Это по любви

      Ничем не примечательный день лондонского "Хитроу". Смотря сквозь стеклянные стены только и можно что видеть, как патриотично закрашенные хвосты самолетов флагманских "Британских авиалиний". Впрочем сам аэропорт не менее патриотичен - в сине-красно-белых тонах. И это несмотря на всю его космополитичность. Здесь проще встретить уроженца Пекина, нежели простого лондонца. Хотя, может случиться такое, что и их пребывание на один квадратный метр будет превышено. Например, как сейчас. Двое мужчин, дружественно хлопающих друг друга по плечам в знак приветствия, и маленький мальчик у их ног, который чуть выше колен каждого из них. Уж простите, такими родились. - Маму где потеряли? - спрашивает тот, который без сына. - Она режет розы и сушит подушки, - серьезно отвечает мальчик, смотря снизу вверх на своего крестного. - Странное она для этого выбрала время, - мужчина уже обращается к другу. - А, - отмахивается другой, - мы на год или около того в Лос-Анджелес перебираемся, - объяснил он, - а то съемки, сам понимаешь. Надоело уже по три дня в месяц видеться. - А почему вы не вместе летите? - Удивился он. - У меня премьера завтра. А она, ты знаешь, за розы душу продаст, но не оставит их... Прислугу нанимать она не хочет, чтобы дом не консервировать. Делает все сама. Не могу уже об этом думать. Он вздохнул и рассмеялся. - А Дэна я решил с собой взять, а то... Мальчик многозначительно покашлял. В таком юном возрасте он уже умел правильно обратить на себя внимание. Мама научила. - Прости, Томас, - он обратился к сыну и получил в ответ одобрительную гримасу. Мужчины переглянулись. - А то будет только мешаться. Крестный вспомнил полное имя мальчика, а именно, Дэниел Томас Хиддлстон, и лишь с улыбкой сверху на него посмотрел, потрепав по голове. - Вы через 40 минут вылетаете? - Посмотрев на табло, спросил тот, что постарше. - Откуда ты узнал? - Да слышал как кто-то говорил, что с тобой в очереди на регистрацию стоял. - Так ты с нами? - Радостно спросил второй. - Если бы... - выдохнул он. - На ваш билетов не было, часов через 10 полечу. И не спрашивай, почему я так рано приехал. Я уже устал объяснять людям, что лоханулся и проспал, - страдальчески завершил он. Мужчина понимал его как никто другой. Когда очень сложно совмещать личную жизнь, съемки, поездки, премьеры, что даже лишних пару часов сна не можешь себе позволить. - Ладно, мы побежали, - они еще раз все обнялись. - Дядя Бен, приходи на премьеру. Можно же, пап? - Мальчик с надеждой посмотрел на отца. - Конечно. Будем ждать, - подтвердил друг. Они разошлись по разным сторонам. Только ленивый не наблюдал за этой милой сценкой из жизни семей Хиддлстонов и Камбербетчей. Невольные зрители так же разошлись по своим направлениям, следуя примеру кумиров. Бенедикт действительно не знал, что ему делать еще почти 10 часов. Особенно, когда он думал о той, что сейчас обрезает розовые кусты и сушит белье...или что там? Подушки. Сначала объявили, что регистрация на рейс завершена, затем, что посадка. Судя по всему самолет благополучно взлетел, как и десятки других. И почему он вообще об этом думает? Ему еще 9 часов, даже больше, сидеть и ждать. Уотфорд. От Хитроу без пробок чуть меньше часа. Он думал о том, как можно быть в двух местах одновременно. И, кажется, нашел решение. Это, конечно, отразится на его репутации, но он точно знал, что второго шанса не представится. Мистер Камбербетч прошел в зал ожидания, а точнее в его вип-зону, где за отдельную плату ты мог получить в свое распоряжение комнату, со всем, чем пожелаешь. Любой каприз, как говорится. Его поприветствовала улыбчивая девушка, спросила, что именно его интересует. Тут уже начинался первый пункт плана. - Я коротко изложу, - оглядываясь, начал он, - мне нужно, чтобы меня никто не трогал. Никто - значит никто. Чтобы было как можно тише, - выражая полнейшее равнодушие, закончил Бенедикт. - Да-да, я поняла, - замельтешила девушка. - Не суетись, - притворно-устало выдохнул он. - Соберись, и сделай все побыстрее. Пожалуйста. Камбербетч медленно моргнул и почесал голову, мельком глянув на часы. У девушки резко пропало желание ему помогать, она представляла