Превратности Судьбы

22 февраля 2012 года

      После ухода этого наглого блондина, которому приспичило узнать правду именно в это утро, Магнус еще долго не мог заснуть. Он беспокойно ворочался в постели, сминая шелковые простыни. Перед глазами стоял образ охотника, которого он когда-то любил, а в памяти то и дело всплывали обрывки воспоминаний прошлых лет…

27 февраля 1612 года Англия, графство Уилтшир

      Лайонель стоял возле окна, глядя на серебрящийся в свете луны снег. Собрание закончилось еще час назад всеобщим согласием с выбором графа. Ему, в отличие от других нефилимов, нечего было терять: его маленький сын погиб почти два года назад, жена замкнулась в себе, чувствуя вину за произошедшее, сам же Лайтвуд не видел будущего с Магнусом Бейном, ставшим для него единственным утешением в этой жизни.       — Ты из ума выжил?! — вскричал ворвавшийся в комнату маг. Его глаза сверкали гневом, с пальцев то и дело срывались синие искры.       — Не нужно шуметь, Магнус. Это ни к чему. Я сделал выбор…       — Самый наиглупейший выбор!       — Пусть так, но я верю, что смогу остановить все это, Магнус, — нефилим в мгновение ока оказался рядом с колдуном, беря его лицо в свои руки. — Искренне верю, понимаешь?       — Почему ты так стремишься умереть, Лео? — задал вопрос маг, но вместо ответа получил наполненный любовью поцелуй. — Не думай, что это искупит твой необдуманный поступок. Но ты все еще можешь отказаться…       — Нет, — резко сказал Лайонель, отталкивая от себя чернокнижника. — Мое решение твердо, как камень. Для меня это честь, Магнус! Тебе никогда этого не понять! Нежити неведомо понятие чести!       Охотник сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и стремительным шагом покинул комнату. Он знал, что возлюбленный остро отреагирует на такого рода новость, но не думал, что все обернется именно так. «Как он мог сказать, что я могу пойти на попятную? Как он мог даже подумать об этом?!» — думал он, идя по снегу, что хрустел под ногами, куда глаза глядят, лишь бы подальше от дома.       Ошеломленный заявлением Лайонеля Магнус стоял возле окна, наблюдая за удаляющейся фигурой любимого человека. Его сердце разрывалось на части, в горле застрял ком. Почему именно Лео должен стать этим самым мясом, брошенным голодному зверю? Почему нужно жертвовать именно его жизнью? Достаточно просто найти священника, что будет готов совершить подвиг во имя Господа. Таких людей полно на этой земле. Жизнь одного человечка не стоит жизни сумеречного охотника, раса которых так малочисленна. Каждый день они погибают, сражаясь за мир смертных, не позволяя демонам разгуливать по земле и творить все, что им угодно. Так почему один маленький человечек не может поступить так же? Не может умереть за свой народ и спасти от гибели целую, пусть и мифическую для них, расу? Люди всегда были трусами. Такими и останутся.       — Магнус? — тихий женский голос заставил колдуна обернуться.       — Здравствуй, Изайя.       — Я слышала шум. Что произошло?       — Повздорили с твоим супругом, — коротко ответил маг.       — Не сердись на него. Он бывает таким вспыльчивым, ты… — окончание фразы «знаешь не хуже меня» повисло в воздухе, и Магнус понял, что Изайя осведомлена об их отношениях с Лайонелем. Что ж, это даже к лучшему.       — Изайя… — начал колдун, но она прервала его.       — Не нужно ничего говорить, Магнус. Я здесь не за тем, чтобы упрекать тебя или выслушивать оправдания, — она опустилась в кресло, поправляя складки на платье. — Я хочу предложить тебе сделку.       — Сделку? — удивился чернокнижник, присаживаясь в противоположное кресло. — Какую же?       — Вместо Лайонеля пойду я. Я хоть и женщина, но тоже воин, меня им воспитали, — она запнулась, вспоминая события двухлетней давности, когда не смогла защитить сына от нападения демона. На мгновение в ее глазах мелькнула боль, но это было лишь мгновение. — Больше в этом мире меня ничего не держит, мне нечего терять Магнус. И с моей гибелью мой род не прервется.       — И что же требуется от меня?       — Не очень много, — ответила она, не глядя на него. — Всего лишь зелье, что усыпит его.       — Думаешь, это сработает?       — Да. Он всегда выпивает чашечку крепкого черного чая перед сном, — Изайя подняла взгляд на Магнуса. В ее глазах читалась уверенность, непоколебимость в собственном решении.       — Я сделаю, что ты просишь, Изайя, — кивнул Магнус. С его пальцев сорвались синие искры, и он растворился в воздухе, будто его и не было.

