Глава 15. Цепь событий
6 августа 2014 г., 21:40
ВНИМАНИЕ: НЕЦЕНЗУРНАЯ ЛЕКСИКА!
19 февраля 2012 года
Он вынырнул из зала с телом бессознательной девушки на руках. Стоило ему только опустить ее на пол, к ногам Александра Лайтвуда, как черный дым обвился вокруг тела мужчины, затягивая внутрь помещения. Двери с грохотом захлопнулись, все погрузилось в тишину. На удивление сердце билось в нормальном ритме, дыхание было ровным. В обеих руках охотника были зажаты клинки Серафимов, его поза выражала ледяную уверенность и спокойствие. — Это все, на что ты способен? — чуть ли не издевательски спросил нефилим. — Тьма, тишина… даже скучно как-то. — А ты так спешишь в могилу? — Только вместе с тобой. Ответом ему был звонкий переливистый смех. Тьма, казалось, стала еще плотнее, зажимала охотника со всех сторон, не позволяя двигаться, дышать. Легкие горели от нехватки кислорода, сердце билось чуть быстрее, но паники не было. — Дашь ему так легко умереть? — шепотом спросил женский голос, просто потому, что громче не мог. — Ну что ты, дорогая? Конечно же нет. Назови мне свое имя! — потребовал Он. — Катись обратно в Ад, Люцифер! — Неправильный ответ, — скривился черноглазый. — Даю еще одну попытку. — Да хоть тысячу, — задыхаясь ответил охотник. — Впрочем, неважно. Важно то, что он восходит к одному из тех родов, что не дали мне наиграться всласть с этим мирком жалких людишек. Как и тот мальчишка, и девчонка с ним. И женщина, которую ты распяла на стене книжного магазина. Сумеречный охотник спиной влетел в двери, на краткий миг вырываясь из плена удушающего дыма. Тело пронзила боль, кажется, несколько ребер треснули. Тьма расступилась, но глаза застилала кровавая пелена. Он кое-как перевернулся, рукой нашаривая выпавший при столкновении со стеной клинок. Светящийся тусклым светом тот лежал в нескольких ярдах от нефилима. С потолка медленно спускался мужской силуэт. Ледяные пальцы сомкнулись на шее охотника, поднимая его вверх. Черные глаза гипнотизировали взглядом, мозг взрывался вспышками боли, не поддаваясь внушению. В конце концов, пальцы обладателя черных, будто ночь, крыльев, разжались, и его жертва тяжело рухнула на пол. Его фигура растаяла в воздухе, словно ее и не было, а на охотника со всех сторон кинулись тени. Они оставляли на коже глубокие царапины, следы зубов, кислотные ожоги. Нефилим вертелся как волчок, яростно отражая удары. Он слышал шипение, клацанье зубов и… смех. Ангельски прекрасный смех. Зачинщик всего этого сидел на балке под самым потолком, наблюдая за глупыми действиями человека, сражающегося со своей собственной тенью. Ему все же удалось проникнуть в мозг охотника, хоть последний здорово сопротивлялся. Они не в силах противиться Ему. Они падут. Все до единого. — Не бывать этому! — словно прочитав Его мысли, выкрикнул охотник, без сил опускаясь на грязный пол. — Этот мир никогда не будет принадлежать тебе. — Будет. Жаль, ты этого не увидишь. Собственно, как и твои соплеменники. Хотя, может я оставлю парочку, другую, — задумчиво ответил мужчина. — Ты поможешь мне, дорогая? — Да, — с готовностью ответила Джессика, сидящая рядом со своим возлюбленным. — Что нужно делать? — Сейчас увидишь, — улыбнулся Он, камнем падая вниз, у самой сцены раскрывая обсидиановые крылья… — Давай уйдем отсюда. Не нравится мне тут, — шепотом произнесла девчонка лет шестнадцати, дергая своего спутника, — мальчишку не старше ее, — за руку, который с горящими от любопытства глазами бесстрашно лез вперед. — Не скули. Весь кайф обломаешь. Это же классно! Бродить ночью по заброшенному зданию! — Ничего классного не вижу. Тут жутко, грязно и полно паутины. Фу, мерзость! — Хочешь — иди домой, — он отпустил ее руку, лучом фонаря указывая в сторону выхода как раз в тот момент, когда из глубины здания послышался зовущий на помощь голос. — Ты это слышала? Так привидения заманивают в ловушку, чтобы сожрать тебя! Выпустить кишки… — Приведения не едят людей. Они вообще ничего не едят, — дрожащим от страха голосом произнесла девушка. — Ха-ха, пошли, трусишка. Вдруг и правда помощь нужна кому. Они двинулись по коридору. По стенам ходили уродливые тени, отбрасываемые вешалками, рухнувшими перекрытиями, грудами мусора. Девчонка мертвой