Волшебник холодного города

      Кабинет директора встретил легкими сумерками. Мало того, что уже наступил вечер, так ещё небо затянуло темно-синими тучами. Но дождь был не страшен для Джона, ведь брат обещал подвезти его домой.       Парень включил свет, заставив сумрак рассеяться. Теперь он увидел довольно большой кабинет во всей красе. Здесь находился блестящий старинный стол, такой же роскошный стул и множество полок, забитых бумагами. На стенах висели всего два украшения, зато большие и значимые. Джон первым делом засмотрелся на красивый веер с изображенной на нем розово-малиновой сакурой. Нет, так дело не пойдёт, нужно прибраться поскорее и покинуть кабинет.       Сначала была стёрта пыль на полках, а затем уборка добралась до стола, который был тоже завален различными документами. Без должного энтузиазма юноша принялся сортировать отчеты и прочую ерунду. Но самая свежая бумага заставила его задуматься. Брови Джона нахмурились, когда он просмотрел все записи на ней. – Да ведь здесь куча ошибок! – воскликнул новоиспеченный уборщик.       Недолго думая, парень взял ручку и за несколько минут всё исправил. Всё-таки не зря он был лучшим учеником. Такая бумага может стать крахом для фирмы, неудивительно, что все сетуют на неприятности. Джонни положил исправленный документ на место, но потом решил, что вот так просто оставить работу и уйти, как домовой, он не может. Улыбнувшись, парень масштабно подписался в углу: «Проверил: Офисный фей».       Едва он вывел последнюю букву, как старенький мобильный зазвонил писклявой стандартной мелодией. Это Мэтт торопил брата. Быстро извинившись, Джонни поспешил собрать мусор и выпорхнуть на всех порах из кабинета, бросив полный отвращения взгляд на черную маску в темном углу. При выключенном свете она смотрелась крайне нелепо. Хотя, возможно, у них с шефом просто не совпадали вкусы. – Как прошел первый день? – заботливо поинтересовался брат, когда Джонни забрался в машину, едва успев убежать от первых капель дождя. – Неплохо, – ответил парень, и устало подпер щеку ладонью.       Почему, когда смотришь на дождь, кажется, что его капли затекают прямо в душу, отчего невольно чувствуешь холод и грусть, будто внутри все насквозь промокло и замерзло? Джонни потерял радость от своей доброй шалости. Подумаешь, кому нужно брать к сведению его правки? Выбросят испорченную бумагу в урну, да и всё. А если узнают, что это его рук дело, то выгонят к большему разочарованию брата. Да ещё и ему может достаться, ведь привел хулигана в компанию! Приятного мало…       К сожалению, из-за ливня вскоре образовалась большая пробка. Машины в ней ползли, изредка барахтаясь, как несчастные жуки, перевернутые на спину. Ещё было светло и, кроме как разглядывания происходящего сквозь стекло старого Форда, ему ничего не оставалось. Но и по нему то и дело стекали дождевые дорожки или просто пупырчато рассыпались капли. Через час их машина пробилась к главной площади. Там, возле небольшого и мрачного в вечернем свете кафе, стоял какой-то странный юноша с книжками, он пытался впихнуть их прохожим, что-то воодушевленно рассказывая. Он просил их обратиться в свою странную веру. Люди недовольно отмахивались от него, окропляя холодной водой, стекающей со своих зонтов. Он жмурился, но всё также просил людей послушать его. Его вера была чиста и наивна. Интересно, здорово вот так быть преданным своей идее? И всё равно Джон почувствовал сочувствие к этому парню, ведь так трудно, когда тебе не верят и не понимают то, пытаться что-то донести. – Ты что-то затих. Всё в порядке? – заволновался Мэтт из-за молчания брата. – Всё в порядке, – заверил Джонни. – Просто устал.       Ему было стыдно врать, но рассказать правду он тоже не имел ни малейшего желания. Не стоит волновать Мэтта, ведь у него есть и другие поводы переживать. А его брат не должен приносит ему дополнительные хлопоты.       Старший брат не поверил парню, но не решил докапываться до его чувств. Пусть помолчит и подумает. Иногда лучше всего побыть наедине с самим собой.       Юноши оказались дома, когда уже совсем стемнело. Они устроили маленькое пиршество, заказав огромную пиццу и разлив по стаканам колу. Мэтт очень верил, что новая работа понравится брату и однажды приведет его к мечте. Он не понимал, откуда появилась такая надежда, однако, она имела место в его голове среди тысячи других мыслей. Настроение Джона в итоге поднялось после сытной еды. Всё-таки лучше быстрая и вредная еда, чем горелый бекон. Но перед сном синие глаза снова наполнились грустью, и чувство потерянности никак не уходило из души парня, заявляя, что решило надолго обосноваться там.       За окном шумел сильный дождь, пытаясь напугать любого, кто услышит его тяжелую музыку. Обитатели триста девятнадцатой квартиры мирно спали, желая, как следует отдохнуть перед новым рабочим днем, ведь никто не знает, что уготовит будущее на этот раз и сколько сил придется потратить, чтобы продержаться в потоке жизни.

