаров привяжет. Вал выкопался из пушистого сугроба, отряхнулся и пошел в деревню - искать жилище на ближайшее время.       Местные оказались ненамного дружелюбнее шамана, но оставлять человека на улице в мороз им не позволял закон гостеприимства, так что худо-бедно, но пристанище себе Валттери нашел. Дружелюбный, улыбчивый, он не вызывал неприязни. А уж рассказ о сердитом эшшаре и вовсе развеселил собравшуюся молодежь, заставив ее прыснуть в рукава от смеха.       - Повезло тебе еще, эшшар сердитый - ух-х-х-х!       Парень кивал, соглашаясь, что повезло, и выспрашивал, когда к нему ходят сами жители. Те с чужаком откровенничать не спешили, но Вал уловил, что по утрам Бертран вроде бы медитирует. Намотал это на ус и бодренько двинулся к шаману следующим же утром, насвистывая привязчивую песенку.       Всю ночь Берта мучили странные сны, обрывочные и повторяющиеся. В них мелькали лица, искаженные, нечеловеческие, светились чьи-то желтые глаза, пронзая и отравляя душу насквозь, отблескивала на солнце золотая чешуя, а под темными сводами неизвестной пещеры полыхали ослепительным синим огнем чьи-то крылья.       Шаман резко сел, жадно хватая воздух ртом. Его все еще мелко трясло от пережитого, струйки пота стекали по коже, неприятно холодя.       Духи хотели от него что-то, но конкретно, как всегда, изъясняться не желали.       Скатав матрац и одеяло, Бертран убрал свою постель в дальний угол. Гадать сегодня он не стал, слишком часто за подобные подсматривания духи награждали эшшара не самыми приятными «поручениями с той стороны». Как сегодня, например.       Наскоро умывшись, Берт сел приводить себя в порядок. Вычесывать длинные волосы, а затем заплетать их соответственно традициям в множество маленьких косичек, было занятием утомительным. Кожаные шнуры и раскрашенные деревянные бусинки украшали прическу, а несколько ярких перьев птицы Зату, священной в этих краях, вносили дополнительные красно-оранжевые мазки.       Утром лучше всего медитировать, пока жители еще только-только просыпаются и не особо спешат донимать эшшара своими просьбами. Чем он, собственно, и собирался заняться.       Растревоженный ночными кошмарами, Бертран никак не мог войти в состояние созерцательного спокойствия, необходимое для медитации. То и дело что-то мешало. То полено в печи щелкнет, то косичка упадет на лицо, щекоча кожу... Поэтому негромкий стук в дверь вызвал вспышку раздражения, необычно сильную даже для него. Пусть зверь, буде это он забрел к домику шамана, не виноват, но... Однако отвратительно бодрый голос, послышавшийся из-за двери, мигом развеял все сомнения в личности стучавшего:       - Доброго утречка, уважаемый эшшар.       Валттери, бесцеремонно приоткрывший дверь сразу вслед за стуком, выглядел отвратительно свежим, бодрым и довольным жизнью. Еще и улыбался во весь рот, сияя здоровым румянцем.       - Пошел. Вон, - буквально выплюнул Бертран.       - Что, вы меня даже не выслушаете? Будете, как в той сказке, все время говорить: "Приходи завтра"? - Валттери недружелюбный прием ничуть не смутил. - Так я ж настырный, я вернусь.       «Я тебе вернусь. Я тебе сейчас так вернусь, что костей не соберешь», - мстительно подумал шаман, сжимая кулаки.       - Ты слабоумный или только прикидываешься? – прошипел Берт, едва удерживая себя от порыва дать улыбающемуся во весь рот незваному гостю в зубы. – Я. Не буду. Тебе. Помогать. Убирайся, пока не проклял!       Этот Валттери был хуже банного листа, но идти на поводу у чужака эшшар не будет. Так что пусть и не мечтает даже. Каков наглец, вот прям все брось и слушай его лживые речи. Все чужаки одинаковые, так этот в довесок еще и на голову ударенный. Ходит, улыбается каждому, словно все ему родные в этой деревне. Какой нормальный так делать будет? Вот то-то же.       - Проклинайте, - развел руками в стороны Валттери. - Только других одаренных в округе все равно нет, так что лечиться все равно к вам приду. И нет, я не слабоумный. Я просто упрямый.       