хваткой вцепилась в руку своего парня, и то и дело вздрагивала от каждого шороха. А он устал говорить, что это ветер. Ведь скажи ей, что это крысы, визг такой поднимется, что сюда весь Нью-Йорк сбежится. Звавший на помощь человек… женщина, если быть точнее, была очень слаба. Или же так глухо звучал ее голос. — Я больше ничего не слышу. Давай уйдем, а? — Бросим ее умирать? Бессердечная ты… — По…моги…те…помо…гите…я здесь… — Она в зале! Вперед! Стоило им переступить порог зрительного зала, как они увидели лежащее под грудой обломков тело. Парень бросился к попавшей в беду женщине, даже не обращая внимания на капающий звук, эхом разносившийся по полупустому помещению, но на полпути в глаза ударил яркий свет, лившийся из-под потолка. Крик ужаса его подружки оглушил так, что в первую секунду показалось, будто вот-вот лопнут барабанные перепонки. Юноша смахнул выступившие от боли в глазах слезы и взглянул на свою спутницу. Она стояла возле предпоследнего ряда, держась за спинку кресла белыми пальцами, глядя куда-то под потолок. И не переставала кричать. Проследив за ее взглядом, мальчишка в ужасе отшатнулся, врезаясь в стену. Под потолком висела распятая мужская фигура. На нее падал луч прожектора, позволяя увидеть каждую деталь жуткой картины. Глазницы черными тоннелями безлико смотрели перед собой, на щеках застыли кровавые слезы, а губы изогнуты в садистской улыбке. Руки привязаны к балке пропитанными кровью веревками. Нет, не веревками. То есть, веревки тоже были, но чуть выше локтя. Кисти же обвязывали вены и сухожилия. В середину ладоней были врезаны глаза, с безумным выражением наблюдающие за всем происходящим внизу. А на шее красовался искусно сделанный бант, опять же, из вен и сухожилий. Дрожащими руками, сдерживая подкатившую к горлу тошноту, парень достал из кармана джинс телефон и набрал комбинацию из трех цифр. Ему ответили сразу. Кое-как объяснив, что он видит перед собой, мальчишка кинул взгляд на сползшую на пол и бьющуюся в рыданиях девушку. Спасатели приехали быстро. Даже через чур быстро. Одни занялись изуродованным трупом мужчины, другие детьми. Парень и девушка смотрели в немигающие странного для обычного человека глаза, что-то шепотом повторяя. — Миерра, — окликнул один из спасателей появившуюся на пороге женщину. — Что произошло? Так много охотников я видела только в тот день, когда в Центральном парке убили троих молодых нефилимов. — Здесь тоже труп охотника. Дети нашли. С ними работают, — он кивнул в сторону подростков. — Имя известно? — Да, — ответил спасатель, тут же замолкая. — Не тяни. Кто? — Майкл Вэйланд, — произнес он, отступая, давая возможность фейри самой увидеть снятый с балки труп. — Святая Королева, — ахнула Миерра. — Кто сотворил такое? — Есть одно предположение, но, если позволишь, я не буду его озвучивать, дабы не накликать беду еще и на наши головы. Нечисти это… проклятие пока не касается, и пусть лучше не коснется… Миерра ничего не ответила. Лишь посмотрела в сторону лежащего на носилках тела. Как сообщить об этом Джонатану? Конечно, для него это не будет таким сильным ударом, сумеречные охотники часто гибнут на вылазках. Но все же он его отец… Женщина достала телефон. «Будь, что будет», — выдохнула она и набрала номер. — Что на этот раз? — раздался усталый голос Джонатана, которому она уже звонила раза два сегодня, убедиться, что с ним все в порядке. — Майкл мертв, — тихо, сдерживая слезы, произнесла Миерра. Секунды три стояла идеальная тишина, после которой послышался жуткий грохот, помехи в телефоне и связь пропала.***
21 февраля 2012 года
Известие о смерти отца выбило Джейса из колеи. Да, может он был готов к такому исходу, но не сейчас. Не когда совершил самую огромную ошибку в своей жизни, прогнав Изабель. Единственный лучик света, пробившийся сквозь мрак после смерти Клэри, единственный человек, благодаря которому снова хотелось быть живым… Он сидел в углу гостиной, мебель которой была опрокинута, допивая бутылку портвейна. Телефон валялся в груде осколков, на дисплее светился номер Миерры. В дверь сначала позвонили, но не дождавшись ответа, принялись стучать, что есть сил. — Кто бы это ни был, — тихо начал Джейс, срываясь на крик, — пошел к черту! — Джонатан, впусти меня, — послышался до боли знакомый голос. — Пожалуйста, Джейс. Охотник поднялся на ноги, пошатываясь направляясь к двери. Его рука легла на металлическую ручку, но открывать он почему-то не стал. Он лишь прислонился лбом к дереву, произнося: — Уходи. Я прошу тебя, просто уходи. — Джейс, не надо так. Я ведь хочу помочь… — Чем? Ты не вернешь его к жизни. Не сотрешь мои воспоминания, не заберешь мою боль. — Твоя правда, Джейс. Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти, — собеседник удалился, оставляя парня один на один со своим горем. Но пробыть в одиночестве ему удалось не более часа. За это время Джейс успел прикончить одну бутылку и начать другую. Алкоголь затуманивал разум, не позволяя думать о чем-то серьезном, ослаблял боль на сердце, вызывал апатию ко всему. — Джонатан. Я знаю, ты здесь. Открывай или я вынесу дверь, — властный голос Миерры заставил на минуту выйти из состояния безразличия. — Проваливай. — Да, конечно. Уже убежала. — Не заставляй меня убивать тебя, Миерра. — Сейчас ты даже муху убить не сможешь. Открывай. — Ты заноза в заднице! Как только отец тебя терпит? — спросил он тут же замолкая и открывая дверь. Фейри с болью смотрела на осунувшегося блондина, чьи волосы торчали в разные стороны, а янтарные глаза потеряли былой блеск. Она и сама не скоро привыкнет говорить о Майкле в прошедшем времени. Проходя по коридору больницы, она думала, что он вот-вот появится из-за поворота с неизменной улыбкой на лице… — Тебе хватит, — женщина забрала из рук Джейса бутылку. — Не строй из себя мамочку, я сам решу, когда хватит. — Тело Майкла в морге больницы. Тебе стоит передать его Безмолвным братьям… — Поехали. — В таком состоянии из дома ты выйдешь только через мой труп. — Это легко устроить, — огрызнулся охотник. — Хватит Джонатан! — Кто его убил? — неожиданно спокойным голосом спросил Джейс. — Не знаю. Но это сильное существо. И убивает в основном вас, охотников. — Ты знаешь, Миерра. А говорить тебе без пользы для себя не выгодно. Ты же фейри. — Джонатан, я сказала, если б знала. Майкл был моим другом… — Да, да. Конечно, — выплюнул парень, проходя мимо женщины и выскальзывая за дверь. К Братьям он обратится позже. Если не найдет ответы у Магнуса Бейна. Этот чернокнижник живет уже сотни лет, знает больше, чем кто-либо другой и только ему известно случалось ли такое прежде. Сквозь сон пробивался назойливый звук, будто кто-то колотил кулаком по двери. Магнус с трудом разлепил глаза. Его голубоглазый ангел уже ушел, оставив после себя приятные воспоминания о прошедшей ночи и приколотую к дверному косяку записку, в которой сообщал, что он в Институте. — Ну, и какому идиоту приспичило прийти к Верховному магу Бруклина в столь ранний час? — задал колдун вопрос недовольно бурчащему Мяо. — Этот нахал и тебе не дает спать, да? Сейчас мы его отправим в неведомые дали… Накинув шелковый халат ярко-фиолетового цвета, наколдовав себе чашку крепкого кофе, Магнус пошел открывать дверь, на ходу думая, в кого превратить не прошеного гостя. После очередной серии ударов, дверь отворилась: на пороге стоял высокий блондин в снаряжении сумеречного охотника. — И чего тебе от меня надо? — спокойно спросил маг. Джейс оглядел колдуна с ног до головы: черные волосы торчали в разные стороны, кошачьи глаза без особого интереса смотрели на незваного гостя, на правой щеке проступали следы от подушки. Слова разом вылетели из головы охотника, и он просто стоял, открывая и закрывая рот, точно выкинутая на берег рыба. Не дождавшись ответа на свой вопрос, Магнус просто закрыл перед юношей дверь, отправляясь обратно в спальню. Он только лег на кровать, как дверь выбили сильным ударом. Блондин ураганом влетел в комнату. — Хочешь присоединиться? — поинтересовался маг. — Еще чего. Я пришел по делу. — Тогда выйди, — донеслось из-под подушки, — и вернись через пару часиков, а еще лучше завтра… вечером. — А, может, через неделю? — раздраженно протянул Джейс. — Но раз я уже тут… -… тогда сделай мне кофе, — оборвал охотника колдун, садясь на кровати. — Массаж тебе не сделать, нет? — Мне нравится ход твоих мыслей, сладкий, — сверкнул глазами Магнус. — Ты, блядь, что, издеваешься?! — А на что это еще