Я отдала тебе свое сердце

Аэропорт встретил ее гулом отлетающих и приземляющихся самолетов, а также женским бесплотным голосом, объявляющим посадку и приземление. Венди сидела вся на иголках – стоит ли действительно покидать Берлин и улетать неизвестно куда? Однако ей хотелось отсюда бежать со всех ног, чтобы вновь и вновь не наталкиваться на памятные ее душе и сердцу места – они переполняли Берлин. Хотелось побыстрее забыть, но город не давал этого сделать. Город – огромное существо, безжалостное и жестокое, способное затянуть или, наоборот, не принять и выплюнуть человека. Умение жить городом – искусство, оно полностью постигается, если ты родился здесь. Рядом сидел Майк. Даже если бы она и не попросила ее проводить, он бы все равно увязался. Мало ли что может случиться – Венди, например, совершенно спокойно способна пропустить собственную посадку или потерять билет. Он будет спокоен только тогда, когда она сядет на самолет и уберут трап, потому что Венди может и передумать в последний момент. Он знал ее, как облупленную! - А почему мама не поехала? – спросил Майк. Он называл мать Венди мамой и даже уже никто не мог вспомнить, с чем это было связано. Некоторые воспоминания теряются. - Она не может пропустить работу… - хмуро отозвалась девушка. – Так же, как и отец. - Ясно… - Майк внимательно рассматривал подругу и не узнавал. Она очень редко улыбалась, практически никогда теперь, после Алека. А если он ей нечаянно упоминал о нем, то в глазах моментально виделась боль вперемешку с разочарованием и яростью. Такой сразу коктейль из негативных чувств, которые вызывал у Майка сострадание. Ему было очень жаль Венди, она ведь не виновата в том, что так полюбила, и что он так грязно поступил с ней… - Слушай, а ты надолго? - Пока не знаю… Ну к началу учебного года должна вернуться. - На целое лето??? -Майк… Ты же знаешь причину, почему я так хочу уехать. И подольше не возвращаться! – она сжала пальцы в кулак и небольшие, но острые ноготки впились в ладонь, оставив следы. -Ну да… - Майк хмуро отвернулся. – Знаю. Внезапно на весь аэропорт раздался сухой женский голос: - Объявляется посадка на рейс Берлин – Лос-Анжделес. - Пора, Венди. – они встали и направились в нужном направлении. – Только прошу тебя об одном – не натвори глупостей, пожалуйста. - Я постараюсь… - тихим голосом с опозданием на минуты три ответила девушка.

***

Венди сидела в салоне, без интереса рассматривая окружающую е обстановку. Вокруг нее сидели люди, которые были заняты своими делами, разговаривали друг с другом, смеялись. Она не могла поверить, что тоже когда-то улыбалась, искренне и ненавязчиво. Как будто это все было в прошлой жизни, а не месяц назад! Этот разрыв… Он был как некий перелом. И стал перегородкой между прошлой жизнью и сегодняшним существованием. Венди повернула голову направо. Рядом с ней сидела девушка с длинными изжелта волосами и спала с наушниками в ушах. Венди практически полностью осмотрела ее и сделала внутри себя вывод: она умеет хорошо одеваться и при все при том обладает красивой фигурой. Девушка любила разглядывать людей, слушать их и делать выводы на основании своих наблюдений о том, какой жизнью они живут. Это помогало ей почему-то отвлечься от своей собственной никчемной [как она думала] жизни. Но девушка рядом с ней спала и кроме тех выводов, что Венди смогла сделать, сказать еще что-то не получалось. Она вновь перевела взгляд в иллюминатор. Там было темно и не было ничего видно. Скучно. А спать ей не хотелось вовсе. А еще больше всего она хотела сейчас же на что-то отвлечься, потому что знала, что стоит ей только чуть-чуть дать слабинку, вернутся мысли об Алеке… Алек… Она соскучилась по нему. Не знала, почему вдруг, но ей захотелось прижаться к нему, почувствовать его запах и потереться о его щеку. О нет, Венди! Это запретные мысли, не надо об этом думать, зачем делать себе больнее? Если и так слишком много внутри боли… Но она все равно не могла остановить себя, не могла сосредоточиться на чем-то ином. А самолет все летит и летит… Интересно, как еще долго это будет продолжаться? Кстати, в Лос-Анджелесе у нее жила тетя Энжи, к которой она ездила постоянно на протяжении уже 10 лет. Сначала вместе с мамой, а потом и одна. Там Венди очень нравилось проводить свои каникулы, потому что тетя была человеком очень проникновенным и чувственным, она всегда спрашивала у нее обо всем, но если тебе было неохота что-то говорить, она не настаивала и прекращала всяческие расспросы, переводя тему в другое русло. Она была своим в доску человеком, Венди могла ей рассказать практически все и могла ручаться, что об этом никто не узнает, стоит только тетю попросить. Она отпускала ее на дискотеки и гулять допоздна, на что мама всегда смотрела с огромным неодобрением, и поэтому дома Венди гуляла всего лишь до 12 часов и то поблизости от дома. А на дискотеки ее отпускали раз в две недели. Все-таки родители были у нее очень строгими. Ну, конечно, это было тогда, когда самой Венди было 14-16 лет. Сейчас она была взрослая, чтобы спрашивать какого-либо разрешения, но теперь ей почему-то перестало хотеться гулять допоздна и посещать увеселительные мероприятия. Ей на них стало как-то все равно: что они есть, что их нет, просто без существенной разницы! Взросление пришло незаметно… Венди сама не заметила, как уснула под гул моторов и под действием мыслей, которые [как ни странно!] никак не касались Алека.

