Часть 5
10 августа 2014 г., 23:25
Сегодня, несомненно, великий день. Великий в смысле большого провала и громкого разочарования. Джон уже стал уверен в том, что когда он перестанет быть похожим на четырнадцатилетнего мальчика, его всё равно не возьмут даже в уборщики, настолько сильный позор он навлекает на себя. Как парень собирался утром, он даже не помнил. Пока машина братьев лавировала в пробках, Джонни разглядывал свои дрожащие коленки. Ему хотелось признаться сразу же утром, но директор не приходит в такую рань, и заявиться к нему было разумно лишь пораньше с уборкой.
Вот так в страхе и смятении начался рабочий день, не суливший ничего хорошего. Мусора накопились целые горы, вернее сказать горный хребет. Пятен на столах оказалось нескончаемое множество, будто недавно кто-то решил нанести на них модную леопардовую расцветку. С каждой минутой уборки Джонни казалось, что здесь не люди, а свиньи настоящие работают. Так нетрудно вообще возненавидеть человечество.
По коридору шел человек в красивом костюме и Джонни решил уже, что это мистер Уикфилд, но нет, это был его заместитель. Высокий и худощавый, он всегда вызывал скорее отторжение, чем симпатию. Его лицо можно было назвать милым, если бы не орлиный нос. Из-за него весь его облик был каким-то немного хищным и опасным.
– Доброе утро! – внезапно поздоровался он со мной.
– Здравствуйте, мистер Элмерз.
Мужчина прошел мимо, а уборщик смиренно продолжил убираться, подумывая, чем же обратил на себя внимание заместителя директора. Что-то назревало вокруг. Джонни почувствовал себя стоящим в чистом поле в разгар грозы, когда приходится думать, куда попадет следующая молния: в отдаленное невысокое дерево или в тебя. Последний рабочий день…
***
Время специально тянулось медленно и для уборщика, и для директора. Брендон хотел позвать рабочего к себе в кабинет, но боялся спугнуть. Кто знает, насколько у него крепкая психика, ещё заикаться начнет от страха. У него сегодня на редкость запуганный вид, если верить словам Освальда. Интересно, а как тот отреагирует на то, что на его место назначат уборщика? Хотя, он был одним из первых, кто заволновался и попытался сбежать прочь из шаткой фирмы. Время, не сходившее с прогулочного шага, всё-таки подошло к дистанции вечера. Джон тяжело вздохнул и двинулся по направлению кабинета мистера Уикфилда. Постучался, отворил дверь, забыл как дышать от страха. – Добрый вечер, Джон, – спокойно поздоровался Брендон. Его голос был полностью лишен эмоциональной окраски, что ещё больше волновало незадачливого помощника. – Добрый вечер, – слегка бледнея, ответил парень. – Присаживайся. – Спасибо. Джонни сел прямо перед директором и поражался, почему ему так страшно находиться перед этим человеком, что он готов бледнеть. Наверное, из-за чувства вины. Ранее ему не приходилось его испытывать в такой мере. «Директор будто уже знает, что я хочу сказать, и даже не просит убираться здесь. Мне конец. Бедный мой брат, я навлек позор на нашу семью, » – подумал юноша. И всё-таки начинать самому ему было неловко, как и директору. – Я…слушаю, – слегка дрожащим голосом сказал Джон. Директор выпрямился на стуле и пронзительно взглянул на парня. Его карие глаза сейчас казались почти черными. Напряжение росло с каждой секундой. Мнилось, что воздух в кабинете стал на несколько градусов теплее. – Вы готовы перейти на новую должность? – внезапно произнёс директор. Дальше он заговорил с обычной уверенностью. – Вы нужны мне. Благодаря вашим исправлениям, а я знаю, что это именно вы, мы избежали многих проблем. – Но ведь сейчас всё пошло намного хуже, – аккуратно заметил Джон. – Верно. Лишь от того, что вы не контролируете все документы. – Извините, но