Это по любви

Покурив, он зашел в дом и прошел на кухню. Конечно, он был здесь не в первый раз. И в отличие от остальных, гостивших у Хиддлстонов, у него даже была своя комната, а не просто возможность переночевать в гостевой постели. - Мог бы и здесь покурить, - она стоит к нему спиной и насыпает засохшие листики чая в заварочный чайник. - С чего такие почести? - Ухмыляясь, удивляется Бенедикт. - Обычно ты меня пинками чуть ли не забор выгоняла. - Дэна дома нет, Тома тоже. А за год, я думаю, выветрится, - она улыбнулась, глядя на него поверх плеча. - А почему Том называет его Томасом? - Ему действительно было интересно. - Ооо, - она вздохнула, - ты уже знаешь? - Удивилась она и уже через секунду осознала почему. - Откуда? - Женщина насупила брови. Это случилось не очень давно. То, что ее сын вдруг попросил величать его как отца. Но Бен откуда знал? Если у него совсем не было времени... Мужчина, сидящий напротив, в свою очередь почувствовал угрозу. - Встретил их в аэропорту, - он решил, что лучше ей не врать. Хотя бы в этом. Расслабленные плечи стали сигналом того, что она поверила. - Он нашел свое свидетельство о рождении и прочитал. - Он уже умеет читать? - Изумился Камбербетч. - И это я слышу от крестного отца,- пристыдила она с улыбкой. - А чем Дэниэл ему не нравится? - Не успокаивался Бен. - Ему хочется быть как папа. - Выдохнула она, - Бен, отстань. Мне и его хватает со своим "Называйте меня Томас". - Говорил я вам, назовите его Уильямом, - рассмеялся он. - Ага, - она поставила чайник на стол и накрыла его грелкой, - и были бы у меня тут Томас Уильям и Уильям Томас. И называйте меня как мне вздумается. Спасибо, - она наклонила голову вбок и пристально посмотрела на Камбербетча. - В аэропорту встретил, говоришь? Тот неловкий момент, когда женщина умнее, чем тебе того бы хотелось. - Да, я прилетел...только что...из Манчестера, - он коротко улыбнулся. Жена друга сделала вид, что не заметила его лжи. - И сразу сюда поехал? - Ей очень хотелось посмотреть за тем, как он будет выпутываться. - Я же говорю, соскучился, - он дернул бровью. - Зная, что Том и Дэн улетели? - По тебе я соскучился больше. Повисла неловкая тишина, перебиваемая посапывающим чайником. - Тем более их увидел, не смог удержаться, - продолжил он. - Увидел, как ОНИ уезжают, ты хотел сказать? Она понимала намного больше, чем показывала. Кухня наполнилась ароматом свежезаваренного чая, как только она сняла с красивого бордового фарфорового чайника грелку. - Барбарис? - Удивился Бен, учуяв запах. - Как ты любишь, - улыбнулась она, но было видно, что что-то держит ее в напряжении. Несмотря на то, что Бен не был ее мужем, ей очень хотелось сделать ему приятное. - Не помню, когда последний раз его пил, - улыбнулся Бен, сделав глоток. - Не ври, - она буквально на секунду наморщила лоб. - Мне кажется, больше пяти лет назад, - невозмутимо продолжал Бен, отломив кусочек яблочного пирога. Он был холодный и приготовлен явно не сегодня, но во вкусе не терял. Бен облизнул указательный, а затем большой палец. На среднем осталось еще немного сахарной пудры. - Ты специально это делаешь? - Она начинала раздражаться. Бенедикт сделал еще глоток и слизнул оставшуюся пудру. - Что-о? - Наивно вопрошал Бенедикт. Актерские способности ему немало помогли. Еще как специально. - Раздражаешь меня, - не очень дружелюбно выплюнула она. - Я? Раздражаю? - Брови взметнулись вверх. Станиславский сказал бы "верю". - Прости, я не хотел. Хотел. Еще как хотел. И продолжает хотеть. - Бен, хватит. Я понимаю, к чему ты клонишь. Я прекрасно помню, что было около пяти лет назад. - Ты вышла замуж? - Притворно искал он событие в памяти, случившееся пять лет назад. - Да. Не за тебя, - пошла она в наступление. - Я не это имел в виду. - Правда? - Да. - Что ты говоришь? - Язвительно заметила она и встала. - Я ищу подходящие слова, - он отставил чашку. - Для чего? - Я хочу извиниться. Правда. - Бен, это уже ничего не изменит. Слишком поздно, - серьезно сказала она, разглядывая мужчину. Это. Это был слишком неожиданным. - Для тебя может быть, - с горечью произнес он, поджав нижнюю губу. - Что это может изменить для тебя? Бен, не смеши. Я не сопливая малолетка и на меня твои трюки больше не действуют. У тебя был даже второй шанс. Но что ты выбрал? - она злобно хмыкнула. - Гейскую свадьбу? Русскую модель? Что? Она ждала его реакции, а он ждал продолжения ее монолога. - Ты специально приехал, зная, что я одна. Зачем? Зачем, Бен, это ворошить? Только сейчас эта рана затянулась. Более или менее. Зачем ты снова делаешь мне больно? Мне достаточно наблюдать твою радостную физиономию, когда ты баб каких-то обнимаешь. И ты сейчас будешь доказывать мне, как страдаешь? И что, ЧТО твои извинения