***

– Ты представляешь, Дороти, всё было исправлено красной ручкой! – Исправлено? – Да. И исправил это некий Фей. – Фей?       Из кабинета директора компании доносился этот удивлённый разговор. Похоже, все запутались, хоть и были неслыханно рады исправлению ошибок в документе. Ещё одна неудача – и фирма обанкротилась бы.       Джон как раз прибирался на столе секретаря, когда услышал этот разговор. Он тот час покраснел, ибо загадка была ему известна. А еще его смутило то, что он невольно оказался свидетелем чужой беседы. Но ещё в его сердце появилась странная эйфория. Он ведь помог! Действительно, не зря пошел на риск чиркать в чужих бумагах! Джон широко улыбнулся, и очередное кофейное пятно было стерто с большим энтузиазмом. – Не знаю я, кто заходил к вам последним! – отмахнулась секретарь, выходя из кабинета.       Её явно мало интересовало чудесное спасение. Она поспешила занять свой стол, чтобы скорее накрасить губы, помада с которых стерлась из-за принятых от кого-то угощений. За её рабочим местом среди бумаг лежала большая коробка конфет. Джон, конечно, не заглядывал в неё, но был уверен, что она почти пуста. Пусть сегодня только второй день работы, но страсть Дороти к сладкому не заметил бы только слепой. Хотя, женщины всегда любят сладкое, а потом изнуряют себя диетами. Такие уж они странные существа. Даже подруга Джона из университета отличалась любовью к сладкому, пусть она и не жаловала всякие проявление легкомысленности, что и послужило причиной их недолгих отношений. И все равно грустно, что всё так печально закончилось. Приятно быть любимым и любить. Но сейчас есть дела поважнее, чем вспоминать время, убежавшее, как песок сквозь пальцы. – Отойди отсюда, не мешайся, – грубо попросила секретарь. Она выражала крайнее недовольство всем своим видом и тоном голоса.       Джон тихо вздохнул, но поспешил протереть листья цветов, с одной только мыслью поскорее убраться отсюда и зайти вечером в кабинет шефа, когда недовольная всем миром Дороти уже удалится к себе домой.

***

      Мистер Уикфилд был крайне удивлен и обрадован чудесному спасению. Не отходило от него и сожаление, что дела идут так жалко, что понадобилась помощь некого сказочного создания. Брендон владел компанией с юного возраста, когда-то она досталась ему от матери, которая являлась женщиной крайне строгой и властной. Она не раз упоминала, что сын развалит весь её труд после её смерти. Но он всегда справлялся, и лишь сейчас наступили такие неудачи, оставляющие, конечно, нестираемые следы на душе теперешнего хозяина. Однако с появлением Фея появилась новая надежда. Директор специально разложил новые бумаги на столе, вдруг и в них найдутся ошибки. Ещё Брендон оставил на столе большую плитку шоколада в знак благодарности. Интересно, поведется ли сказочное существо на сладости?