"Bad Boy"

Драйв от выступлений, это как езда на высокой скорости или прыжки с парашюта.Каждый раз она выходила на сцену под бурные аплодисменты. У представителей противоположного пола сердце останавливалось, стоило лишь взглянуть на сцену. Зрители, глядя на очаровательную Монику, впадали в безудержный восторг. Неописуемое зрелище: её накаченные ножки, извивающиеся вокруг шеста, божественное сексуальное тело, манящие и кричащие. Её растрёпанные волосы, учащенное дыхание, невольные стоны. Парни мечтали увидеть эту богиню, трепетавшую от наслаждения, изгибающуюся в оргазме, под собой. Они надеялись на случайное прикосновение к её мягкой, нежнее, чем у ребёнка, коже. Эта обезумевшая толпа, готовая разорвать Монику, схватить и спрятать ото всех, нервно пускала слюну. Каждый мечтал приручить эту необузданную тигрицу, сделав только своей. Уходя со сцены, она даже не вслушиваясь во весь этот гам, и без того ясно, о чём же мечтают эти парни со щенячьими глазками, похабно тянувшие руки вслед танцовщице. Представление закончилось, и было уже около 3 ночи, как раз время для веселья, но Руику, будучи несовершеннолетней, это не касалось. Быстро собравшись, через чёрный ход она покинула стены заведения. Вдогонку слышались радостные возгласы и пожелания возвращаться поскорее. На улице стояла мерзкая погодка: непроглядный туман, слякоть, неприятный моросящий дождь. Звук хлюпающих ботинок прохожих определённо раздражал. Постоянное мелькание габаритных огней, отражающихся от ещё мокрого асфальта, умножаясь, нервировало. Но всё это никак не огорчало юную особу, напротив, её изумрудные глаза в смеси с черничными волосами на концах ярко карминового цвета и бледной кожей значительно выделялись на фоне серой массы оживлённых улиц. Белая толстовка, как горящая ночью лампа привлекала насекомых, так и девушка собирала вокруг себя толпы спутников. Молодые парни пытались втереться к ней в доверие и развлечься. Отношения на одну ночь одни из самых востребованных среди гуляющей молодёжи. Только слезшие с горшка, ничего не видевшие, они совсем не опасаются последствий. К примеру, подхватить СПИД, сифилис или гепатит. Но Синна, слава богу, была благоразумной девушкой, больше того она очень дорожила собой в этом плане. Проще говоря - девственница. Довольно странно с её-то профессией. Но учитывая её характер всё вполне предсказуемо, Руико динамила абсолютно всех, будь, то хороший или плохой парень. Медленно, но верно она направлялась домой. Уже дойдя до нужной улицы, она почувствовала слегка уловимый запах жженого дерева и пластика. Приближаясь всё ближе к своему жилищу, вонь усиливалась, токсичные пары поднялись вверх и пятнами растянулись в ночном небе. Увидев вдалеке языки пламени, она рванула вперёд. Стройный силуэт проносился мимо соседских домов, булочных, тёмных закоулков и мусорных бачков, сметая на пути прохожих. Выбившись из сил, она хотела было остановиться, но нехорошее предчувствие заставляло её продолжить забег. И не зря. Её дом стоял, окутанный беспощадным огнём. В тихой ночи красные цветы его цвели бездымно, стены дрожали и, качаясь, рушились на обгоревшую землю. По тёмным доскам сухой крыши, быстро опутывая её, извивались золотые, красные ленты. На секунду замерев от страха, она изо всех сил бросилась к дому. Вокруг уже столпился народ, люди, не дававшие проходу, охали и потешались. Их душевный сатирический смех так и норовил свести бедную девушку с ума. Эти любопытные глаза, устремлённые на неё, буквально раздевали Руико. Толкаясь, она всё-таки добралась до одного из полицейских. - Что тут произошло? - Девушка не мешайте, видите же, дом горит. - Я спрашиваю, из-за чего случился пожар? - Да какое это сейчас имеет значение, потушить надо. Тётушка, увидев в толпе Синну, бросилась кричать на неё, упрекая за беспечность. - Ах, ты шалава! – она схватила Руико за волосы и резко дёрнула. – Шляешься бог знает где. Посмотри