Валттери невольно хмыкнул, вспомнив о доказательствах своего упрямства - за полгода Дарите так и не удалось его окольцевать. Хотя девушка старалась, да еще как! В ход шло все - и показательные слезы с причитаниями: "Вы разбиваете мне сердце", и попытки скомпрометировать при свидетелях, и даже подобраться через родителей - Дарита была весьма выгодной партией. Валттери был непоколебим, как скала. Одно время его даже пытались споить, чтобы выведать, кому же он так стойко хранит верность. Но в том-то и дело, что не было у парня никакой сердечной привязанности. Он просто не хотел жениться на Дарите. Ну, вот не нравилась она ему! Будь его воля, он бы вообще постарался с ней не общаться, хотя причин для столь сильной неприязни вроде бы и не было. Но Дарита не сдавалась, и в последнее время Валттери чувствовал себя словно зверь, вокруг которого сжимается кольцо загонщиков. Вот и сбежал при первой же возможности, уцепившись за слова "невесты", что он, мол - ее судьба. Тут же заявил при свидетелях, что поедет к гадателю, и если тот подтвердит, что им и впрямь судьба быть вместе, то сразу же на ней и женится. А если нет - ну, что ж, не судьба. Дарита тут же встала в позу, заливаясь слезами и твердя, что он просто хочет сбежать. Валттери, мысленно скрипя зубами, поклялся, что ни в коем разе, поедет именно к гадателю и именно с этой целью.       Только вот гадателя он выбрал сам, такого, про неуживчивость которого ходило больше всего слухов. Но к этому Бертрану многие норовили попасть, почему-то уверенные в его исключительных талантах, так что это не выглядело подозрительным.       - Так что, меня будут за дверь выталкивать? Я уже и соломы подстелил.       Терпение Берта было небезграничным, но, похоже, наглец этот не сильно-то задумывался о своем будущем, как и совершенно не берег здоровье. Когда слова не помогали, эшшар переходил к действиям. Почему-то наивные людишки предполагали, что шаманы - народ сильный духом и слабый телом. Много ль надо силы, чтоб с духами общаться и травы раскуривать.       Тело никогда не подводило Бертрана, годы тренировок и обостренное восприятие сделали свое дело. Словно распрямившаяся пружина, шаман налетел на наивного чужака (ожидавшего, видимо, очередного пинка за дверь), врезаясь плечом в солнечное сплетение и напрочь вышибая воздух из грудной клетки. Дверь, не выдержав веса навалившихся на нее мужчин, распахнулась, позволяя им свалиться в пушистый сугроб, уже знакомый Валттери по прошлому визиту. Не дожидаясь, пока противник придет в себя после такого внезапного нападения, Бертран от всей души врезал ему кулаком по лицу.       - Проваливай обратно в город, иштхаа! Или здешние духи сожрут твою душу! – словно потревоженный горный кот, шипел мужчина, занося руку для следующего удара, но его нагло прервали.       - Эшшар! – дрожащий голос перепуганной насмерть девчонки прошелся по спине ледяными когтями, а значит, в деревне опять беда. – Эшшар, баба Вир нату шиньхфа!       Бертрана передернуло от запаха, впитавшегося в одежду ребенка. Опять эта напасть. Ведь вывел же ее года два назад.       - Беги домой, - крикнул шаман девчонке, отпуская надоедливого Валттери и опускаясь на четвереньки. – Я должен Вир жизнь.       Адреналин выплеснулся в кровь, а чуть ослабевшая цепь воли рвалась под напором истинной сущности. Тело и разум сейчас существовали отдельно друг от друга. Берт словно со стороны смотрел на самого себя, огромными прыжками перемещающегося по заснеженной дороге, ведущей вниз к центру деревни. На двух ногах далеко не убежишь, а времени слишком мало. Если ребенок не ошибся, то Черная Погибель опять охотится за чужими душами. На этот раз жертвой пала баба Вир - маленькая круглолицая старушка с глазками-щелочками на улыбчивом, испещренном морщинами лице и белыми, как снег, волосами. Бертран был обязан ей собственной жизнью, а долги он отдавал всегда.       В дом шаман буквально ввалился, только сейчас осознав, что выбежал на улицу совершенно босой.       На полу в неестественной позе лежала жертва, по лицу которой медленно расползалось нечто черное, поблескивающее голубоватыми искрами. Оно просачивалось в глаза, нос и уши жертвы, словно стремилось обрести новый дом.       По углам жались перепуганные насмерть родственники, выставив перед собой амулеты, и молили духов о помощи. Черная Погибель опять вернулась в их края.       Бертран молча рванул из волос серебряную заколку - острая, специально для ритуалов, - полоснул краем по запястью, вскрывая вену. Чтобы справиться с этой тварью, понадобится много крови... Плоть легко поддалась напору металла, несколько алых капель упали на лицо Вир. Тварь зашипела, дернулась, как будто стараясь быстрее зарыться в свою жертву, спрятаться от этого непонятного, которое пахнет не пищей, но опасностью. Эшшар хрипло выдохнул, окунул пальцы в собственную кровь и начал чертить на полу рунный круг, замыкая в нем Черную Погибель вместе с ее жертвой. Надо было спешить, Вир уже немолода... Но допустить того, чтобы тварь перекинулась на кого-то еще, Бертран не имел права.       