***

Встреча с родными оказалась не такой, как это было обычно. Всегда, когда Венди прилетала, было столько радости, как с ее, так и с тетиной стороны, было сразу столько расспросов, завязывался всегда такой бурный разговор. Но сейчас ей было абсолютно все равно – кто ее встречает, где она и куда ее везут. Она смотрела на окружающую ее действительность пустыми глазами, где было столько безразличия, что страшно становилось. Она делал все на автомате: двигалась, ела, разговаривала, улыбалась. Не осознавая до конца, что же именно она сделала. Как робот, запрограммированный вести себя как человек, но до конца он все равно выполнять не может – именно по той причине, что он не человек, а его подобие. Человек – существо противоречивое во всех смыслах этого слова, думает одно, а сделать может совершенно обратное! - Дорогая, что с тобой? Обеспокоенный тетин голос вернул Венди к реальности, она подняла голову и поняла, что уже сидит в своей комнате на кровати и пялится в окно, занавешенное темной парчовой шторой. Как она тут оказалась? Еще же пять минут назад они были в аэропорту??? Странно… - Ничего, тетя, все хорошо… - У тебя такой… такой больной взгляд. Ты похудела очень, под глазами круги, – она, как и всегда проницательна! – Может, расскажешь? Она прошла и села рядом на самый край кровати. - Не хочу, - девушка подняла взгляд на свою тетю и попыталась улыбнуться, чтобы сгладить свое депрессивное появление здесь. – Прости, тетя, но я не могу. - Ну, хорошо, как скажешь, – она даже не обиделась, хотя, наверное, надо. Венди подумалось, что ведет она себя не очень хорошо тем, что приехала отдыхать, а, в итоге, распространяет на всех свое плохое настроение. – Спускайся обедать. - Хорошо, минут через 20 я буду. - Что собралась делать? - Приведу себя в порядок. – Венди снова улыбнулась: с тетей это было делать так легко! Только все равно улыбка была фальшью, потому что улыбаться ей не хотелось сейчас вовсе. Просто не хотелось разочаровывать тетю. Она улыбнулась, но все равно было видно, что она обеспокоена поведением племянницы. Скорее всего вечером позвонит сестре и спросит у нее, что к чему. Венди вздохнула: когда за тетей закрылась дверь, ей вновь ужасно захотелось лечь на кровать и уставится в потолок. Но так делать было нельзя: нужно теперь действительно привести себя в порядок, хоть ей этого и ничуть не хотелось. Она подошла к зеркалу, даже не посмотрев на себя со стороны, просто собрала волосы в пучок, поправила челку. За собой смотреть тоже не хотелось, ей все это было противно. Она даже не знала, почему именно такая неприязнь. Вздохнув, она пошла спускаться вниз. Хотя есть ей тоже совершенно не хотелось…