что ты натворила. Тетя, тиская девушку, ни на минуты не замолкала. Не сопротивляясь как кукла, она шаталась из стороны в сторону, изредка вздыхая от побоев. -Дрянь ты эдакая! – продолжала обезумевшая женщина. Безмолвно и терпеливо она выслушивала оскорбления. Невольно заметив в толпе едкую ухмылку, тело онемело. Этот взгляд. Кто бы мог подумать, что мысль, случайно промелькнувшая в голове, окажется верной, и что настоящий виновник вот. Он стоит по ту сторону улицы, наблюдая за всей этой суматохой, откровенно насмехаясь над глупыми, снующимися вокруг, людишки. У Руико не возникало вопросов «за что?» или «почему?» На всё был один ответ – Ханамия. Даже мысленно его имя звучало по-другому с какой-то злостью и глубокой неприязнью. - Макото, - на выдохе, шепотом, мучительно произнесла девушка. В ответ он, лишь шевеля губами, сказал очередную гадость, Синна была уверена, что ничего хорошего от него не дождёшься. Тётушка ещё что-то бормотала, но слова лишь растворялись. Обгоревшие трупы цветочных горшков, разбросанные пожелтевшие листы бумаги, клочья тряпок, CD- диски - её прежнего убежища ничего не осталось. - Девушка, это ваш дом сгорел? - Аа..а, да, мой. - Где твои родители? - Я живу с матерью. - Когда она вернётся с работы? - Она во Франции. - Вам есть, где жить? А ведь действительно, кроме тётушки других родственников не было. Конечно, Синна могла пойти к подруге, но ей ужасно не хотелось её обременять. Пусть даже ей придётся ночевать на улице, есть объедки и ходить в рванье, она ни за что не станет умолять Ханамию, который неожидаано подкрался сзади и едва обняв за плечи, произнёс свою пламенную речь спасителя. - Господин полицейский, пока её мать не приедет, она может пожить у нас. Мы её единственные родственники, и ей больше некуда пойти. Мы с семьёй будем только рады видеть Руико у нас в гостях. - Вот и хорошо. Эх, девушка, как же вам повезло, видите, как о вас заботятся. - Да, мы её очень любим. Макото сам предложил Руико пожить у него? Разве апокалипсис не за горами? Или он решил искупить свои грехи? Это даже не смешно. Это определенно не совесть и не сострадание, а уж тем более не любовь с подвигла его на такой поступок. Жизнь бомжа теперь, казалась, ей сказкой. Ей нужно бежать, бежать пока ещё не поздно, в другой город, страну или лучше вселенную. - Руико, ты же не откажешь нам, верно? Но уже поздно. Более сотни глаз смотрели на неё, изображая сочувствие, когда на самом деле всем глубоко плевать. Со своей коронной ухмылочкой он ещё сильнее сжал ей за плечи в знак «чистой любви». Когда весь переполох закончился, очевидцы разошлись по домам, а Руико обосновалась на новом месте. Её поселили в угловую комнатушку на первом этаже, совсем маленькую, оборудованную лишь лампочкой и кроватью, ни шкафа, ни стола в ней не было. Руико уселась на кровать, которая, не переставая, скрипела, и глубоко вздохнула. Лёгкие наполнились забористым тухлым воздухом. Она закрыла лицо руками. Не реветь, только не плачь, повторяла она, внушая себе, что могло быть и хуже. Скрип открывающейся двери прервал её мысли. Сквозь непроглядную тьму, взору предстал Макото. - Зачем пришёл, хочешь ещё поиздеваться? Кажется, ты говорил, что я тебе надоела. Вот и не трогай меня. - Нуу, разве так нужно обходиться с хозяином дома? Вломилась ко мне в квартиру, да тебе еще, что-то не нравится. - Значит… злопамятный ты, однако. Поджог ведь твоих рук дело, отвечай, Макото! Ни на что другое фантазии не хватило?!- окончательно взбесившись, она повысила голос. - Что ты? Как ты можешь обо мне ТАКОЕ подумать? - съязвил Ханамия, выставляя Синну полной дурой. Но она больше никогда не поведётся на его сладкие речи. Руико не встречала ещё человека более циничного и безжалостного. Такого же ублюдка ещё поискать надо. - Теперь будь любезна уважительнее относиться к своему хозяину. - Ты хотел сказать, хозяину этого дома? - Да-да. Именно это.