Волшебник холодного города

      Из-за того, что котлеты, приготовленные заботливым братом, совсем не прижились в желудке у Джона, ему пришлось взять больничный на день. Мэтт уходил на работу с большим сожалением и стыдливо смотрел на брата, не зная, чем искупить свою вину. Джон лишь коротко выдохнул под жалостливые звуки, издаваемые желудком, и моргнул брату в знак прощания. – Прости, мне очень жаль, – снова повторил Мэтт свои извинения. – Я больше не буду готовить, правда… – Угу, – согласился Джонни и отвернулся к стене.       На боку лежать было удобнее, да не приходилось наблюдать жалостливого лица брата. Такую мину можно строить только тогда, когда видишь, как глупая птица врезается в лобовое стекло автомобиля, а ты подходишь к ней, чтобы выразить свои ненужные соболезнования.       Мэтт тем временем надел пиджак, поправил галстук, взял рецепт доктора и вышел за дверь. Уже за ней он обреченно вздохнул, понимая, что безумно расстроил своего братишку-трудоголика. Чудесное начало дня. А ведь брату совсем ничего не сделалось от волшебной кухни! Так неприятно пропускать работу, пусть и ту, которая совершенно не нравится. Хотя, если брать в расчет эти небольшие исправления документов, то уже вполне неплохо, куда интереснее, чем убирать мусор или драить пятна, оставленные вредной секретаршей. Вот только, чем все это закончится? Почему-то Джона не покидал навязчивый страх, что вскоре тайное станет явью, ведь бесконечно скрывать невозможно, правильно?       Парень смотрел в потолок и гипнотизировал его. Боль постепенно отступала, но не забирала с собой разочарование и волнение нового уборщика. За окном снова шумел дождь. Мрак и сырость так и лезли в окна квартиры, казалось, стекло вот-вот лопнет от натуги. Меланхолия всё сильнее сжимала несчастного больного в своих объятиях, пока, наконец, целебный, сотворённый лекарством сон не завладел им.

***

      Мистер Уикфилд со всех ног бежал в кабинет: ловушка должна была сработать. Но на его путь попалась Дороти, которая пыталась впихнуть ему какие-то бумаги, совершенно не интересовавшие его. – Подождите, сэр! – требовательно просила она, но директор быстро прошел мимо неё. Уж слишком интересно было поймать фея…       И вот, Брендон отворил дверь в кабинет и увидел, что… ничего не изменилось. Бумаги были не убраны, маркер в порядке. Неужели он еще не заходил? Но час поздний, он должен был быть здесь! – Дороти, где уборщик? – нахмурился шеф. – Его нет, он чем-то отравился, как сказал его брат. Или может, он просто отлынивает от работы, – с вредной улыбкой добавила женщина. Неприязнь, которую она испытывала к этому хорошенькому парню, росла с каждой секундой. – Плохо, – отрезал Брендон и поспешил отвязаться не только от секретарши, но и других работников, каждому из которых требовался глупый повод, чтобы прицепится к шефу со своей ерундой.       Через несколько минут к директору подошли другие люди, пытающиеся спустить его с небес на землю. Не первые ошибки в документах испортили абсолютно все. Сегодняшняя неисправность подвела дела фирмы к красной черте. Мистер Уикфилд был в полной растерянности. Он чувствовал, что проблемы есть, но чтобы настолько…       Отсутствие сказочного помощника расстроило директора, но теперь не было сомнений, что он и есть уборщик. В его анкете написано престижное образование, из-за которого все только смеялись над ним, думая, что это полнейшая ложь. А теперь Брендону стало не по себе. Без мальчишки его ждет самый настоящий крах, который ему пророчила мать. Нет, только не это! Если завтра парень не появится – придется ждать самого худшего.       Конечно, гордыня и самоуверенность директора не очень-то соглашались с решением ждать совета от полусказочного персонажа, но другого выхода, действительно, не наблюдалось. Волнение все время накатывало на директора. Он очень боялся потерять всё то, над чем работал так много лет, что пытался поддерживать и беречь. А теперь ему уже нечем платить зарплаты сотрудникам - долги облепили корпорацию. – Мистер Уикфилд, пора начинать совещание! – отвлекла шефа от раздумий молодая девушка, работающая в одном из отделов. Директор даже не помнил, кто она и чем занимается. – Нет, отмените его. Пусть все идут домой. Решим этот вопрос немного позже, сейчас есть другие дела. – Но… – Я сказал, отмените! – зло бросил директор и поспешил к выходу.       Ему было стыдно вот так сбегать из места, где он был самым главным человеком, всегда способным поступить правильно. Теперь же Брендон просто сбегал, оставляя людей ни с чем. А ведь у них есть своя жизнь; им нужна стабильная работа, деньги для своих семей. Они не одиноки как он, им есть куда спешить, они находят, кого порадовать в дождливый вечер. « Как сильно я их подвожу!» – в ужасе подумал Уикфилд. Впервые он так сильно задумался о других людях, когда понял, что весь его успех зависит от одного мальчишки. Стена эгоизма, построенная вокруг Брендона, внезапно рухнула, пуская за огражденную территорию сквозняки пустого пространства.       Хотелось скорее оказаться в защищенном месте, там, где можно забыть обо всех проблемах – дома, куда и посмешил добраться директор. – Привет, малыш, – весело поздоровался директор с большим псом, встречающим его. У него была довольно длинная шерсть с переходами цвета от оранжевого до светло-коричневого. Выражение морды у него всегда казалось несколько растерянным. В целом это была не та собака, которую можно показывать друзьям из высшего общества, но Брендон не только показывал, но и демонстрировал все способности Бакстера: он умел выполнять самые сложные трюки без всякой дрессировки. А как он внимательно все слушает, даже смотрит новости вместе с хозяином! Брендону иногда даже казалось, что это – заколдованный человек.       Мистер Уикфилд погладил собаку, попросил прислугу подавать ужин и подошел к окну. Город, расположившийся внизу, вызывал двоякие чувства. С одной стороны – это родное, привычное место, а с другой – поселение, приносящие разочарование, над которым смог сплел такую непроглядную сеть, что солнце почти никогда не поднимается над ним.