29 февраля 1612 года Англия, графство Уилтшир

      Парадная дверь была распахнута настежь, словно приглашая в поместье всякого проходившего мимо человека, что немало удивило Магнуса, шагающего по мощеной камнем дороге. Под его ногами хрустел свежевыпавший снег, что еще не успели убрать. Взойдя по ступенькам, маг перешагнул порог дома, оглядываясь вокруг и прислушиваясь. В поместье стояла гробовая тишина, даже слуги не издавали ни звука, перемещаясь между комнат, точно тени.       Он увидел Изайю стоящей возле окна в гостиной, где накануне стоял Лайонель. Ее светлые волосы были заплетены в тугую косу, перевязанную белой лентой, а сама девушка была одета в белоснежное платье. Услышав шорох, она обернулась. В серебряных глазах застыли невыплаканные слезы, Магнус мог чувствовать ту боль, что разрывала ее сердце. Маг сделал несколько шагов и заключил Изайю в объятия столь крепкие, что она едва не вскрикнула от боли, пронзившей ее спину. Тихий всхлип сорвался с ее губ, по щекам покатились слезы. Ей не удалось сделать то, что она задумала. И теперь она до конца своих дней будет винить себя еще и в смерти супруга…       — Я пойду за ним, — сквозь слезы проговорила она, слабо пытаясь высвободиться из объятий. — Я должна…       — Единственное, что ты должна, это остаться здесь. Он хотел бы этого. Ради… — чернокнижник отстранился, заглядывая в ее помутневшие от слез серебряные глаза, а его рука аккуратно легла на ее живот. — Верь в это, Иззи. Просто верь. И не делай глупостей, ладно?       Она кивнула, обхватив себя руками. По ее щекам вновь покатились слезы, Изайя тяжело опустилась в кресло. С пальцев Магнуса сорвался сноп искр, в причудливом танце пляшущих вокруг девушки, погружая ее в беспокойный сон, в котором она так нуждалась сейчас…       «И откуда только у него такая уверенность, что Люцифер появится здесь?» — промелькнула мысль в голове Магнуса, когда он подходил к гигантской постройке из камней, что возвели еще древние люди. Величественный Стоунхендж, таящий в себе множество секретов, являющийся так же местом сосредоточения магической силы, должен был стать местом погребения правителя Ада. Местом, где погибнет и Лайонель, что сидел сейчас на одном из небольших камней, вертя в руках клинок. Он был скрыт рунами от глаз обычного священника, медленно идущего по снегу, оглядываясь вокруг, и несущего в руке меч, с которого капала его собственная кровь.       Выходит, Совет нашел человека, согласившегося сделать это, убить Дьявола, дабы сохранить мир на земле. Но знал ли об этом граф? Да, безусловно, он знал. И сейчас наблюдал за человеком. На священнике была темно-серого, почти черного цвета сутана, застегнутая на все пуговицы, на ногах черные сапоги, а в глазах плескался страх.       Он появился столь внезапно, — упал с небес, своими антрацитовыми крыльями подняв в воздух мириады снежинок, что ложились на его перья и светлые волосы, — что священник от неожиданности оступился и рухнул на землю. Выпрямившись, Люцифер бросил презренный взгляд на упавшего человека, на его губах заиграла недобрая улыбка. Босыми ногами ступая по снегу, он медленно направился к служителю алтаря, который в ужасе от неминуемой гибели отползал прочь, но все еще сжимал в руке окровавленный меч.       Лайонель лишь покачал головой, поднимаясь с камня. Он крепко сжимал ангельский клинок, сияющий ровным светом, хоть и знал, что он бессилен против Падшего. Не создавая шума, охотник направился к Нему. В этот момент священник вскочил на ноги, что-то крича на латыни, и бросился на крылатого мужчину, намереваясь пронзить его мечом. Но правитель Преисподней с легкостью ушел от атаки, ловя служителя божьего за шкирку, точно котенка, и отбрасывая его на несколько ярдов в сторону. И этот бросок был такой силы, что стоил человеку жизни. Хруст его костей от удара о камень разнесся по всей округе, вызывая у Него лишь легкую улыбку. Он склонил голову на бок, наблюдая как из-за камня, что стал причиной смерти священника, держа в руках оброненный последним окровавленный меч, медленно выступал еще один человек, облаченный в одежды сумеречного охотника. Его сердце билось ровно, от него не веяло страхом или паникой. Он знал, что умрет, но шел навстречу смерти с гордо поднятой головой.       Охотник вскинул меч и ринулся в атаку, смещаясь в правую сторону, но противник даже не шелохнулся. Он стоял в непринужденной позе, рассматривая пейзаж вокруг, в самый последний момент, когда кончик меча коснулся, лишь коснулся, его кожи у солнечного сплетения, отклонился в сторону, ударяя нефилима по лицу. Тот отшатнулся, но остался стоять на ногах. С рассеченной губы срывались рубиновые капли, он сплюнул в снег попавшую в рот кровь. С несколько секунд он смотрел в бездонные глаза чернокрылого мужчины, а затем опустил меч и сделал пару шагов назад, склоняя голову в знак покорности.       «Мир, каким мы его знали, скоро перестанет существовать» — пронеслась мысль в голове Магнуса, наблюдающего за тем, как охотник опустился на колени перед Падшим. На Его прекрасном ангельском лице сияла улыбка, перья раскрытых обсидиановых крыльев трепыхались на легком ветру. Он вознес голову к небу, словно хотел что-то сказать. Взгляд чернокнижника упал на стоящего на коленях Лайонеля, чьи губы шевелились, он что-то говорил, но маг не слышал его слов. Но только лишь потому, что это была беззвучная молитва ангелу Разиэлю. В следующее мгновение нефилим стремительно поднялся на ноги, вонзая в тело Люцифера меч, что до сих пор сжимал в руке. Стальной клинок пронзил его насквозь, входя по рукоять, а Лайтвуд с ненавистью в глазах и улыбкой на губах смотрел на правителя Преисподней.       — Похвально, — произнес Он. — Ты заслужил награду.       Мягкие черные перья крыльев скользнули по коже охотника, они были столь огромны, что заслоняли небо. Боль от вонзившихся в спину их кончиков была слишком резкой, с губ Лайонеля сорвался крик боли. Магнус не видел крови, что должна падать на снег, он лишь видел закрытого крыльями, словно завернутого в кокон, сумеречного охотника, которому жить осталось считанные минуты. Он был еще жив, затухающий ритм биения его сердца доходил до слуха колдуна, когда Падший рассмеялся, а в его глазах заплясал огонь Ада, вырываясь наружу и скользя по коже своего хозяина, оставляя на ней полупрозрачные следы. Его крылья, волосы, все тело медленно охватывало белоснежное пламя, пожирающее все на своем пути. Полный боли крик нефилима, на которого перекинулся огонь, сотряс каменные стены Стоунхенджа. Лайонель кричал снова, снова и снова, пока его голос не смешался со смехом Ангела, что упивался его мучениями. Объятые белоснежным пламенем, они исчезли слишком внезапно, оставляя после себя лишь горстку белого пепла на выжженной угольно-черной земле…