похоже? — Блять, Магнус! Я серьезно! — взорвался блондин. — Мне нужны ответы. Моего отца убили… — Мне очень жаль, но из мертвых я не воскрешаю и спиритические сеансы не провожу. — Ладно. Поступим иначе, — процедил сквозь зубы охотник, сдерживая порыв вмазать чернокнижнику. — Кто мог сотворить такое? — на дисплее его телефона появилась картинка с изображением странного символа на Эмпайер-Стейт билдинг, а следом за ней и изображение убитого Майкла Вэйланда, неизвестно как просочившееся в интернет. — Ну, видимо, кто-то, обладающей невероятной силой, — пожал плечами Магнус. — Бейн, мать твою! Ты можешь дать мне внятный ответ на поставленный вопрос?! — срываясь на крик, спросил Джейс. — Я — нет, но есть на свете одно место, куда тебе стоило бы наведаться. — Хватит говорить загадками, ты… — Обратись к прошлому, мальчик мой. — Что?! — снова вскинулся на мага охотник. — Ваш ангел наделил вас силой, а мозгами одарить забыл? — зло произнес Магнус. — Все, проваливай, я сказал, все, что мог. Джейс психанул, разворачиваясь и со всей силы пиная лежащую на его пути дверь. «Никакой помощи от этого… мага, чтоб его! И что он имел в виду своим этим «обратись к прошлому»? В Институт что ли зайти? Там богатая библиотека…» — В архив загляни, идиот, — ворвался в мысли блондина голос колдуна. — И дверь почини!***
22 февраля 2012 года
Архив Гарда — бесконечное помещение с сотней тысяч стеллажей, упирающихся в потолок, забитых миллионами старинных книг, свитков и рукописей. Здесь собрана вся история расы сумеречных охотников от момента создания и по сей день, личные дневники представителей старинных родов, история развития мира обычных людей, пусть и в слегка сжатой форме. Можно было найти любую интересующую информацию, если очень постараться. Здесь царила идеальная тишина, в которой даже шелест страниц казался громом. Архивариус, — сухопарый старичок в прямоугольных очках без оправы, — сидящий за столом, заваленным бумагами и книгами, поднял на вошедшего в помещение юношу внимательный взгляд темно-серых глаз. — Добрый день, молодой человек, — поприветствовал Джейса старик. — Чем обязан? — Добрый, — кивнул блондин. — Мне нужно найти информацию о… это прозвучит немного странно, но… Вы в курсе, что сейчас творится в мире? — Осведомлен, — кивнул старик. — Тогда может, знаете: было ли такое раньше? — Насколько мне известно, доселе такого не случалось. Но есть легенды, сложенные древними народами. Я покажу, где их искать, возможно, они помогут Вам, — он поднялся со своего места и засеменил по коридору, уводящему вглубь помещения, шаркая ногами. Джейс пошел за ним, бросая взгляд на стеллажи, на каждом из которых была табличка с выведенными на ней цифрами столетий. После «10 века» помещение расширилось, представляя взору стоящий посередине прямоугольный стол из красного дерева. Слева от него находилася небольшая винтовая лестница, ведущая на второй этаж архива, которую они успешно миновали, двигаясь дальше по коридору. — Что ж, юноша, — архивариус поправил очки и указал на стеллаж с надписью «Рим до н.э.», — древняя история мира людей, где любили слагать легенды о героях, борющихся со злом. Точно напротив — начало первого тысячелетия мира людей, считающееся от Рождества Христова. Начинать свои изыскания лучше всего именно отсюда. И я очень Вас прошу, будьте аккуратны. Записи старинные, пергамент тонкий… — Разумеется, буду предельно осторожен, — кивнул блондин. — А еще такой вопрос: где можно взять бумагу, чтобы делать записи? — Чистый пергамент в корзине у письменного стола, что мы прошли. Удачных Вам поисков. Если понадоблюсь, Вы знаете, где меня искать, — старичок сдержано улыбнулся, направляясь обратно по коридору, оставляя Джейса одного с тысячами старинных рукописей. Парень прошелся мимо полок, ничего конкретно не ища. Взгляд зацепился за табличку «Египет, 1 век н.