Превратности Судьбы

19 января 2012 года

      В сладкий сон ворвался странный скрежет, будто кто-то проводил ногтями по резной спинке кровати. Джейс разлепил глаза, оглядываясь вокруг. Изабель мирно спала, прижавшись к его груди.       — Она не та, за кого себя выдает, — пропел мелодичный голос над самым ухом, заставляя парня вздрогнуть и повернуть голову.       Бледная, в боевом облачении сумеречного охотника и с неестественно яркими рыжими волосами Клэри сидела на прикроватной тумбочке, свесив ноги вниз, а ее тонкие белые пальцы скользили по деревянному изголовью кровати. Она улыбнулась. Той живой, искренней улыбкой, которую он помнил, которую так любил.       — И она знает твой секрет. Только почему-то молчит, — она на секунду задумалась. — Никак не могу понять почему…       Джейс отвел от девушки усталый взгляд. В памяти всплывали картины того злосчастного вечера, когда умерла Клэри. Медленно затухающий огонек ее изумрудных глаз, кровь на его руках, молитвы Ангелу, слезы, боль в сердце… со временем эта боль притупилась, но вспыхивала с новой силой, стоило лишь увидеть ее. Он молчал, понимая, что все это лишь игра его больного воображения. Игра, которая сводила с ума.       Аккуратно, чтобы не разбудить Изабель, он выскользнул из постели, направляясь в ванную. Из крана хлынула ледяная вода, обжигая руки, а затем и лицо. Джейс мотнул головой, прогоняя остатки сна, также надеясь на то, что этот простой жест заставит уйти и Ее. Но, как известно, надежда умирает последней. Клэри стояла позади парня, прислонившись спиной к стене. Ее зеленые глаза пристально следили за каждым его движением, а уголки губ были приподняты в подобии улыбки.       — Знаешь, никогда не думала, что ты опустишься до обычной примитивной девчонки. Фейри еще, куда ни шло, но она…       Джейс по-прежнему молчал, уставившись в одну точку, пытаясь понять все ли в порядке с его головой. Видимо, нет, раз он видит и слышит свою мертвую девушку. «Кроме гильотины не поможет уже ничего» — проскользнула мысль. Плеч коснулись тонкие холодные пальцы, заставляя вздрогнуть и поморщится от боли.       — Я бы оставила больше, — прошептала Клэри прямо в ухо. — Жаль, что так и не узнала тебя…       — Хватит, — голос звучал тихо, но уверенно.       — В своих самых смелых фантазиях я представляла, как это будет… Ты. Я. Свечи. Много свечей, — ее руки гуляли по обнаженной груди Джейса. — Большая постель с шелковым бельем…       — Прекрати, — блондин отдернул от себя ее руки. — Даже если бы ты была жива, этого бы никогда не произошло.       — Вот как? И почему же?       — Ты знаешь ответ.       — Ты способен отказаться от любви из-за одной ошибки? А ты в курсе, сколько парней прошло через ее постель? — вскинулась на Джейса Клэри.       — Это не ошибка, Кларисса. Это предательство. А теперь уходи.       — Ты знаешь, что это не так, Джонатан. Я бы никогда не…       — Уйди. Просто уйди, — он слегка повысил голос.       Клэри растаяла в воздухе, не оставляя и следа своего присутствия в этом мире, кроме неприятного осадка от воспоминаний, которые он хотел похоронить навсегда…       Джейс вошел в распахнутые настежь двери особняка Моргенштернов. На губах играла улыбка, ведь он снова увидит ее. И на этот раз им никто и ничто не помешает провести вместе целый день, не рискуя при этом своими жизнями. Из гостиной доносились голоса, принадлежавшие Моргенштерну-старшему и его сыну. Они не кричали друг на друга, нет, но в голосе Валентина чувствовался металл. Услышав имя возлюбленной, Джейс стал невольным свидетелем этого нехитрого разговора:       — …она твоя сестра, Джонатан.       — Она моя полная противоположность, отец. А противоположности, как известно, притягиваются. И знаешь, она не особо-то возражала, — ответил Джонатан с улыбкой.       — Ты не должен был этого делать.       — А ты должен был уничтожить этот чертов, прогнивший насквозь Конклав. И что же? Ты отступился, узнав о том, что дорогая мамочка носит под сердцем еще одного ребенка.       — Не смей так со мной разговаривать, Джонатан, — властный голос Валентина разнесся по гостиной.       