себе его несколько иным в общении. - Я вас провожу, - девушка вернулась и показала направление, в котором нужно следовать. Они зашли в большую комнату с панорамными окнами, через которые было видно взлетающие самолеты. Огромный плоский экран на стене, кожаный диван, на котором без труда поместилась бы футбольная команда, вместе с запасными игроками. Какие-то высокие вазы с сухими цветами. Низкий стеклянный стол. Бенедикт со знанием дела оглядел помещение. Единственное, что вызвало недоумение - комод у стены. - Эта подходит? - Убедилась сотрудница. - Да. - Что-нибудь еще? - Да, пару бутылочек Далмор 12. Актер никак не отреагировал на взметнувшиеся вверх брови девушки. Она вернулась с подносом, на котором стояли две бутылки виски и один стакан, через несколько минут. - И еще, - даже не поблагодарив, продолжил Бенедикт, - не трогайте меня 8 часов, можете постучать, когда начнется регистрация на мой рейс, посадка я имел в виду. Для достоверности он показал ей посадочный талон. - Конечно, - кивнула девушка. - Дайте мне ключ. - Но, я не могу этого сделать. - Серьезно, - слегка закатив глаза, отрезал Камбербетч. - Я хочу отдохнуть. Мне лететь 14 часов. И никто из нас не хочет скандала, ведь так? Девушка колебалась пару мгновений. Потому что скандал действительно был не нужен. Она протянула ему ключ с цифрой 5 и магнитную карту. - Если что-то вдруг будет нужно, то кнопка рядом с подлокотником. Хорошего отдыха. Девушка удалилась, плохо скрывая возникнувшее пренебрежение. Первый пункт был выполнен. Он не смог скрыть улыбку, видя ее выражение лица. Минуту подождав, мужчина закрыл дверь, для надежности подперев ее комодом. Быстро глянул на потолок. Камер не было. Отлично, у него 9 часов. Он быстро снял свитер, расстегнул сумку, надел футболку и накинул кожаную куртку. На голову натянул шапку. И, в завершение, солнцезащитные очки. Оценил свое отражение в зеркале. Вроде не должны узнать. Почему это было важно? Нет, совсем не потому, что он не хотел давать автографы или потому, что он мертвецки устал. Ему надо было, чтобы все думали, что он в аэропорту счастливо пьет виски, после того как нахамил девушке из обслуги. Бенедикт очень надеялся, что она не сможет удержать от того, чтобы не рассказать всем, какой Камбербетч на самом деле зазнавшийся козел. И при всем при этом нельзя было терять ни минуты. Актер вышел через запасной выход, не зря же с ключом она оставила ему магнитную карту. Выбежав из терминала он направился к стоянке кэбов. Заранее про себя извинившись перед всей очередью, перепрыгнул через ограждение и нагло втиснулся на сидение перед мужчиной с чемоданом. - Извините, - виновато сказал он, закрывая дверь. - Заплачу тройную цену, если уедешь сейчас же и без вопросов, - эта реплика предназначалась уже водителю. Кто из нас не хочет в три раза больше денег за ту же работу. Признайтесь. Для этого лишь сделать вид, что не видел, что первым был другой. Бенедикт назвал ему домашний адрес и стал нервно следить за временем. Благо поздний вечер способствовал тому, что магистраль не была загружена. Через сорок минут кэб остановился у его дома, выложенного красным кирпичом. Выполнив обещание, Бен заплатил тройную цену, зная, что оставшийся остаток пути, по длине приблизительно равный первому, он преодолеет гораздо быстрее. Он открыл калитку и прошел к одному из зачехленных коней. Все-таки сейчас за его действия больше отвечали эмоции, поэтому он выбрал самый старый мотоцикл, хранивший больше всего воспоминаний... о ней. Той самой, которая сейчас обрезала розовые кусты. Что он к этим кустам привязался-то?! Он сомкнул руки на затылке, размышляя о правильности своего решения. Он сделал все, чтобы об этом никто не узнал. Итак, Уотфорд. Бенедикт надел шлем и перекинул ногу через своего железного коня. Почему Уотфорд, будучи наполовину студией Уорнер Бразерс, стал местом для семейного гнездышка Хиддлстонов не знали, наверное, даже они сами. Тем не менее, место было довольно уединенным и до него не так просто было добраться фанаткам, которых с годами стало только больше. А, главное, почему друг семьи, крестный сына, и, что самое ужасное, одинокий - все еще - мужчина с прошлым, несется