э.», с этой полки блондин и снял коробку со свитками. Все записи были сделаны на древнем языке, которого охотник не знал. Пришлось потратить время на поиски переводов этих документов, или хотя бы алфавитов. Было бы проще спросить архивариуса, но Джейс легких путей не ищет. Обойдя половину стеллажей, парень так и не нашел, что искал. Привалившись спиной к стене, он без особого интереса смотрел на полку перед собой. «Магнус, скотина! Выберусь отсюда, собственноручно придушу! — думал блондин и в этот момент взгляд уперся в табличку на полке, на которой печатными буквами было выведено: «Переводы летописей 1 века». — Мать твою… слепой идиот…» Стащив на пол практически все коробки, он внимательно вычитывал рукописи в надежде найти хоть сколько-нибудь значимое упоминание об ужасных убийствах. Но ничего похожего не было. Ровно, как и в переводах второго века, третьего. Лишь только в записях четвертого века, да и то единственный раз во всей этой куче документов, Джейс обнаружил строки: «Разверзлись небеса, лилась рекою кровь. Гневились Боги на нашу не любовь…» Записей о том, что происходило, не было. В правом верхнем углу свитка было написано лишь: Египет, 412. Первое тысячелетие подходило к концу, а стеллажи все не кончались. Настал черед китайских летописей, в которых подробно рассказывалось о правлении каждой династии, но ни слова не говорилось о зверских убийствах. Парень устало закрыл глаза. Сколько времени он уже сидит в этом архиве? Часов шесть? Если не больше. И за все это время он не нашел ничего, что могло бы помочь. Вытащив наугад из стоящей рядом коробки свиток, охотник развернул его и принялся читать, не особо вдаваясь в смысл прочитанного. Но наткнувшись на слова о мучительной смерти, Джейс резко выпрямился, внимательно вглядываясь в старый пергамент, на котором плавным почерком была написана легенда: »… Шагал Он по выжженной пламенем гнева своего земле. И убивал грешников, что попадались ему на пути, но только мужчин. Женщин душила Сестра его, что шла позади. Чудовища, что вышли по приказу Его из реки, что течет перед входом в Мир Загробный, терзали тех, кого не тронул Бог и спутница его. От криков и стонов дрожала земля. И небо стало цвета темной крови, и солнца не было видно. Но шагая по умершим, смеялись они, наслаждались они. Глаза их горели огнем, и люди сами шли в их смертельные объятия, ибо не могли противиться воле Богов. Но те, кто мог устоять, мучительной погибали смертью, разрываемые острыми зубами сотней чудовищ…» — на этом записи того года обрывались. Было ли это правдой или же это являлось частью народного фольклора Японии 812 года нашей эры, — летописи именно этой страны читал блондин, — было не совсем понятно. Но схожесть происходящего тысячу двести лет назад с тем, что происходит сейчас, определенно была. Устав сидеть на холодном мраморном полу, нефилим поднялся, прогибаясь в спине, отчего захрустели позвонки. Ему предстояло путешествие к следующему стеллажу с записями десятого века, а затем одиннадцатого, двенадцатого и так далее… В глазах уже двоилось от обилия писаний, желудок настойчиво требовал еды, но выходить из Архива, не найдя какой-то конкретной информации, совсем не хотелось. — Молодой человек, — раздался женский голос за спиной и Джейс вздрогнул от неожиданности. Обернувшись, он увидел стоящую в проходе женщину средних лет с подносом в руках, на котором стоял стеклянный стакан в серебряном подстаканнике, в который был налит горячий чай. — Я преклоняюсь перед вашей тягой к знаниям. В поисках информации Вас не остановит даже голод, — она улыбнулась, протягивая ему поднос. — Нашли, что искали? — Спасибо за чай. Увы, но кроме одной японской легенды ничего, что могло бы мне помочь. — Здесь хранится официальная история. В этих документах, — она обвела рукой все помещение, — нет ничего, что имеет отношение к происходящему сегодня. — Откуда Вы знаете? — В детстве все мои сверстники учились сражаться с демонами, а я сбегала с тренировок сюда и изучала историю нашего мира. Поэтому на этих полках вы не найдете того, что вам нужно. — И что же мне, позвольте узнать, делать? Более, чем уверен, что гугл тоже не выдаст мне ничего вразумительного. — Я имела в виду, не найдете ничего на этом этаже. Хотя, возможно, стоит взглянуть на записи начала 17 века, в те года было много смертей среди охотников, — произнесла женщина и, взглянув на часы, произнесла: — Мне пора, удачи. — Еще раз спасибо, — улыбнулся незнакомке Джейс. Нужный стеллаж отыскался быстро. Вопреки ожиданиям, записей за все столетие было не так много, как в предыдущих веках, что