В ночь с 22 на 23 февраля 2012 года США, штат Нью-Йорк, Нью-Йорк

      — Магнус, — женский голос пробивался сквозь сон, словно через воду. — Магнус! Магнус, проснись! Черт возьми, Бейн! — не сильный удар по плечу заставил мага разлепить глаза. Мутным ото сна взглядом он различил сидящую на краю его кровати женскую фигуру. Он промычал что-то нечленораздельное, отворачиваясь и закрывая глаза, пытаясь снова провалиться в сон. — Ну уж нет! Ты не будешь спать, пока я здесь!       — Так уйди, — проворчал колдун.       — Ага, сейчас! Вставай, нам надо поговорить.       — Тебе надо, мне — нет. Приходи завтра, Изабель.       — Завтра может быть поздно. Завтра Алек узнает и… — Магнус резко сел в постели, устремляя взгляд своих кошачьих глаз, в которых была смесь злости и удивления, на охотницу. — Ну, конечно, стоило упомянуть Алека…       — У тебя есть минута, чтобы сказать, зачем пришла. Время пошло.       — Собственно, у меня всего один вопрос: почему ты не сказал мне?       — Не сказал что? — переспросил Магнус, уже догадываясь, к чему клонит Изабель.       — Не прикидывайся идиотом, Магнус! Как его звали?       — Кого?       — Думаешь, если выбесишь меня, я уйду? — она посмотрела на колдуна. — Не выйдет. Скажи мне, как звали того, кто отправил Люцифера обратно в Ад.       — Ох, дорогуша, любопытство до добра не доводит.       — Лайтвуд. Его фамилия была Лайтвуд. Я ведь права? — тихо произнесла девушка, даже не глядя на чернокнижника. — Не спрашивай, как я узнала. Это было не трудно, сложить два и два: твои полные боли взгляды на Алека, мамины крики о том, что она не позволит умереть своим детям, разговоры о том, что Конклаву об этом знать не обязательно… я понимаю, почему ты не сказал брату, но мне, Магнус, почему не сказал мне?       — По той же самой причине. Ты думаешь, что раз Лайонель пожертвовал своей жизнь во имя всех и вся, то теперь это ваше бремя? Предназначение Лайтвудов? Ты ошибаешься. Любой человек может покончить с Ним, если его сердце чисто, а вера искренна, — Изабель никогда не видела Магнуса таким серьезным. Он говорил тихо, но в голосе вместо привычных шуточных интонаций были горечь и боль. — В тебе больше от Лайонеля, чем в Алеке, но у вас одна одинаковая черта: жертвенность. Вы сделаете все, чтобы близкие вам люди не пострадали, даже если вам для этого придется умереть. То, что ты задумала… выкинь это из головы. Выкинь и живи дальше.       — Одна жизнь ничто по сравнению с жизнью целой расы, всего мира. Гораздо рациональнее пожертвовать…       -… одним ради всех, да, рациональнее. Но не в твоем случае.       — Что ты имеешь в виду? — насторожилась охотница, но маг не ответил. — Магнус?       — Магнус, Магнус, знаешь, сколько лет я уже Магнус? — его глаза сверкнули. — Все, иди домой, малышам пора спать.       — Не уйду, пока не расскажешь мне все, — она не сдвинулась с места, лишь скрестила руки на груди и уставилась на колдуна выжидающим взглядом.       — Значит, будешь учиться летать, — с пальцев Магнуса сорвались синие искры, поднявшие девушку в воздух. — Может, все-таки, уйдешь своими ножками, детка?       — Даже если ты выставишь меня, я все равно вернусь, — пообещала болтающаяся под потолком Изабель.       