На минуту в помещении воцарилась тишина. Прислонившись к стене, Джейс усиленно пытался понять, о чем шла речь. Почему Джонатан сказал, что Валентин должен был уничтожить Конклав? И причем тут Клэри? Чего не должен был делать Моргенштерн-младший? Мысли путались, в голову лезли самые ужасные картины, которые блондин пытался отогнать прочь.       — Я сделал то, что давно хотел сделать. Она был рождена для меня, отец. Она принадлежит мне. Только мне и никому больше, — тихий голос Джонатана, казалось, прогремел в звенящей тишине.       Джейс закрыл глаза, понимая, наконец, что произошло. Те картины, что рисовало воображение, те картины, что он пытался выкинуть из головы, теперь обрели почву, разбивая сердце вдребезги. Но как… как она могла так с ним поступить? Как… ответа на этот вопрос не было. И, возможно, уже никогда не будет.       Блондин развернулся, направляясь к двери, стремясь побыстрее покинуть особняк. Простит ли он ее когда-нибудь? Едва ли. «И знаешь, она не особо-то возражала» — звенели в голове слова Джонатана Кристофера. «Клэри, Клэри… как же так? Как же так…» — пронеслась мысль перед тем, как Джейс шагнул в портал, оставляя позади все то, что было так дорого…

То, что осталось за гранью воспоминаний Джейса Утро того же дня

      Лучи восходящего солнца скользили по обнаженной бледной коже девушки, едва прикрытой алой шелковой простыней, создавая потрясающий контраст. Кудри ее рыжих волос разметались по подушке, с пышных ресниц сорвалась одинокая слезинка. Она наблюдала за беловолосым юношей, натягивающим на стройное, покрытое рунами тело темного цвета рубашку. От его острого взгляда не укрылась утопшая в подушках слеза. Юноша присел рядом, протянул руку и коснулся щеки девушки, растирая оставленный слезою след.       — Ну, что ты, милая? Не плачь. Это будет нашим маленьким секретом.       — Все тайное рано или поздно становится явным. Джонатан. Они все узнают. Он узнает.       — Плевать на него! — повысил голос юноша. — Ты принадлежишь мне, Кларисса. И если твой ненаглядный Джейс будет путаться под ногами, мешая нам с тобой, клянусь Ангелом, я убью его!       — Нет! Ты не посмеешь!       — Еще как посмею, Кларисса, — недобро улыбнулся Джонатан, припечатывая девушку к постели своим телом. — Ты моя… — прошептал он ей на ухо, касаясь губами нежной кожи шеи, поднимаясь к ее губам.       — Джонатан… — простонала Клэри, и брат оторвался от нее, пристально глядя ей в глаза. — Я сделаю все, что хочешь, только обещай, что не тронешь его… прошу тебя, Джонатан, пожалуйста.       Черные глаза Джонатана выдавали его улыбку, хотя на лице не дрогнул ни один мускул. О да, она полностью в его власти. Его личный ангел. Его маленькая охотница. Рыжая бестия, отдавшаяся ему без остатка. Нет, сейчас он не тронет этого блондинчика, так запавшего в ее очерненную душу. Не сейчас, но потом…       — Одевайся. Отец не любит ждать, — только и сказал Джонатан, прежде чем исчезнуть за дверью.       Тренировка проходила в своем обычном темпе. Валентин не щадил своих детей, нанося удары со всей силы. Джонатан вертелся, как волчок, отражая атаки одну за другой и не забывая огрызаться самим, в то время как Клэри только и успевала отскакивать в сторону, постоянно падая на землю.       — Да что с тобой, Кларисса? — строго спросил отец после очередного падения.       — Прости, отец. Наверное, просто не выспалась, — ответила она, спиной ощущая испепеляющий взгляд брата.       — Это не отговорка. Чтобы завтра такого не было! А теперь иди, хотя бы матери будь полезна чем-нибудь.       — Да, отец, — ответила Клэри, скрываясь за дверью.       — А ты куда собрался? Для тебя тренировка еще не закончена, Джонатан.       — У меня есть дело, отец, — ответил юноша, кивая в сторону подпирающего стенку Александра Лайтвуда.       — Дело? С отпрыском Лайтвудов?       — Да. Мы выслеживаем Камиллу.       — Зачем же? — спросил Валентин, но Джонатан не ответил, быстрым шагом направляясь к Алеку.       Юноши прошли в тень дуба, росшего на территории владений Моргенштернов веками, и Джонатан выжидающе уставился на Алека. Голубоглазый брюнет слегка поежился под прямым взглядом друга, вспоминая рыдающую и проклинающую весь свет Клариссу. Что могло ее так расстроить?       — Что с твоей сестрой? Она чуть не сбила меня с ног…       — Ерунда, забудь об этом, — оборвал его Джонатан. — Какие новости? Она все еще в Нью-Йорке?       — Сложно забыть рыдающую девчонку, матерящую тебя и весь свет в частности. Так что случилось?       — Я же сказал, ерунда. Забудь. И ответь на мой вопрос, Алек.       — О, ну видимо придется узнать у нее самой. Заодно поближе познакомимся, — произнес Алек. — И да, Камилла все еще в Нью-Йорке.       — Александр, не лезь не в свое дело! Это касается только Клариссы и меня, тебе ясно? — Джонатан сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев.       — Как божий день! — поднял руки Алек. — Это должно быть что-то крупнее обычной ссоры…       — Лайтвуд, не беси меня! — рявкнул парень. — Это не твоего ума дело!       Алек вспомнил красные от слез глаза Клариссы; темнеющие синяки на ее запястьях, имеющие форму тонких пальцев; краснеющие отметины на шее, тщательно скрытые тональным кремом и шарфом. И до него дошло, что случилось между ними.       — Нет, — тихо выдохнул он, глядя на Джонатана. — Ты ведь не… она же твоя сестра!       — Вот именно что — МОЯ!       — Но это же отвратительно!       — Не тебе меня судить, голубок, — зло бросил Моргенштерн-младший.       Алек ничего не ответил. Лишь развернулся и молча ушел. Он не хотел знать, откуда Джонатан узнал, может так же сложил два и два, уже не важно. Это стало последней каплей в чаше их дружбы. Джонатан Кристофер был непредсказуемым. Он мог быть довольно милым в обществе людей, но когда они оставались наедине Моргенштерн-младший становился отродием дьявола, хотя, по сути, таковым и был. Его всегда забавляли зверские убийства и обилие крови, что иногда сильно пугало Александра. Пусть лучше он перебил всех оборотней в Идрисе, нежели сотворил такое со своей сестрой… чудовище… монстр… да, Джонатан Кристофер Моргенштерн был именно таким. Этого не отнять. Этого не изменить. Уже нет. Слишком поздно.       Джейс засунул голову под струю холодной воды, стремясь поскорее избавиться от плохих воспоминаний. Теперь у него есть Изабель, которая всегда будет рядом. Которая, хочется верить, не предаст его. Блондин выглянул из ванной. Она все еще спала, слегка прикрытая тонким одеялом. Темноволосый ангел с загадочным прошлым. Девушка, сведений о которой в реальной жизни нет. Кто же она, красотка Изабель?       Сев на постель, охотник пробежался своими тонкими пальцами по обнаженному бедру брюнетки. Она улыбнулась, открывая глаза.       — Доброе утро, — прошептала девушка, садясь и обнимая Джейса за талию. Тут же в глаза бросились восемь глубоких царапин. — Хорошо я тебя…       — Заживет, — улыбнулся Джейс, накрывая ее руки своими. — Что будем делать? У нас весь день впереди.       — Для начала завтракать. А потом… как пойдет.       На тумбочке завибрировал телефон, номер, высветившийся на экране, принадлежал Сьюзен.       — Сью, не ожидал в так… Мэгги не тараторь… давно?.. не плачь, мы скоро приедем, — Джейс положил трубку. — Сьюзен в реанимации.       — Как?! — ужаснулась Изабель, вылетая из постели.       Они собрались в рекордно короткие для них сроки. Наплевав на завтрак, молодые люди сели в машину и спустя пятнадцать минут уже мчались по дороге к больнице «Форест Хилс».       Мэгги сидела на скамейке возле входа в реанимационный блок. Рядом с ней находилась немолодая медсестра, которая держала девочку за руку и пыталась отвлечь разными историями. Стоило только Джейсу и Изабель появиться на горизонте, Мэгги сорвалась с места и, рыдая, бросилась к ним.       — Все хорошо, малышка. Все будет хорошо, — парень подхватил девочку на руки.       — Можно узнать, что с ней? — спросила Изабель у поднявшейся с места медсестры.       — Да, конечно. Ее искусал дикий зверь. По характеру укусов удалось установить, что это был волк особо крупных размеров.       — Волк? На Манхеттене? — изобразила удивление брюнетка, хотя на самом деле знала: это был оборотень.       — Посиди с ней, — попросил Джейс брюнетку. — Можно мне увидеть ее?       — Простите, мистер Вэйланд, но, увы, нет. Ее состояние крайне тяжелое… — парень отвел женщину подальше, чтобы их не смогли услышать.       — Миерра…       — Зубы вошли слишком глубоко в тело. Он чуть было не вырвал ей сердце. Вся грудь исполосована рваными ранами от когтей. Его спугнули. Она потеряла слишком много крови. Яд вряд ли подействует. Мне жаль, но Сьюзен не выживет, — охотник тихо выругался. — И, Джейс, он здесь. На заднем дворе, под окнами ее…       Миерра еще не успела договорить, а парня уже не было. Он несся вниз, перепрыгивая по три ступеньки за раз. Желание отомстить за подругу жгло изнутри. Холодный порыв ветра немного остудил его пыл, заставил притормозить и достать из-за пояса ангельский клинок. Оборотень сидел на сырой земле, уронив голову на колени. Его тело била дрожь, хоть ему и не было холодно.       — Я не хотел, — прошептал он. — Не хотел!       — Вы все так говорите.       — Я не все! — рявкнул на охотника оборотень. — Я лишь хотел проводить ее через парк… там стало слишком опасно ночью…       — Проводить до кладбища? — сухо поинтересовался Джейс, вертя в руке клинок.       — До дома, кретин! Ее бы убили, раскидав косточки по всему парку, а кровью нарисовали бы метку.       — Почему я тебя слушаю?       — Потому что я не вру. И ты знаешь это, охотник. Ты можешь убить меня, как нарушившего закон, но, клянусь, я только хотел защитить ее.       Оборотень действительно не врал. По всему Нью-Йорку прокатилась волна загадочных убийств сумеречных охотников. И никто из нежити не берет на себя ответственность. Конечно, никому из них не подвластно даже просто сломать ангельский клинок, а уж чтобы в порошок растереть…       — Кто хотел ее убить? Скажи и я отпущу тебя.       — Девушка. Бледная кожа, темные волосы, сердце не бьется. Нет, она не вампир, — предупреждая вопрос Джейса, добавил оборотень. — Вампир бы учуял меня. А эта прошла мимо… она ведь выживет?       — Не знаю, — честно ответил Джейс, опуская клинок. — Надеюсь. Как это произошло?       — Все вышло как-то само собой, — пожал плечами оборотень. — Я услышал ее крик и сорвался с места…       Когда Джейс поднялся к реанимационному блоку, Мэгги сидела на коленях у Изабель, положив голову ей на плечо. Напротив сидел пожилой мужчина в дорогом костюме, пристально рассматривающий их, а между ними взад-вперед расхаживала дама в возрасте, одетая в строгий костюм цвета бордо. Родители отца Сьюзен и Мэгги, живущие на побережье океана в шикарном особняке, куда девочка ни под каким предлогом не хотела переезжать. Малышке не нравился этот большой дом с обилием пустых комнат, пугающий своей тишиной.       — Здравствуйте, мистер и миссис Девон, — произнес Джейс.       — Джонатан. Твоя девушка умело управляется с моей внучкой. Ей удалось успокоить Мэгги, — вставая, произнес мистер Девон.       Двери блока распахнулись, и в коридор выбежала молоденькая медсестра. К ней тут же кинулись вновь прибывшие родственники. Девушка не знала, как ответить им всем, что Сьюзен больше нет. Она лишь только раскрывала рот, но сказать так ничего и не смогла.       — Мне жаль, — раздался голос Миерры за спиной молоденькой медсестры. — Мы сделали все, что было в наших силах. Сьюзен Девон умерла.       С минуту у всех был шок. Потом тишину коридора разорвал плач Мэгги. Изабель, рыдая, прижимала малышку к груди, которую у нее через пару минут забрал дед, размашистым шагом направляясь к выходу.       — Джейс, — прошептала она и тут же замолчала, понимая, что близка к очередной истерике.       — Иди сюда, — парень обнял брюнетку, зарываясь лицом в ее волосы.       Так они простояли довольно долго. Каждый из них был погружен в свои мысли. Изабель задавалась вопросом, почему с момента обращения в примитивную ее окружает смерть? И что будет, если завтра погибнет Джейс?..       Джейс в свою очередь едва заметно улыбнулся. Так будет лучше. Для всех. Особенно для Мэгги, хоть пока она этого не понимает. Но поймет. Потом, когда станет старше. Обязательно поймет. В конце концов, Сьюзен всегда будет с ней рядом, в ее сердце, в ее снах.