было немного странно. В конце 1611 года впервые пали барьеры и в мир простых смертных хлынул небывалый поток демонов. Никто не знал, как это случилось, что стало первопричиной, но на защиту людей поднялись все охотники от мала до велика. Тогда же впервые за всю историю сумеречного мира нежить билась рука об руку с нефилимами, помогая последним вернуть спокойствие в мир. Когда в начале 1612 года стало ясно, что натиск сдержать не удастся, было решено собрать Совет, состоящий из членов, принадлежащих к старинным родам. И, видимо, они нашли решение этой проблемы, так как дальнейшие записи посвящались воцарившемуся миру и восстановлению уничтоженного. Сложив все свитки на место, блондин направился к архивариусу. Слова той милой женщины о том, что на этом этаже он не найдет того, что ему нужно, не давали покоя. Лестница, которую он видел, была запечатана, а это значит: просто так туда не попадешь… — Прошу прощения, — произнес Джейс и старик поднял на него глаза. — Могу я узнать, как попасть на верхний этаж? — В сектор «А’кейн» имеют право входить только представители древнейших родов, ибо там хранится их история, их наследие. Среди нефилимов таких фамилий не так много. Из-за трагедии, случившейся летом прошлого года, прервался один их таких родов. — Полагаю, Вы говорите о Моргенштернах. Я знаю, что случилось, был там в момент их гибели. Мое имя Джонатан Вэйланд, и моего отца убили несколько дней назад. — Соболезную, — в скорбном жесте склонил голову архивариус. — Вход в сектор запечатан древней магией, что работает на крови. Достаточно всего капли, чтобы снять печать и войти. — Большое спасибо, — ответил нефилим, разворачиваясь. Возле винтовой лестницы он оказался довольно быстро, быстрее, чем, когда они шли со стариком. Разрезав ладонь кинжалом, который охотник неизменно носил с собой, он приложил руку к адамантовой решетке. От соприкосновения по телу прошелся электрический разряд, затем прутья просто исчезли, будто их никогда и не было. Подниматься по темной лестнице, которую освещал лишь еле доходивший свет люстр первого этажа, было не впервой. Однако, стоило только ступить на последнюю ступеньку, как в обширном помещении принялись загораться лампы одна за другой, наполняя комнату мягким желтым светом. Здесь, как и на нижнем этаже, располагались стеллажи, забитые свитками и книгами, только вместо надписей с веками висели таблички с родовыми фамилиями. Стоящий в углу стол был отполирован до блеска, а на нем аккуратно сложены письменные принадлежности. Кто-то, помимо членов древних семей, все же имеет сюда доступ. Нефилим уже примерно знал, что ему искать. Он обошел все стеллажи, снимая с полок книги и свитки, датированные началом 17 века. В основном это были дневники, рассказывающие о жизни одного конкретного человека, о его чувствах и переживаниях по поводу тех или иных событий. На каждого живущего тогда охотника эти события оказывали разное влияние, но одна запись во всех дневниках была одинаковой: »…мы собрали совет. И только один из нас дал согласие умереть во имя свободы нашего народа, во имя свободы людей. История никогда не забудет его имени, его потомки будут с гордостью носить фамилию Лайтвуд…» Найдя дневники Лайонеля Лайтвуда, Джейс принялся читать. Чем больше он углублялся в историю, тем быстрее крупицы информации собирались в единую картину: »…этой ночью она пришла ко мне. Поначалу я думал, что она будет требовать от меня исполнения супружеского долга, но я оказался не прав…В ночь с 28 на 29 февраля 1612 года Англия, графство Уилтшир
… Раздался тихий стук в дверь, оторвавший меня от чтения. Как я не люблю, когда так происходит. Отложив книгу в сторону, поднялся с постели, направляясь к массивной дубовой двери. Находится за ней служанка или один из прибывших охотников, не знаю, но собираюсь сказать этому непрошеному гостю все, что думаю о нем. Нажав на ручку, отворил дверь и замер. Зачем она пришла? Проститься? Требовать исполнения супружеского долга? — Здравствуй, Лайонель, — промолвила она тихим голосом. — Мне нужно поговорить с тобой, позволь войти. — Проходи, — так же тихо ответил я, отступая на шаг назад, разрешая ей войти в мои покои. Она остановилась возле постели, но не повернулась. Я