Круг ложился не совсем ровно, сказывались перепады пола и спешка, руны смазывались, но самое главное - работали. Берт дочертил Большое колесо Тринадцати и только тогда положил ладонь прямо в жирно поблескивающую черную дрянь на лице Вир. Обычно Черная Погибель с охотой перебрасывалась на новую жертву, отделяя немалую свою часть, а потом наращивая ее снова, отожравшись за счет жертвы. Но Берт был не совсем человеком... Вернее, совсем не человеком, и его кровь действовала на нечисть губительно, уничтожая даже Черную Погибель - медленно, но наверняка. В прошлый раз он так и остановил эпидемию - перетаскивая заразу на себя и выжигая остатки в зараженных. Это было больно, безумно больно - ведь твари погибали не сразу, а ощущение, что тебя медленно жрут изнутри, приятным точно не назовешь. Да и восстанавливаться пришлось долго, но сверхъестественную напасть он вывел. Правда, как выяснилось, не всю. И нынешняя явно каким-то образом получила знание о том, что его надо опасаться - она даже не пыталась перекинуться, наоборот, стремилась побыстрее догрызть свою жертву. Бертран беспомощно выругался сквозь зубы - он уничтожит тварь и так, но Вир... Вир, которая когда-то спасла его, а он не может отплатить тем же... Будь женщина хотя бы немного моложе...       За спиной хлопнула дверь: кто-то влетел в домик, тяжело дыша. Шаману было не до того, хотя мимолетно он все же удивился - все местные слишком хорошо помнят, что такое Черная Погибель, и знают, что толпа ей только поможет... Но он был слишком занят, надеясь все же успеть, вытащить, пусть и почти на грани... Когда все еще пытающийся отдышаться Валттери бухнулся на колени рядом, едва не повредив рунный круг, игнорировать его стало сложно. И опасно - еще влезет под руку.       - Это не твое дело, чужак. Уходи, - сквозь зубы процедил Бертран, сдерживая мучительный стон.       - И мое тоже, - непреклонно заявил Валттери. - Чем я могу помочь?       В груди, несмотря на тянущую боль, полыхнуло раздражение.       - Уходи!       - Чем. Я. Могу. Помочь.       Бертран снова выругался, яростно-бессильно. Он не успевал.       - Рискнешь взять это на себя, пока я буду спасать Вир? - шаман оскалился, и Валттери совсем не удивился бы, если бы вместо человеческих зубов увидел бы игольчато-острые клыки. - А, чужак?       - Как?       - Что?..       - Как мне это сделать?! - Вал уже почти кричал.       - Просто дотронься, - изогнул губы в саркастической улыбке эшшар.       И уж точно он не ожидал, что безголовый иштхаа именно так и сделает.       Темная пленка метнулась на него, словно диковинный хищник в прыжке, мгновенно опутала, повалила на пол - радует, что внутри рунного круга. Кажется, даже часть того, что уже успело присосаться к Вир, переметнулось. Валттери выгнуло в спазме боли, лицо исказилось.       - Быстрее... Эшшар. Долго... Не... Смогу... - прохрипел он.       Бертран вздрогнул, словно опомнившись, принялся вытягивать остатки твари из Вир. Рядом прерывисто, словно откусывая воздух, дышал Валттери, из-под впившихся в губу зубов бежала тоненькая струйка крови. Но чужак не кричал.       Он молчал, пока Бертран спасал Вир, молчал, когда шаман взялся за него. Лишь в самом конце с искусанных губ сорвался короткий прерывистый всхлип.       - Как...       - Не бойся, жить будешь, и даже здоровым, Черная Погибель тебя только надкусила.       - Как... Женщина? Вир, я правильно запомнил?       Бертран помолчал пару секунд.       - Жива. Мы успели.       Валттери слабо улыбнулся и прикрыл глаза, не спеша вставать с пола. И эшшар был вынужден признать, что это какой-то неправильный чужеземец. Достойный... Уважения.       Сердце бешено стучало в висках. Успел. Успел. Успел. Еще немного, и зараза, подобно саранче, смела бы деревеньку Отэ, населяя ее страшными существами. Черная Погибель прекрасно обживалась в мертвых телах, быстро адаптируясь и со временем прекрасно управляя ими. Так ей было проще добираться до других поселений, чтобы продолжать свой страшный пир, оставляя после себя лишь вымершие деревни.       Вир уложили на кровать, укрывая шкурами. Ее внучки, две шустрые девчонки Кита и Вайра, отмывали пол от крови и старались не смотреть в сторону эшшара, склонившегося над чужаком, который только вчера ступил на северные земли.       Бертран влажными от крови пальцами водил по лицу Валттери, рисуя основные руны защиты и очищения и всякий раз недовольно шипя, когда тот пробовал пошевелиться или, еще чего доброго, сесть.       - Тебе повезло. Дуракам всегда везет, - мрачно изрек шаман. – Два дня ты - мой гость. Два дня я лечу тебя, а потом ты исчезнешь с глаз долой. Духи гневаются, не стоит их дразнить еще больше.       Бертран привычно перевязал раненое запястье куском ткани, поданным одной из родственниц Вир. Он тихо переговаривался с мужчинами на родном певучем наречии, пытаясь разузнать, откуда пришла Черная Погибель, и обещал в скором времени раздать жителям новые амулеты.       Валттери люди не трогали, но смотрели с уважением и благодарностью. Никто из них не смог бы так рисковать своей жизнью, слишком свежими были воспоминания о прошлой вспышке заражения, забиравшей всех без разбору. Эшшар тогда сам едва не отправился к предкам, стараясь поспеть везде. В Отэ его не просто так почитали как защитника и прислушивались к словам, даже старейшина деревни ходил советоваться к этому нелюдимому мужчине.       Коротко со всеми попрощавшись, Бертран помог Валттери подняться на ноги, позволяя опереться на свое плечо. Путь обратно предстоял неблизкий, учитывая то, что домой эшшар не собирался. Для начала стоило избавиться от заразы, чернильными струйками бежавшей по венам и все еще отчаянно пытавшейся побороть изнутри того, кто был на несколько ступеней эволюции выше нее.       Снег обжигал босые ноги, но он не шел ни в какое сравнение с тем огнем, что полыхал внутри. Голова кружилась от потери крови. А впереди был целый путь к источнику.       - И чего ты ко мне прицепился? – ворчал Берт, следя за тем, чтобы настырный гость не прилег где-нибудь в сугробе и его в компанию не утащил. – Мало, что ли, эшшар в округе? Я знаю шестерых. О, Великие духи, за что мне все это?       - За врожденную вредность, не иначе, - голос Валттери был хрипловат, словно он долго кричал, но на губах невольно расползлась улыбка.       Шаман сурово зыркнул на него, но эффект был смазан тем, что как раз в этот момент его слегка шатнуло. И чужеземец, сам еле на ногах стоящий, придержал его за одежду. Бертран снова глянул так, что мышцы сами дернулись - отодвинуться от этого страшного существа! - но недавняя боль не давала им действовать правильно. Да и в таком случае, скорее всего, пришлось бы ловить уже Валттери. Не то чтобы эшшар испытывал какое-то особое чувство ответственности за чужеземца, однако в его крови могла спрятаться толика Черной Погибели. А эта дрянь и из крупицы могла вырасти.       - Я серьезно говорю, - вопреки словам, Валттери попытался растянуть губы в кривоватой ухмылке, но боль, по-видимому, еще не до конца отпустила. - Я выбирал самого вредного и нелюдимого эшшар.       Бертран недовольно сжал губы, но все же спросил:       - И зачем?       Пусть выговорится. Иначе это болтливое создание вряд ли замолкнет, а эшшар вскоре потребуется вся его концентрация.       - Так чтобы гонял от своего порога как можно дольше, - Валттери пожал плечами. Судя по искривившей лицо гримасе - это была не лучшая его идея. - А то вдруг окажется, что Дарита - и впрямь моя судьба и все такое. А меня от нее воротит. Куда мы идем?       - К священным источникам. И будь добр, заткнись хотя бы на это время, иначе я сначала дам Черной Погибели хорошенько тебя отожрать и только потом начну лечить.       Валттери невольно содрогнулся при мысли, что придется снова испытать на своей шкуре ту безумную боль, которая затапливала все тело совсем недавно. Неудивительно, что никто из местных не рискнул влезть в качестве отвлекающей жертвы, хотя крепких и сильных мужчин хватало. Здесь явно знали, что такое эта самая Черная Погибель. Скорее, стоило удивляться, что у старушки сердце не разорвалось.       Или эшшар умел глушить боль, просто не стал демонстрировать это на нем?       Впрочем, какая разница. Простенький, но вполне действенный план потянуть время все равно провалился. Либо Бертран за эти два дня раскинет руны на будущее, либо же окажется несговорчивым до конца, и придется искать другого эшшар, ибо клятва же... Почему-то при мысли о Дарите молодого мужчину передернуло. Даже странно, что его так воротит от девушки, единственным известным недостатком которой для него была разве что чрезмерная назойливость.       До источников оставалось всего ничего. Бертран старался смотреть себе под ноги и дышать ртом. Истощенный битвой с нечистью организм начинал требовать компенсации, а значит, медленно, но неотвратимо просыпался голод. А кто у нас ближе всего? Такой теплый, вполне съедобный, и даже особо сопротивляться не сможет.       - И ради какой-то девки ты столько времени мешал мне спокойно жить? – тихо негодовал шаман, страстно желая познакомить голову Валттери с каким-нибудь симпатичным сугробом. – Я всегда считал чужаков ненормальными, но ты превзошел все мои ожидания.       Впереди замаячило знакомое до боли место. Священные источники никогда не замерзали даже в самые лютые морозы. Над водой клубами поднимался пар.       - Вот мы и пришли. Это место защищено нашими предками, оно дарует исцеление от разных сверхъестественных напастей, только обычные болезни вылечить не в силах.       Больше не говоря ни слова, эшшар сгрузил спутника на землю и принялся раздеваться.       Вещи аккуратной стопкой складывались на прогретом и свободном от снега участке земли, больше не скрывая старые шрамы. От запястий до локтевых сгибов протянулись фигурные ожоги, грубыми рубцами стягивавшие загорелую кожу, словно уродливые белесые росчерки. Берт тряхнул головой, наклоняясь чуть вперед и пробуя стянуть заплетенные мелкие косички в единый хвост - мочить волосы в такое время года нежелательно. Так и простудиться недолго.       Волосы больше не закрывали спину. От лопаток вниз тянулись два идентичных ожога, словно старались скрыть нечто более страшное. По венам и артериям струилась нечисть, окрашивая чернильной сеткой кожу.       Больше Черной Погибели эшшар ненавидел избавление от нее. Если вы хоть раз посыпали открытые раны солью пополам с красным перцем, то вполне способны оценить те непередаваемые ощущения, которые ожидали Бертрана при соприкосновении священной воды и его оскверненного паразитом тела.       Стиснув зубы, мужчина шагнул в горячую воду, нещадно обжигавшую его заледеневшие ноги. Шаг за шагом он медленно погружался в источник, шипя от боли. Вода вокруг темнела, искрилась голубым светом и вновь становилась прозрачной. Дышать становилось все тяжелее, Черная Погибель стремилась выжить любой ценой, побуждая носителя как можно скорее выбраться из враждебной среды.       - Тебе особое приглашение нужно? – прохрипел Берт, не заметив Валттери рядом. – Будешь растить домашнего питомца? А ну, быстро в воду! Хоть ползком, мне плевать. Иначе я тебя тут утоплю, и одной проблемой станет меньше.       - Не надо меня топить, я сам справлюсь... - Валттери тоже скрутило, хоть и гораздо слабее шамана, так что парня сейчас гораздо больше интересовало, как бы удержаться на ногах и не булькнуться в этот самый священный источник с головой.       Но то, как корчит эшшар, Валттери заметил. Похоже, на обратном пути это ему придется подставлять свое плечо. Правда, не сказать, чтобы эта перспектива его так сильно напрягала. Шрамы Бертрана отвращения у него не вызывали, а сам эшшар, хоть и был весьма крепок - Вал прекрасно помнил, как шаман буквально вынес его в сугроб чуть ли не вместе с дверью, - но полнотелостью не страдал. Главное, чтобы сам шаман не стал отбрыкиваться - с него станется. Что делать в таком случае, Валттери не представлял. Почему-то именно сейчас при одной только мысли о том, чтобы разозлить Бертрана, по спине пробегал холодок, даром что вода источника оказалась достаточно горячей. Как будто рядом с ним в воде сидел не измученный болью человек, пусть и эшшар, а опасный хищник.       Что интересно, раньше такого ощущения опасности от Бертрана не было. А своим ощущениям Валттери привык доверять, именно поэтому и сбежал от Дариты, несмотря на отсутствие разумных доводов. Поэтому Вал только зашел в воду поглубже и постарался даже не шевелиться, чтобы не спровоцировать эшшара на... Что-то.       Смотреть, как чужак бултыхается в источнике, было даже забавно, как и следить за внезапной переменой его настроения.       «Что, неужто охотник забрел на мою территорию? Не похож ты на них. Или маскируешься хорошо? Неужели я старею? Нет, быть не может. Знаков не носишь, оружия с собой не берешь», - вопросов возникало много, а ответов - ни одного.       Это раздражало Бертрана куда сильнее, чем ноющая боль в поврежденном запястье. Большая часть Черной Погибели была уничтожена, остатки сами растворятся в крови.       Эшшар выбрался из воды, стряхивая ладонями капли с кожи. Надо было как можно быстрее одеться и добраться назад, пока мороз не пробрал до костей.       Одежда неприятно липла к мокрому телу, не желая нормально надеваться и впитывая в себя влагу. Морозный воздух тут же впился острыми зубами, не давая опомниться.       - Мой дом на горе. Мы сейчас обошли ее по северной стороне почти на четверть. Если ты окажешься мне полезным, я раскину камни на твою судьбу. Не обольщайся. Все, кто смотрят в будущее, платят большую цену духам. Твоя невеста стоит жертв?       - Жизнь и свободная воля определенно стоят, - неожиданно серьезно ответил Валттери, выбравшийся из источника вслед за шаманом. - И у меня было множество поводов убедиться, что внутренняя чуйка заботится о моем выживании достаточно последовательно, чтобы ей верить.       Бертран чуть заметно прищурился. Чуйка, значит... Что ж, развитая интуиция вовсе не такая редкость, как принято считать. Просто люди обычно почти не прислушиваются к ее тихому шепоту. Особенно когда со стороны "разума" их поведение будет выглядеть глупо. Но все же интересно, что именно заставило этого чужака научиться не только слушать, но и слышать. На того, кто постоянно ходит по кромке, как охотники, он не похож.       Особенно если вспомнить, как безрассудно он влез в Черную погибель.       Валттери под острым взглядом шамана слегка поежился, приплясывая на снегу и торопясь одеться. Глаза, старательно отводимые от лица эшшар, невольно соскользнули на его босые ступни. А ведь точно. Бертран вытолкнул его из дома, как был, в одной только рубахе и суконных штанах, а потом так же и сорвался к дому жертвы. Валттери, задержавшийся всего на несколько секунд, так и не смог его догнать, лишь разглядел далеко впереди странные очертания, словно эшшар двигался на четвереньках...       Впрочем, Валттери не поручился бы, что верно все разглядел в бликах снега от солнечных лучей.       Боль тело уже отпустила, горячая вода расслабила сведенные мышцы, а мороз побуждал шевелиться побыстрее. Вал прикинул, где должен быть расположен дом шамана и как быстрее до него добраться, снова покосился на босого Бертрана.       - Если я сейчас перекину тебя через плечо и бегом рвану к твоему дому, это подойдет под определение "полезный" или будет считаться хамством?       Проследив за взглядом Валттери, Берт лишь усмехнулся. Надо же. Он что, считает эшшара хрупкой принцессой, которая не в состоянии сама дойти до дому? Или позабыл уже, какой путь и за какое время преодолел шаман, особо не напрягаясь?       - Это будет самым глупым самоубийством, которое я когда-либо видел, - тут же ощерился мужчина, всем видом показывая, что за второе такое предложение чужак распрощается с половиной собственных зубов. – Это мне впору тебе предлагать прокатиться с ветерком, только знаю я вас, иштхаа. Заикаетесь потом, всем духам молитесь и в меня оружием тыкать пробуете. Ну, тебе даже нечем тыкать будет. Обидно как-то. Крепкие нервы у тебя, чужак, али штаны потом стирать придется?       Бертран медленно, словно голодный хищник перед решительным прыжком, обходил человека по кругу. Босые ноги утопали в снегу, делая передвижения абсолютно бесшумными. Надежда, что этот упрямый Валттери испугается наконец и уберется туда, откуда вылез, все еще не покидала эшшара.       Валттери хрустнул позвонками, разминая шею, неторопливо повернулся вслед за эшшар. Хоть тот и напоминал сейчас скорее какого-то диковинного хищника, а не человека, чувство опасности, пробежавшее по хребту тогда в источнике, отступило. Теперь это был любопытный хищник, кружащий вокруг чего-то непонятного, наскакивающий и легко трогающий лапой со спрятанными до времени острейшими когтями. А легкая дрожь вдоль позвоночника не стоила того, чтобы отступить.       Благоразумием Валттери отличался только тогда, когда сам хотел. А этот эшшар слишком сильно его заинтересовал.       - Никогда не катался верхом на эшшар. Будет... Интересно, - Вал скрестил руки на груди. - И потом, бегаешь ты быстро, но кое-что я и в первый раз сумел рассмотреть.       Губы мужчины неудержимо расползались в бесшабашной ухмылке. Сначала он дразнил шамана исключительно для следования своему плану. Но теперь получал от этого какое-то странное удовольствие, словно от экзотического острого блюда, перченного до невозможности, но все равно заставляющего пробовать его снова и снова в попытке разобраться, что же в нем такого привлекательного.       - А ты уверен, - прошипел Бертран, мгновенно перемещаясь за спину наглеца и устрашающе клацнув зубами у самого уха, - что ты все рассмотрел?       Новый круг по протоптанной уже дорожке. Улыбаться эшшар не любил, но сейчас с радостью демонстрировал Валттери свои клыки, коих было куда больше, чем четыре. По три острых резца разного размера с каждой стороны – это вам не вампирские хилые зубки, которыми артерию только и перекусывать. Подобным «арсеналом» можно было запросто разорвать человека на клочки, и Берт очень сильно надеялся, что чужак хоть на мгновение задумается, почему все еще жив.       