***

5 февраля 2012 года

Drunk and I'm feeling down And I just wanna be alone I'm pissed cause you came around…

      Со дня смерти Сьюзен минуло уже две с половиной недели. За это время жизнь успела войти в свое привычное русло. Джейс днями пропадал в больнице, а Изабель теперь нянчилась с другим соседским ребенком, забирая его из школы практически каждый день. Возможно, она сможет привыкнуть к этому милому семилетнему мальчугану с вечно растрепанными каштановыми волосами и перемазанными краской руками. Но пока…       А вот их с Джейсом отношения стремительно набирали обороты. В свободное от работы время, он всегда находился рядом, старался подбодрить и поддержать. Походы в кино и кафе, ночные прогулки и поцелуи под луной. Это можно было назвать счастьем, о котором она так давно мечтала. Возможно, она и правда сможет построить нормальную жизнь, завести детей и умереть старой женщиной в окружении внуков…       Хотя, в последние пару дней он ведет себя странно. Смотрит на нее со смешанным чувством любви и боли, будто винит себя за что-то. В действительности же, Джейс считал, что своими отношениями с Изабель, как бы глупо это не звучало, оскорбляет память Клэри, смерть которой снилась ему в кошмарных снах вот уже несколько ночей подряд.       … у него не возникает и мысли последовать за ней в только что сотворенный портал. Только не после всего того, что она сделала. Ему больно просто находиться рядом, смотреть в ее изумрудные глаза, светящиеся лживой любовью к нему. Джейс прячет руки в карманах, чтобы случайно не дотронуться. С одной стороны он хочет поговорить с ней, пусть и не знает, как начать такой разговор. С другой — не хочет выслушивать ее оправдания, заранее зная, что это будет одна большая ложь. Поэтому, когда перед лицом Клэри вспыхивает зеленое пламя огненного послания, блондин считает это спасением.       — Это от брата. Я должна идти, — говорит она, глядя на возлюбленного.       — Будь осторожна. Увидимся позже, — все, что он тогда ей сказал.       Джейс смотрит в небо, когда она исчезает со слезами на глазах, хоть он этого и не видит. На земле у его ног остается лежать клочок бумаги, на котором второпях угловатым почерком написано: «вертолетная площадка МетЛайф билдинг. БЫСТРО!». Где-то внутри звенит тревожный звоночек, что все это неспроста. Блондин резко разворачивается и быстрым шагом направляется к выходу из Центрального парка.       Охотник добирается до угла 44 и Вандербилт авеню в рекордно короткие сроки, хоть и не подозревает, что уже слишком поздно. Лифт быстро доставляет его до последнего этажа, откуда предстоит пройти один лестничный пролет, чтобы выйти на крышу здания. Но все оказывается немного сложнее: лестница закрыта решеткой, на которой висит уже порядком ржавый амбарный замок. Острый слух улавливает звуки ожесточенный битвы, громкий крик Клэри, звавшей брата, вопль Джослин. Один сильный удар и замок с жалким скрежетом слетает с решетки, открывая путь. Джейс достает из-за спины свой клинок, ураганом поднимаясь по ступенькам. Вот только драка закончилась до того, как он успел шагнуть на последнюю ступеньку. В ночи он видит оседающий на землю женский силуэт, чьими длинными волосами играет ветер. Это была Джослин. Мать, до последнего защищающая свою семью, а после — мстящая за их смерть. В противоположных концах крыши лежат обезглавленные тела Джонатана Кристофера и Валентина Моргенштернов. А между ними на залитом кровью холодном покрытии в своем бежевом платье лежит Клэери, все еще сжимая в руке ангельский клинок. Ее рваное, угасающее с каждой секундой дыхание слышно даже с того места, где стоит Джейс.       — Клэри! — кричит он, срываясь с места, бросаясь к ней.       Из колотой раны, нанесенной в живот, течет кровь, которую охотник безуспешно пытается остановить. Выведенная на коже руна не действует, а это значит, что девушка не дотянет не то, что до приезда скорой помощи, до прибытия Магнуса Бейна. Но даже Верховный Маг Бруклина не смог бы спасти ее.       — Джейс… — шепчет Клэри, невидящим взглядом смотря в беззвездное темно-синее небо с фиолетовыми разводами, возвещающее о скором рассвете.       — Я здесь, — он прикладывает к своим губам ее окровавленную руку. — Я здесь, любимая.       — Прости… за все… — выдыхает она и замолкает, всего лишь на минуту, после которой произносит последние в своей недолгой жизни слова: — Люблю тебя…       — Клэри! — зовет блондин, но ответа не следует. — Нет, Клэри! НЕТ!       По его щекам градом катятся слезы, они прижимает к груди бездыханное тело любимой с одним лишь желанием: умереть вместе с ней. Она принесла свет в темную жизнь сумеречного охотника, стала ее смыслом. И теперь покинула этот мир, вновь погружая его, Джейса, во Тьму…       — Налей еще, — вынырнув из пучины воспоминаний, сказал Джейс, ставя на барную стойку пустой стакан.       — А не многовато ли для подростка? — поинтересовался сидящий рядом мужчина лет за тридцать.       — В самый раз, — ответил парень, не удостоив его и взгляда.       — А, по-моему, с тебя хватит, — он попытался выхватить из руки Джейса стакан, но не вышло.       — Своих детей лечить будешь, а меня оставь в покое, — огрызнулся охотник, залпом выпивая содержимое стакана. — Еще!       — Ему хватит.       Бармен поставил бутылку на место, убирая стакан со стойки, краем глаза наблюдая за развитием событий, параллельно думая о том, как бы эти двое не устроили в баре драку.       — Не нарывайся, дядя, — прорычал блондин.       — Не пыли, юнец. Иди домой и проспись.       — Сучкой своей командуй, а не мной. Отвали, сказал.       — Ну-ка вставай и пойдем на воздух, — от взгляда охотника не укрылось то, как вздулись вены на руках мужчины, а это было весьма недобрым знаком.       Подняться Джейс поднялся, вот только с места больше не сдвинулся. Он стоял напротив мужчины, хрустя костяшками пальцев и ухмыляясь. Парень подал знак бармену, чтобы тот налил ему еще. Стоило только потянуться за стаканом, как мужчина припечатал к столешнице руку блондина, что и положило начало нешуточной драке. Их пытались разнять посетители бара, которых дерущиеся раскидали в разные стороны, как котят. Даже вышибалы, — здоровенные парни два на два, — не смогли их угомонить. К тому моменту как в баре появилась Изабель, — о том, что Джейс именно в этом баре, ей сказала Миерра, — лица и руки были разбиты в кровь, оба тяжело дышали, но все еще катались по полу, в надежде задушить друг друга. Вокруг них полукольцом сгрудились клиенты, подбадривающие кто кого. «Они б еще ставки сделали, идиоты» — подумала брюнетка.       — ХВАТИТ! — ее громкий голос перекрыл даже беснующуюся толпу. — ОСТАНОВИТЕСЬ! ОБА ПРЕКРАТИТЕ!       Сотня пар глаз уставилась на нее, в том числе и глаза обоих дерущихся. Тонкие ручки Изабель были сложены на груди, а в ее глазах читался гнев. Больше не обронив ни слова, она развернулась на каблуках и вышла за дверь. Спустя минуту из бара вышел (это весьма громко сказано, скорее, выполз) Джейс. Девушка ждала его, прислонившись к припаркованной тут же черной Инфинити.       — Ключи, — требовательно произнесла она и протянула руку.       — Возьми. Внутренний левый карман.       — Идиот, — буркнула брюнетка, забирая ключи от машины       Сев за руль, она пристегнулась, что посоветовала сделать и устроившемуся на соседнем сидении охотнику, но он, конечно же, проигнорировал ее просьбу. Если их сейчас остановят копы, им не поздоровится. За не пристегнутый ремень безопасности — раз, и за отсутствие прав у Изабель — два. И влетят они на кругленькую сумму. Но, будем надеяться на лучшее, — подумала она, трогаясь с места.       — Из, — начал парень спустя минут пять после того, как они отъехали от бара.       — Заткнись.       