не видел ее лица, не видел эмоций на них. С того черного для нас обоих дня она научилась скрывать их не только от меня, ото всех. Ее некогда живой и звонкий голос, был тихим и бесцветным: — Лайонель, я знаю о твоем решении. И горжусь тем, что ты мой супруг, но ты последний из рода Лайтвудов… — Боишься, что с моей жизнью прервется и род? Значит, такова судь… — Мы сами куем свою судьбу, — она впервые в жизни меня перебила, — ты знаешь это не хуже меня. — Чего ты хочешь? Чтобы я… — Нет. Я пришла не за этим, — снова перебила моя супруга и обернулась ко мне лицом. По ее щекам катились слезы. Впервые с того дня. — В том, что наш сын погиб лишь моя вина. Позволь мне искупить ее. Позволь пойти вместо тебя… — О, Изайя, лучше бы ты желала, чтобы я взял тебя, — нас разделяли всего несколько шагов, я слышал, как быстро стучит ее сердце. — Лайонель, посмотри в окно! Что ты видишь? Одну лишь землю, залитую кровью лучших воинов. Теперь и ты хочешь сложить свою голову в битве с Люцифером. Зачем жертвовать тем, кто может принести гораздо больше пользы, нежели я? — Тебя Магнус отправил ко мне? — схватив ее за плечи, притянул ближе, чтобы у нее не было возможности отвести взгляд. Я знал, что сжал ее тонкие ручки слишком сильно, ей было больно, но она терпела. — Отвечай! — Я не видела его с начала собрания. Милый, прошу тебя, позволь мне… Смотря в ее глаза, я видел боль. Поглощающую ее изнутри, заставляющую в столь юном возрасте идти на такую жертву. Она все еще плакала, не то от боли, которую я причинял ей сейчас, не то того, что не позволяю, как она сама говорит, искупить вину за смерть Уильяма. Ослабив хватку, легко коснулся своими губами ее губ. Таких мягких, знакомых, вкус которых никогда не забыть. Тогда моя дражайшая супруга посчитала это прощанием. Но я преследовал другие цели, о которых не жалею. Поняв, что я задумал, Изайя начала вырываться, но ей это не удавалось. Она кричала, молила, чтобы я остановился, но было слишком поздно. Ткань ее тонкого платья рвалась легко, обнажая ее стройное тело, украшенное черными вензельками рун. — Остановись, — уже шепотом произнесла она, сжимая мои плечи своими тонкими пальчиками, но, разумеется, я ее не послушал. Утром, сидя за столом, я обернулся на нее. Такая хрупкая, нежная, она еще спала. Ее тонкая, белая с розоватым оттенком кожа резко контрастировала с темными простынями, и я не мог отвести от нее глаз. Луч солнца касался ее плеча в том месте, где были ужасные шрамы, оставленные тем демоном, что напал на наш дом почти два года назад, забрав жизнь нашего маленького сына Уильяма. Только сейчас я понял, как она нуждалась во мне в то время, но тогда я посчитал, что она справится сама. Сам же я нашел поддержку в человеке, которому целую вечность суждено терять дорогих и близких ему людей, ведь такова цена бессмертия. Магнус Бейн. Надеюсь, когда-нибудь, ты примешь мой выбор. Также, как и она, которая навсегда останется в моей памяти той среднего роста девчонкой четырнадцати лет, что я увидел резвящуюся на полях Идриса. Изайя. Моя маленькая Из. Она была так не похожа на девушек своего возраста, точно ангел, спустившийся с небес на эту грешную землю. Так чиста и невинна. Ее нордическая внешность выдавала ее происхождение: она была рождена в городе Ставангер, что на юго-западном побережье Норвегии в семье сумеречных охотников и принадлежала к старинному роду Близзард. От матери ей достались длинные шелковистые волосы цвета экрю, что были заплетены в косу, перекинутую через левое плечо. Ее большие глаза серебристого цвета озорно блестели, а тонкие розовые губы были сложены в игривую улыбку. С возрастом моя супруга стала еще прекрасней, но я был слишком поглощен горем утраты сына, чтобы заметить это. — Милый, — прошептала она, выдергивая меня из раздумий. Я посмотрел на нее. В ее глазах светилась любовь, смешанная с болью. Поднявшись с кресла, направился к ней. — Прости меня, Иззи. Прости за все, — большим пальцем растер по ее щеке катящуюся слезу. — Не нужно плакать, мать моего сына должна быть сильной. Ты воспитаешь его храбрым и бесстрашным воином. Только, назови его Ричардом. — А если будет дочь? — с улыбкой, сквозь слезы, спросила она. — Она будет самой прелестной девушкой, ведь у нее такая прекрасная мать, — я коснулся ее губ, ощущая на них соленый вкус слез. — Дай ей имя в честь своей матери, Кейтлин. И помни: я женился на тебе, потому что полюбил. И люблю до сих пор, Изайя. Это были последние сказанные мною слова. Она стоически перенесла мой уход, пожелав на прощание удачи. Но я видел, как тяжело ей это далось. Возле ворот я обернулся, последний раз увидеть свой дом, свою супругу. Я смотрел, как она опустилась на колени на крыльце, как подняла глаза к небу, которые в тот день затянули свинцовые тучи…22 февраля 2012 года Идрис, Аликанте, архив Гарда