вы, должно быть, шутите. Скажите честно, что я натворил и сколько денег мне потребуется отдать вам за урон… Директор рассмеялся. – Вы совсем еще мальчик. Надо же, какая чушь пришла в вашу светлую голову! Приходите завтра в обычное время. У нас будет много дел. Не бегите прочь от ответственности, как другие, – Брендон кивнул на стопку с заявлениями об увольнении. – Не убегу, – тихо ответил Джонни. – Вот и славно, – улыбнулся Брендон. Мистер Уикфилд без интереса смотрел на белокурые волосы Джона, его милое лицо, слегка курносый нос, украшенный маленьким пятном неизвестного происхождения. Во всём образе так и читалось почти не прикрытое детство, всё никак не желающее отпустить парня во взрослую среду. Да уж, на должность заместителя директора он как-то мало тянул, но мистер Уикфилд не терял надежды. – Спасибо, сэр. До свидания… – Тогда доброй ночи. Увидимся завтра. Директор был больше не намерен продолжать разговор и посвящать Джона в подробности новой должности, потому парень быстренько вышел из кабинета, а затем, переодевшись, из здания, пытаясь скорее потянуть носом прохладный ночной воздух. Но даже он не смог рассеять туманность в голове. Что вообще произошло? Парень не ожидал такого конца дня. Просчитал варианты от долгов до самоубийства, а вот хорошего исхода не предусмотрел. Почему Уикфилду так необходимо разговаривать загадками? Зачем эти утайки? Эх, да шутки всё это, завтра, небось, скажет, что разыграл и знает, что он никакой не фей. И надо же было устроиться именно сюда! Зачем он вообще связал свою жизнь с такой сложной и запутанной сферой? Почему нельзя было стать рок-музыкантом или танцором? Ах да, для этого нужен талант. А какой талант у Джона? Правильно, ввязываться в истории, не сулящие хорошего финала. Пока парень думал, он незаметно для себя зашел в отдаленный район города, где все ещё сохранились старые дома, стоящие особняком. Здесь царила атмосфера прошлого века. Аккуратные лужайки чередовались с густыми зарослями плюща и роз на не нужных никому домах. Интересно, куда же делись хозяева? Неужели просто переехали в центр и бросили целый коттедж? Один из заброшенных особняков вообще казался роскошным и большим. Его было даже жаль, как немощного старика, желающего всем поведать о приемах, на которых он бывал в молодости, но которого никто не хочет слушать, а только отворачиваются и называют выжившим из ума дедом. Грустно. Хотелось даже поскорее уйти из этого квартала, но что-то удерживало и привлекало. Появлялось желание ходить среди домов, прислушиваться к редкому шуму. В одном из жилищ играла музыка. Звук был осипший и старый, как и всё здесь. Время шло, а вокруг не было ни души. Сумрак спускался на улицы города, принося с собой беспокойство. Джон не знал, у кого спросить дорогу и как вернуться домой. Вторая история за сегодня – уж слишком это много. Очарование старого города исчезло. – Эй, ты заблудился? – прозвучал, откуда ни возьмись женский голос. – Да, – незамедлительно ответил Джон. – Такое здесь часто, – сказала девушка. Она стояла в тени, не выходя на свет фонаря и Джону по-прежнему было не по себе. – Пойдем, я ответу тебя в центр. Ты ведь оттуда? – спросила она. – Да, – глупо повторил парень. Незнакомка тем временем вышла на свет и оказалась очень юной, от чего Джонни почувствовал себя необычайным глупцом, раз не смог пока ничего ей сказать кроме короткого повторяющегося слова. – Как ты узнала, что я не отсюда? – Местных не так уж много. И все выглядят фриковато,– просто ответила она. Джонни пошел за ней, внимательно рассматривая со спины. Её одежда была несколько потрепанной, кеды были совсем рваными и жалкими. Волосы, очень непослушные и пышные, спускались