Всю оставшуюся дорогу до дома они провели в молчании, хоть она и хотела получить ответы на мучившие ее вопросы. Как? Почему он пошел в этот чертов бар, надрался там и ввязался в драку? Что послужило причиной? Джейс не ответит на эти вопросы. Хотя нет, ответит, но это будет что-то типа «ты тут не причем, у меня был сложный день» и бла-бла-бла. Ну и какой смысл получить набор слов вместо нормального объяснения? Пусть уж лучше молчит. Захочет, сам расскажет. Наверное…       Машина остановилась перед домом. Брюнетка заглушила мотор и вышла наружу, захлопывая за собой дверь. Блондин, держась за капот, обошел Инфинити, но дальше не сделал ни шага, понимая, что в таком состоянии его ждет поцелуй с асфальтом. Изабель закатила глаза, подходя к этому пьянчужке, подставляя свое плечо. Превращение в примитивную сделало ее слабее физически, но она и виду не подала.       Усадив его в кухне на стул, девушка достала аптечку. Надо промыть и обработать раны, некоторые перевязать. «Хоть у него и есть стило, лечиться будет как примитивный! Уроком будет на будущее» — пронеслась мысль в ее голове, когда она, окуная полотенце в прохладную воду, стирала кровь с его лица.       — Нет, так дело не пойдет, — пробурчала она. — Слишком долго. Ну-ка, вставай, давай-давай.       Гостевая ванная располагалась на первом этаже, что было удобно вот в таких вот случаях. Ведь хрупкая девушка не может дотащить пьяного парня до второго этажа, не убив при этом его (и себя) на лестнице.       — Стой.       — Стою.       — Вот и стой. Молча, — Изабель быстро расстегивала пуговицы изорванной рубашки, — куртку Джейс снял еще в машине, — обнажая тело, покрытое свежими синяками, а в некоторых местах и глубокими ссадинами.       Расправившись с верхней частью, пальцы брюнетки так же быстро справились с нижней частью, оставляя охотника в одном белье.       — Залезай, — она указала на ванную.       — А как же остальное, детка?       — Вот очухаешься и посмотрим. Залезай. Сейчас будет холодно и больно, самую малость, — сказала она, включая холодную воду.       — И тебя это изрядно повеселит, да?       — О да, дорогой.       — Садистка, — отплевываясь от воды, произнес Джейс и закрыл глаза, подставляя разбитое лицо под ледяные струи.       Прошло минут пять прежде, чем вода выключилась, а на его плечи легло большое банное полотенце темно-синего цвета. Но он не открывал глаз до тех пор, пока не почувствовал ее прикосновения. Изабель сидела на бортике ванной с аптечкой на коленях, бутылочкой медицинского спирта в одной руке и с ватой в другой, протирая ссадины.       — Ауч, больно.       — Потерпишь, — не глядя ему в глаза, ответила брюнетка, сосредотачиваясь на ранах.       — За что тебя выперли?       — Что? — не поняла девушка.       — Из Конклава. За что тебя выперли? — все еще, но уже менее заплетающимся языком повторил Джейс.       — Что за бред ты несешь?       — Ой, не делай вид, будто не понимаешь, Из. Ты — сумеречный охотник, лишенный всех рун…       — Белочка посетила, да?       — Из, перестань, — он поморщился от боли. — Я ведь вижу.       — И что же ты видишь?       — У тебя хорошая координация движений, я наблюдал за твоими тренировками. И твой кулон…       — Что мой кулон?       — Не просто камень, он реагирует на демонов.       Как же ей хотелось рассказать ему все от самого начала и до самого конца. Но она не могла. Просто знала, что сейчас еще не время. Так говорила интуиция, которая подвела ее только один раз: в тот самый день, когда она потеряла дар Видения.       — А ангелов он часом не приманивает?       Джейс лишь разочарованно вздохнул, заключив, что он ошибался на счет нее. А то, что координация движений хорошая и растяжка, может она гимнастикой в детстве занималась? Откуда ж ему знать, она ведь не рассказывает. Либо потому, что не хочет, либо просто потому, что не помнит.       — Ну, вот и все, — Изабель, едва касаясь кожи, провела рукой по его щеке. — Вылезай и иди спать.       — Ты со мной?       — С тобой, с тобой. Только уберу тут все.       — Спасибо, — прошептал парень и, слегка пошатываясь, вышел за дверь.       Когда брюнетка вошла в комнату, охотник уже спал (вернее, только делал вид), развалившись звездочкой на всей постели. Стоило ей сесть на край кровати, как мужские руки обвили ее талию, притягивая к горячему телу, а сухие губы коснулись шеи, поднимаясь выше к уху, шепча такое долгожданное «прости»…