… От того, чтобы сорваться с места и броситься к ней, прижать к груди и больше никогда не отпускать, меня удержало только то, что я жертвую своей жизнью ради свободы будущего сына. Или дочери. Ради свободы всей своей расы…» — такими словами заканчивался дневник Лайонеля Лайтвуда. На последней странице был нарисован герб графства Уилтшир, под которым была выведена фамилия Абернати. В то время этот человек являлся Консулом, а значит, дальнейшие записи нужно было искать в его дневниках. Но как оказалось, он не вел дневников. Побарабанив пальцами по полке, Джейс думал, где можно найти недостающий кусочек пазла, когда ему на глаза попался свиток пергамента. Желто-коричневого цвета с истлевшими от времени краями, как и масса таких же, но все-таки что-то с ним было не так. Развернув его, охотник увидел только стертые веками буквы. Но стоило небольшой капле крови, которая все еще сочилась из раны на ладони, попасть на краешек свитка, как магия, которой был защищен документ, начала таять, а буквы — медленно проявляться сначала кроваво-красным цветом, затем черным: »… они задавали вопросы, почему их близкие не возвращаются так долго, почему среди обычных людей ходят слухи о чудовищных убийствах. Почему, почему, почему. Они хотели знать ответы, но Консул не мог их дать, ибо сам не знал, как объяснить происходящее в мире. Тогда было решено сообщить всему Конклаву о том, что барьеры пали и в мир проникли полчища демонов. Сначала была паника, потом охотники поднялись на защиту мира людей. Тогда они впервые уговорили Нижний мир сражаться рука об руку, но даже это не помогло. После четырех месяцев жестоких убийств, было решено созвать совет, куда вошли одиннадцать старинных родов: Моргенштерн, Эрондейл, Лайтвуд, Вэйланд, Греймарк, Пенхоллоу, Верлак, Близзард, Крейвен, Оулхайт и Дасторн. Собрание состоялось в графстве Лайонеля Лайтвуда Уилтшир, что в Англии. Консул Абернати прибыл в графство позже запланированного времени, но эта задержка была связана с подписанием соглашения с Нижним миром. В середине собрания слово взял Джейден Эрондейл и зачитал несколько строк из найденных под старой церковью свитков. Это были записи 1212 года, в которых говорилась о подобных событиям нашего времени явлениях в те времена. Наши предки смогли найти способ, но время нещадно к тонкому пергаменту. Хозяин графства получил горящее послание от мага, в котором сообщалось, что убийца сумеречных охотников сам Люцифер. Падший ангел бессмертен, а значит убить его нельзя. Но замечание мистера Лайтвуда о том, что Дьявола можно ослабить и отправить туда, откуда он прибыл, восприняли не слишком серьезно. Именно в тот момент одна из служанок поднесла небольшой сверток, развернув который, граф высыпал на стол пыль, оставшуюся от клинков Серафимов. Поднялся шум. Молчали лишь Консул и Лайонель. Мистер Абернати призвал к тишине всех собравшихся, после чего произнес речь. Люцифер горд и жесток. Ему не ведома любовь и вера. А это значит, что одержать победу над ним может человек, сердце которого чисто, а вера непоколебима. Тот, кто добровольно пойдет на смерть, дабы защитить свой народ. Кровь священника, посвятившего всю свою жизнь служению Богу, омывшая стальной, закаленный в сотнях боях, клинок, должны были отправить властителя Преисподней в его угодья. Так и случилось…» — записи оборвались, а с пергамента ручьем потекла кровь. Древняя магия, начавшая терять свою силу, все еще действовала, защищая ценные сведения от глаз любопытного мальчишки, лишь на секунду подумавшим, что он сможет остановить Люцифера, как сделал это Лайонель Лайтвуд четыреста лет назад.