изменят? Тебе будет легче их лапать, улыбаться, стоя рядом с ними, совесть будет чиста? Что? ЧТО? Не будешь мое лицо представлять, трахая их? Ее лицо раскраснелось, а голос начинал садиться. Ей нужно было перевести дыхание. Он смотрел как вздымается ее грудь от частых вдохов и выдохов, начиная понемногу успокаиваться. Но... Он прокрутил ее мысли в голове еще раз. Откинулся на спинку стула и сделал еще глоток чая. - Вчера я фотографировался с Сиршей Ронан. Ей сколько? Около 20-25? Я не знаю, - рассуждал он. - Что, я ее тоже на досуге потрахиваю вечерами. Или еще со времен "Искупления" начал? - Выкрикнул он. - Ты еще хохмить смеешь? Боже, Камбербетч, ты самый эгоистичный хам, которых я видела, - женщина уставилась на него, осознавая свои слова. - Да тебя никто не просит смотреть! - Он подскочил к ней. - Смотри на сына, на мужа своего! - Не впутывай. Это другое. - На удивление спокойно произнесла она и посмотрела на него снизу вверх. Он закусил нижнюю губу, закрыл глаза и часто тяжело выдыхал. - Прости, - он закрыл лицо руками. - Я не знаю, что это. Мне плохо без тебя. Эм. - Бен, пожалуйста... не начинай, - глаза заблестели. - Я не хочу это вспоминать. Я не могу больше, Бен. Ты понимаешь! Не могу! - С надрывом произнесла она и расплакалась. - Эм, я лишь хочу все исправить, - он попытался обнять ее. - Не надо. Не прикасайся. Он понимал, что это не отвращение. Что ей просто невыносимо чувствовать его. Или очень хотел так думать. - Ты уже ничего не исправишь. Бен, у меня семья. Как бы сильно я тебя не... Она снова заплакала. Бен не мог смотреть как плачет та единственная, которую он любит. И, что самое ужасное, именно он довел ее до слез. - Не плачь, я тебя умоляю, - актер медленно опустился на колени и опустил голову. - Бен, прекрати, - молила она и рыдала все сильнее, - встань! Сейчас же! Встань, Бен! Эм начала его тормошить, но поднять собственноручно мужчину в полтора раза больше себя она не могла, тем более, что он сопротивлялся. - Я встану, когда ты перестанешь плакать, Эм. - Я стараюсь, - всхлипывала она, - но ты... ты здесь. Я вспоминаю. Бен, как ты мог? Как ты мог меня просто так оставить? Без объяснений, Бен. Ни слова, ты ни слова мне не сказал. За полтора года, Бен. А потом, потом ты полетел на Ибицу, Бен. К этой... Ее плач уже переходил в истерику, она сотрясалась и всхлипы становились все громче, а красные пятна, все ярче. Трясущимися руками она дотянулась до чашки и сделала пару глотков уже остывшего чая. Она сглотнула и старалась глубже дышать, чтобы успокоиться. Воздуха не хватало, даже когда она начала дышать ртом. Эм стремительно пошла к двери на террасу и распахнула ее, застыв в дверном проеме. Холодный уличный воздух ударил в лицо, обжигая прохладой. Она обняла себя руками и оперлась на косяк, медленно вдыхая, стараясь восстановить равновесие в организме. И на душе, что было намного сложнее. Виновник всего произошедшего так и стоял на коленях, опустив голову. На светлый кафель по очереди упали две большие капли. Бен глубоко вдохнул и поднял голову. Его веки набухли, а глаза были красными. - Эм, я могу подойти? Она молча несколько раз мелко кивнула. Бенедикт встал. Эм медленно провела правой рукой по щекам, вытирая слезы. - Эм, я испугался. Я не летел к кому-то. Я летел от собственного бездействия. - Это уже не важно, как ты не поймешь, - она так и стояла к нему спиной. - Кого ты пытаешься убедить? Себя или меня? - Бен уже немного успокоился и осознавал происходящее. - Для меня никогда не будет никого, важнее тебя. - Я снова заплачу, если ты не прекратишь, - засмеявшись сказала она, пытаясь уйти от разрушительных мыслей. - Не надо. Иначе мне придется убить себя, чтобы ты никогда больше не плакала. - Он тоже засмеялся. - Это прозвучало так слащаво, - протянула Эм. - Издержки профессии, - хмыкнул Бен. Они молча стояли в метре друг от друга и смотрели на капающий дождь. - Мне кажется, или ты что-то сушила? - Первым опомнился мужчина. Женщина вдохнула и выдохнула, злясь на себя, и побежала на улицу. - Что стоишь? - Уже на ходу крикнула она Бену, снимая первое одеяло. Он бросился ей на помощь, пробежав мимо кучи вырванных розовых кустов. - Занеси хотя бы под крышу, дальше я сама разберусь, - попросила она, скидывая уже второе одеяло в кучу. Буквально через пять минут осталась всего пара намокших подушек. Их несла Эм. - Конечно, дождешься от тебя любезности, - ворчала она, подходя к дому. - Камберб... На середине слова Эм споткнулась и полетела вперед, роняя подушки. Бенедикт подлетел навстречу, подхватывая ее. Они застыли, находясь в сантиметрах друг от друга. Лица еще ближе. Эм переводила дыхание. Бен смотрел на ее губы, нос, глаза. Поймав ее взгляд, он мог сделать лишь одно. Поцеловать ее.