Маг вздохнул, опуская ее обратно на пол, а сам плюхнулся на диван, закидывая ноги на кофейный столик. Тут же возле него появился кот, устраиваясь на ногах своего хозяина. Две пары глаз устремили свои взгляды на нефилима, поправляющего свое боевое облачение, но юная Лайтвуд и не собиралась уходить. Сейчас она напомнила ему Изайю, сильно изменившуюся после смерти ее мужа. Она стала сильнее, злее, упрямее. И все это прошло сквозь поколения и досталось этой юной девочке, не собирающейся отступать.       — А если бы к тебе вместо меня пришел Алек, так же выставил бы его?       — Если бы да кабы, — пробурчал он. — Сколько тебе лет? Восемнадцать?       — Что, слишком молода, чтобы умирать? Какая разница, когда я умру: через пару дней или пару лет? Ты знаешь что-то, но упорно отказываешься мне это говорить. Ладно, забудь. Что бы это ни было, моего решения это не изменит, — она развернулась и направилась к двери.       — Ни одна женщина, рожденная под фамилией Лайтвуд, не доживала до совершеннолетия, — произнес он, заставив девушку замереть на месте. — Все как одна умирали. Кто в младенчестве, кто от болезней в детстве, кто погибал в схватках с демонами. Ни одна не вышла замуж, не родила детей. Так природа соблюдала баланс, ведь со смертью Лайонеля должен был прерваться весь ваш род, но случилось то, что случилось и через семь с половиной месяцев после его смерти Изайя, его супруга, родила сына Ричарда. Он был слабым, никто не думал, что он выживет, но вопреки всему он выжил и вырос прекрасным охотником и упертым, как баран, собственно, как и ты, — он чесал Председателя Мяо за ухом, отчего тот довольно урчал, прикрыв глаза. На Изабель Магнус не смотрел. — Его дочь умерла, когда ей было тринадцать. Внучка — в шесть. Правнучка — через четыре дня после рождения. Всегда оставался лишь сын, один единственный сын.       Шокированная такими подробностями охотница медленно повернулась к колдуну. На ее лице, сменяя друг друга, словно узоры в калейдоскопе, мелькали эмоции: удивление, ужас, боль, паника. Уверенность в том, что она поступает правильно пошатнулась. Ноги стали ватными, чтобы не растянуться на полу, девушка опустилась в кресло.       — У меня два брата… значит, ли это, что один из них…       — Да. И я не в силах предугадать, кто и когда это будет.       Изабель поднялась на ноги. Не проронив ни слова, она дошла до входной двери и только возле нее обернулась, зная, что Магнус идет за ней, и произнесла:       — От судьбы не убежать. Позаботься об Алеке и, пожалуйста, приглядывай за Максом.       — Тогда возьми это, пригодиться, — он вложил в ее руку что-то холодное, но легкое. Девушка опустила глаза: на ладони лежал стилет с прямой крестовиной, украшенной золотом и инкрустированной драгоценными камнями. В самую середину рукояти был вставлен большой красный камень, рубин, как подумала Изабель, с огранкой в форме сердца. Тонкое лезвие было покрыто гравировкой в виде завитушек, которые при определенном угле наклона складывались в надпись: «Ira odium generat, concordia nutrit amorem». — Он принадлежал Изайе, свадебный подарок ее отца. Чистая сталь, закаленная в десятках боев. И камень на рукоятке такой же, как и в твоем ожерелье.       — Спасибо, Магнус, — она сжала стилет в руке, перешагивая через порог и исчезая в ночи. Теперь она точно знала, что ей делать и уже ничто в этом мире ее не остановит.