Еще один круг. Это было так забавно - по частям отпускать свою сущность, позволяя пальцам трансформироваться, удлиняться до совершенно нечеловеческой длины и покрываться костяными наростами. Когда не помогают зубы, всегда можно воспользоваться другими ресурсами. Шаман рассмеялся, слегка царапнув Валттери по спине, даже одежду не порвал. Ему нравилось играть, следить за реакцией человека, который подобное видел впервые в жизни. Слишком мало осталось таких существ. Люди всегда истребляют тех, кто вселяет в них ужас.       Третий круг. Глаза больше не похожи на человеческие. Чернильная тьма застлала их полностью, а голубые искры, пробегающие то и дело по непроницаемой глади, неоднозначно намекали на родство с Черной Погибелью.       - Ты все еще считаешь это забавным, глупый, глупый чужак? - Бертран облизнулся, одним прыжком сбивая человека с ног. – Радуйся, что в свое время меня хорошенько покалечили, и это все, что я сейчас имею. Ну что, Валттери, хочешь покататься?       - Хочу, - с вызовом заявил человек, глядя прямо в черные бездны глаз трансформировавшегося эшшар. - Здесь холодно, а я мокрый. Так что раз уж предложил, вези.       Однако сердце, грохот которого Бертран прекрасно мог расслышать с такого расстояния, выдавало, что зачатки самосохранения у Валттери все же есть. Он боялся... Но как-то неправильно боялся. Не исходя кисло-рвотным запахом ужаса и уж точно не собираясь пачкать штаны. Только сердце колотилось так, что, казалось, сейчас проломит ребра, да язык часто-часто облизывал сохнущие от лихорадочного дыхания губы.       Берт несколько разочарованно рыкнул, отступил на полшага, давая Валттери возможность подняться. Не жрать же его здесь, в самом-то деле. Особенно после того, как сам обещал, что два дня будет лечить. Валттери уперся руками, чуть подрагивающими от выброса адреналина, сел, не обращая внимания на забивающийся в рукава снег.       - Меня передумали есть? - он с силой провел по лицу холодными и мокрыми ладонями. - Прости, непроизвольное. Не каждый день такое видишь... Впечатляет. Страшно, да... Но завораживает, - Валттери взмахнул в воздухе рукой, словно пытаясь изобразить что-нибудь этакое, однако остановил резкий жест на полудвижении. Посмотрел на шамана, которого резкое движение рядом не заставило напрячься, и успокоился окончательно.       Ну, насколько это было возможно в данной ситуации.       Нет, того, что эшшар сожрет надоевшего гостя, Валттери не боялся. Бертран жил рядом с людьми, и в деревне его уважали, а не боялись. Значит, оборотень, кем бы он ни был, умеет себя контролировать. Да и ведь не сорвался же несколько минут назад, когда ощущение опасности от него было почти зримым. Значит, и сейчас особого повода нет. Но не стоит сбрасывать со счетов инстинкты...       Правда, если эшшар рассчитывал, что теперь Валттери от него отстанет, это он зря. Слишком интересным оказался этот шаман с захолустных горных окраин, на которых даже пограничных гарнизонов не держат - ибо чужаку лезть сюда себе дороже. Вал никогда прежде не слышал о подобных существах. Но не собирался бояться шамана на основании одного только этого факта.       Люди бывают порой куда страшнее нечисти... Не говоря уж о нелюдимом оборотне.       Правда, класть руку на плечо Бертрану Вал поостерегся.       - Так мы идем? Или едем?       Бертран молча опустился на четвереньки, сгибая одну ногу в колене и подтягивая к животу, готовясь к резкому старту.       - Будешь дергать за волосы, выпущу кишки, - бросил он через плечо, - и держись крепко, иначе точно не доедешь.       Эшшар чуть больше стал уважать этого странного человека. Жители деревни давно привыкли к нему и считали, что в их шамана вселился дух Ри, а это хороший знак. И почести оказывали соответствующие. Бертран радовался, что Ри принято было подносить вовсе не траву и фрукты.       Ощущение чужого тела, так плотно прижимавшегося к его собственному, заставило мужчину утробно зарычать. Он копнул снег правой рукой и недовольно оскалился. Валттери держался как следует, значит, по пути не свалится. Какая жалость.       Один рывок вперед, и эшшар спущенной с тетивы стрелой помчался по снежным просторам. Рука слушалась плохо, да и повязка промокла от крови, поэтому слишком уж красоваться Бертран не решился. Он полной грудью вдыхал морозный воздух, то и дело сокращая расстояние, взмывая в высь и перемещаясь огромными прыжками. Ну, и, конечно же, не мог эшшар так просто оставить того, что этот чужак его недостаточно сильно боится.       