***

      Джонни весь день провалялся в постели и только под вечер, ему стало намного лучше. Он даже встал и решил приготовить банальный салат, чтобы изолировать себя от кулинарных способностей брата. К сожалению, кроме пресноватого салата, другой еды не предвиделось. Холодильник оказался совершенно пуст и виновато блистал своей зеркальной поверхностью: дела шли совсем плохо…       Овощи были уже не такими свежими и хрустящими, но все равно приятно было слушать их приглушенный хруст на доске. – Привет, братец! – поздоровался вошедший Мэтт. – Тебе лучше? – Да, я даже приготовил салат… – Из чего? – глаза старшего брата удивленно округлились. – Из чудес и звездной пыли, – отмахнулся Джон и поставил перед братом стеклянную тарелку, которая еще больше подчеркивала бедность блюда. – Прости, что устроил тебя на такую работу, Джонни. Похоже, нам обоим нужно искать новые места. Фирма катится к чертям, не думаю, что она снова поднимется. Ошибочные документы испортили все дела… – Как? Что? – младший брат рассеянно хлопал ресницами, слушая. А что если это его исправления наделали таких бед? Он, правда, всего лишь уборщик, образование не принесло никаких плодов! – Почему тебя это так волнует? Не ты ведь виноват. Если бы ты заправлял этой фирмой, она бы никогда не знала поражений! – с этими словами Мэтт ободряюще хлопнул брата по плечу. – Так, я все-таки закажу пиццу на последние деньги, уж очень хочется есть.       Брат ушел к телефону, а Джон сидел с растерянным видом, будто ему на голову только что свалились несколько толстенных книг с верхних полок домашней библиотеки. Завтра ему следует признаться. Другого выхода нет: нужно отвечать за свои поступки. Как он мог так необдуманно поступить?! Так подвести стольких людей. Даже страшно подумать, что его ждет. От глубоких переживаний парень снова почувствовал, что болезнь снова наступает и обостряется. Лучше сейчас же уснуть, чтобы завтра попытаться справиться со всеми невзгодами. Но получится ли помочь, облегчить душу в этом мистическом завтра? Ведь это самый неопределенный существующий срок. На завтра откладывают все проблемы, с этого дня начинают дела, которые в итоге так и не выполняются. Завтра равно никогда. Пусть его завтра растянется на долгие годы, но он сделает всё, что в его силах. Плевать, сколько сил и времени на это потребуется!