туда, окрыленный новостью о том, что из гнездышка выпорхнул главный его обитатель. Несмотря на противоречивость, разрывавшую изнутри, Бенедикт только и делал, что увеличивал скорость, нарушая все правила. Он готов был заплатить все деньги мира за штрафы, лишь бы увидеть ее как можно скорее. Но что-то резко заставляет его развернуться и заглушить мотор. Прямо за невысокими воротами, поросшими вьюнком, который уже засох, он видит мотоцикл. Более того, он знает, кому он принадлежит, потому что сам его и подарил. Перед воротами он оставляет свой и начинает смеяться, снимая шлем. Он уже предвкушает ее реакцию, когда она поймет, кто угнал ее средство передвижения, особенно, зная, что она всегда возит с собой запасной ключ. Просто подарок для угонщиков. Не долго думая, Бен покидает место преступления, направляясь к дому. По дороге он уже понимает, что она взяла мотоцикл только потому, что уехал Том. Конечно, это было безрассудным решением, учитывая, что их сын не достиг и пятилетнего возраста. Тем не менее, Бен понимал, что она достаточно рассудительна, чтобы не совершать опрометчивых поступков, в отличие от него. И только сейчас до него начинало доходить, что решение было односторонним и он не уверен, что она будет рада. На этой не самой веселой ноте своего внутреннего монолога он достиг ограды их практически поместья, заехал в гараж и оставил там свой бывший подарок. Все еще продолжая считать минуты, мужчина медленно и размеренно прохаживался по оранжерее. Ходил между грядок, где от растений напоминанием остались лишь маленькие самодельные таблички. Где-то до этого цвели цветы, где-то зрели плоды огурцов и перцы. На каких-то грядках пробивались сорняки, в любое другое время не имевшие бы даже шанса на дневной свет. Самое большое умиление вызвали вывешенные для сушки одеяла, подушки, пледы. Не было никакой надобности взваливать эти заботы на себя. Нет он не брюзжал про себя, думая о том, что все можно купить за деньги. Совсем нет. Он просто беспокоился о ней, об этой бесконечно сильной и бесконечно хрупкой женщине. Той, которая с гневными криками появилась за его спиной. - Камбербетч, - срывала она голос, - я от тебя живого места не оставлю за твои идиотские шуточки! Бенедикт развернулся и посмотрел на нее со своей очаровательной ломаной улыбкой на лице. Он кусал нижнюю губу, стараясь сдержаться. - И хватит ржать! Он опустил взгляд, затем снова поднял его и по-новому заулыбался, собирая морщинки у глаз и складки на лбу. - Я тебя придушу! - Еще раз пригрозила женщина и кинулась его обнимать. Последний раз наедине они виделись еще до ее замужества. Последний раз в принципе, почти полгода назад, на дне рождения Дэниэла. Он ждал этого момента, когда сможет без стеснений и лишних взглядов прижимать ее к себе, упиваться ее ароматом, гладить спину, чувствовать ее тепло, наслаждаться близостью и ощущением мягкости ее волос, не получая при этом осуждения. Ее осуждения. Потому что, сколько бы лет не прошло, ей временами было не по себе, особенно если поблизости был Том. Сейчас же даже она могла на мгновение расслабиться и повиноваться ему. Мужчине ее жизни. Предателе ее любви. Обида со временем проходит, любовь - никогда. Она лишь прячется где-то глубоко в душе. - Я очень скучал, - он прижимает ее еще сильнее. - Я тоже, Бен, - уже без угроз и мягко произносит она. - Где ты была? - Не пытайся перевести тему, - она немного отклоняется и смотрит на него снизу вверх, - почему ты не приезжал? И не ври, - заранее предупреждает женщина, - я знаю, что ты был в Лондоне. - Съемки, ты же знаешь, - он наклонил голову, соглашаясь со своими словами. - Боже, Камбербетч, я живу с актером, эта отговорка неактуальна. - Ты знаешь, почему я не мог приехать, - смотря ровно в глаза, с горечью произносит он. Его руки все еще на ее спине. Он еще раз прижимает ее к себе. - Не надо, Бен. Прошу, не начинай, - женщина мотает головой, отговаривая его. - Может, хотя бы чаю предложишь или чего покрепче. - Тебе я крепче кофе ничего не налью, - она закатывает глаза и идет к дому. Бен удовлетворенно выдыхает и идет за ней, водя взглядом по ее фигуре, наслаждаясь движениями, походкой. Именно как мужчина.