Впереди было любимое ущелье и излюбленная забава. Валттери не подозревал, чего ему придется сейчас натерпеться. Бертран разогнался, смещаясь чуть левее и приближаясь к отвесной стене. Очередной прыжок – и он вцепился пальцами в скалу, кроша камень и оставляя на поверхности следы от когтей. А затем точно такой же прыжок на соседнюю стену - всего каких-то десять метров, зато наглец, кажется, забыл, как дышать. А эшшар продолжал развлекаться, перемещаясь по скалам, с каждым прыжком забираясь все выше и выше.       Перемещаться с дополнительным грузом было непривычно, да и, ослабев от потери крови, Бертран решил не исполнять сегодня мертвую петлю, а просто рванул по скале вниз головой.       Выбравшись из ущелья, шаман чуть сбавил скорость, постепенно выбиваясь из сил. Последние метры он просто бежал, поднимая клубы снежной пыли.       Дом, милый дом, а там теплый очаг и похлебка, наверное, не успела остыть. Еще на подходе эшшар почуял самый прекрасный запах, который можно было придумать – запах свежей крови. Баба Вир всегда баловала Берта, вот и в этот раз в благодарность за спасение на порожках лежал самый крупный баран из всех, что мужчине доводилось видеть. Свежая еда всегда радовала хищника, притаившегося внутри.       Отцеплять от себя Валттери было той еще проблемой. Сведенные судорогой руки поддались далеко не с первого раза. Какое счастье, что чужак еще не скоро оклемается после «поездки», а значит, не будет болтать без умолку.       Затащив в дом и гостя, и еду, Бертран вздохнул с облегчением, дотащился до очага, разворошив угли, заставляя пламя снова заняться, и рухнул на пол. Свернувшись калачиком и принимая человеческий вид, он наконец погрузился в приветливую тьму.       Валттери потряс головой, приходя в себя. Короткий путь от источников до дома эшшар запомнился сладким ужасом и леденящим восторгом. Немыслимые прыжки, клубы снежной пыли, огромная скорость и бьющий в лицо ветер. А когда Бертран принялся скакать по скалам, что кузнечик, только перехвативший горло спазм не дал завопить. Правда, Валттери и сам не мог сказать, от чего – страха или бурлящего в крови восторга.       За то, что пальцы, намертво вцепившиеся в плечи эшшар, пришлось разжимать, мужчине было немного стыдно, но не так чтобы очень. В конце концов, эшшар так старательно его пугал, что неудивительно, что он добился результатов. Да и холодный ветер поспособствовал тому, что пальцы закостенели и не желали разгибаться. Оставалось только радоваться, что ноги в теплых, хоть и чуть влажных после купания штанах, эта участь миновала. Потому как висеть, сцепив ноги на талии Бертрана, было бы, кхм, не лучшим вариантом.       Валттери встал, огляделся. Эшшар свернулся перед очагом с рдеющими углями трогательным калачиком. Затянутый им на последнем издыхании баран пачкал деревянный пол каплями крови, да и у самого шамана повязка на руке была уже далеко не белой. Опять же, угли долго не протянут, да и с мясом надо что-то решать. Потрошить и разделывать барана явно не стоит – если Валттери все верно понял, его не просто так принесли сюда именно целиком, да и зубы Бертрана в трансформации ненавязчиво так намекали, что питается он отнюдь не фруктами, – но поискать дрова, таз и одеяло все же стоит. Не оставлять же шамана спать на голом полу.       Спустя некоторое время в очаге весело потрескивали толстые поленья, эшшар сладко посапывал под мохнатой овчиной и ничуть не напоминал грозного не пойми кого, а сам Валттери уютно устроился неподалеку от огня, отогреваясь и досыхая. Ворошить запасы шамана, равно как и перетаскивать его на кровать Вал не рискнул – лезть к спящему хищнику, да еще и недавно раненому, было просто глупо. По этой же причине он не стал менять пропитанную кровью повязку. Лишь оттащил барана поближе к двери, где было прохладнее, да уложил в большое корыто, чтобы пол не пачкал. Ну, и затер, собственно, кровавые следы. Организм, переживший сильную встряску, а теперь угодивший в тепло и безопасность, неожиданно расслабился, забыв даже про то, что с завтраком сегодня как-то не сложилось. Вал еще некоторое время сонно моргал на огонь, подбрасывая поленья, а потом и сам не заметил, как придремал. Но полноценно заснуть не вышло, так что мужчина так и сидел в полудреме, вскидываясь на резкие щелчки поленьев в печи и ожидая то ли пробуждения Бертрана, то ли прихода кого-нибудь из местных: кто знает, что с шаманом в таком состоянии делать.       А потом все-таки заснул, так и сидя на лавке и устроив голову на скрещенных руках.