почти до пояса. Когда они снова прошли мимо фонаря, Джон заметил в них зеленые пряди. Идти вот так за незнакомкой было более чем странно, но ничего другого не оставалось. Он просто шел в неком забытьи, боясь, что за этот день совсем потеряется в себе. В походке девушки читалась уверенность и грубоватость. Подобные девушки совершенно не нравились Джону. Он всегда мечтал о молодой леди в красивом розовом платье, которая была бы нежная и утонченная, беззащитная. Когда он рассказал об этом своему брату, тот долго смеялся и сказал, что принцесс уже не бывает. Этикет требовал познакомиться со своей спасительницей, пусть Джонни стремился как можно скорее оказаться дома и избавиться от всех впечатлений за сегодня. – Как тебя зовут? – всё-таки спросил он. – А тебе не всё ли равно? Для приличия ведь спрашиваешь. Джонни в ответ густо покраснел. В полном молчании путники двинулись дальше. Старый город редел; появились яркие цвета витрин; лай собак перестал доноситься; откуда-то доносились вопли веселящейся молодежи, вываливающейся из ночного клуба. – Дальше ты сам сможешь дойти, – сказала девушка. – Пока! – она помахала рукой, украшенной бесконечными и весьма истертыми фенечками. – Спасибо. Так как тебя зовут? – Ты узнаешь, если это будет действительно нужно! – бросила она на бегу, и казалось, растворилась в ночном сумраке. Джонни помотал головой. Незнакомка показалась ему фантазией собственного воображения, вызванной от переутомления и волнения.***
– Джон! Где ты был так долго?! – с порога Мэтт набросился на брата с вопросами. Волновался. – Гулял. И с завтрашнего дня я, наверное, директор уборщиков, – невесело рассмеялся Джон. – Что? – старший брат в замешательстве вскинул брови. – Ага, – многозначительно ответил Джон. – Ну, я спать. Хватит с меня на сегодня приключений. – А ужин? Джон только сейчас заметил, что брат стоит с поварешкой, варя на плите сомнительное варево. – Что угодно, только не ваши кулинарные изыски. – Как хочешь, – уязвлено и тихо ответил Мэтт. Джон же зашел в свою комнату, где сразу же почувствовал укол совести за обращение с братом. Раздеваясь, парень бросил взгляд на всю свою спартанскую комнату. Кровать, письменный стол, шкаф – и ничего более. На стенах висели только разнообразные дипломы. Никаких ярких цветов, бунтарских плакатов с рок-группами, старых детских рисунков и игрушек, коллажей с друзьями из школы и прочего, что бывает в комнатах у молодых, и не очень, людей. Наручные часы показывали не самое ранее время, и Джон сразу расстроился от этого. Он любил жить по режиму, рано вставая и рано ложась. Таким образом, он всегда мог успевать. Валялись до часу дня в кровати, по его мнению, только дураки, не имеющие целей в жизни. Уже в постели Джон не смог быстро уснуть. События дня неприятно смешались в голове. Такие странные, беспокойные дни, когда он не мог контролировать ситуацию в его жизни, можно было пересчитать по пальцам. Что будет завтра? Он совершенно не знал. Но, похоже, мистическим образом его спасли от позора, вот только вдруг позже будет хуже? Девушку с длинными волосами Джон тоже не мог выбросить из головы. Она то приходила, то резко исчезала в его сознании. Брат всё ещё шумел на кухне. Но спустя двадцать минут и он затих. Лишь автомобили на улице неугомонно продолжали свои пути. Что-то определенно должно было измениться, сбить его размеренный строй жизни. Джон это чувствовал и слегка волновался. Завтра ему, похоже, придется работать под надзором директора. Что это за человек, Джон совершено не знал, но симпатию вызывал чуть больше, чем нулевую. Еще через несколько минут не самых легких мыслей, Джон уснул крепким сном человека, полностью готового к чему-то новому.
