Re-Time

— Если ты не спустишься через пять минут, произойдет апокалипсис! — Ну что за художественные преувеличения? — Ты же сама просила сделать так, чтобы мы приехали вовремя! — Да иду я, иду! Лоренцо нетерпеливо повернул браслет часов и взглянул на время. Они безбожно опаздывали. Глядя на лестницу, ведущую на верхний этаж его дома, он переминался с ноги на ногу. Входная дверь распахнулась, и в помещение грузно ввалился Большой Боб, за которым неспешно шагала Мириам под руку с Ольгой. — Ну? Где виновница торжества? — спросил он, слегка нахмурив брови, но улыбаясь. — Перышки чистит, — буркнул Лоренцо. — Я считаю до трех! — крикнул он, обращаясь к закрытой двери наверху. — Раз! Два!.. — Три! Громкий хлопок внезапно распахнувшейся двери возвестил о том, что она успела. Быстрый стук каблучков, и щека Лоренцо уже испачкана легкой помадой. — А вот и моя внучка! — Большой Боб довольно глядел на стоящую в прекрасном белом платье девушку. Та в ответ широко улыбнулась и подскочила к деду, тряхнув густой копной длинных каштановых волос за своей спиной. — Так, обниматься будете потом, — серьезно сказал Лоренцо, взяв дочь за запястье. Та в ответ виновато посмотрела на Боба и, пожав плечами, поплелась за отцом. — Честно скажу, мама, что и я, и Хельга выглядели на свой выпускной отлично, но Хлоя бьет все рекорды очаровательности, — Ольга довольно посмотрела на Мириам. Та в ответ кивнула, и все трое вышли на улицу, рассевшись по машинам. Хлоя нетерпеливо ёрзала на переднем сидении, постоянно рассматривая свое хорошенькое личико в зеркале заднего вида. — Ты прекрасно выглядишь, — словно невзначай сказал Лоренцо, усмехнувшись. Однако через секунду легкая грусть проскользнула в его взгляде. — Мама была бы очень довольна. Девушка взглянула в лицо отца и погладила его по плечу. — Спасибо, пап, — тихо сказала она и, наконец, угомонившись, стала смотреть на дорогу. — Чем думаешь заняться после выпускного? — спросил Лоренцо. — Поедешь на вечеринку? Хлоя неопределенно повела открытыми плечиками и поджала губу. — Вообще-то мы с Брейни хотели навестить маму… Лоренцо нахмурился. — Это была моя идея, — поспешно уточнила Хлоя. Романо глубоко вздохнул и ответил негромко: — Знаешь, я не думаю, что это то место, которое надо посещать в такой день. Дочь отрицательно покачала головой. — Мне очень хочется, чтобы мама увидела меня. Разве я не красива сегодня? — Ты всегда красива, солнышко, — улыбнулся Лоренцо, повернувшись к дочери. — А мама всегда видит тебя. — Пусть так, — кивнула Хлоя. — Но все же позволь мне съездить туда? Считай, это мой маленький каприз в честь праздника. — Хорошо, милая, — отозвался Лоренцо, ища глазами место для парковки. Выйдя из машины, он распахнул дверцу перед дочерью и с поклоном произнес: — Мы прибыли, принцесса. *** Он всегда ненавидел жару. Его очки и без того довольно часто запотевали, а теперь, когда летний зной накрыл Хиллвуд, смотреть сквозь вогнутые стекла стало почти невозможно. Но он молчал, только изредка протирая очки платком, который бережно хранил в кармане. — Брейни, как ты думаешь, я похожа на маму? — Хлоя вопросительно глянула на крестного. — Ты же смотришь в зеркало, — ответил Брейни, поморщившись от светившего в глаза солнца. — Один-в-один как твой папа. — Нет, ну а характер? — возмущенно вздернула носик Хлоя. Брейни перевел взгляд вниз. Посмотрев на белый точеный мрамор с позолоченными буквами, он грустно улыбнулся. — Тут уж не поспоришь… здесь уже стопроцентная Хельга. Хлоя растянулась в довольной улыбке и опустила голову на плечо Брейни. В молчании они стояли еще несколько минут, глядя на белые розы, лежавшие на траве. — Значит, можно считать, что мама продолжает жить… — шепотом произнесла Хлоя, ощущая, как легкий ветерок прошелестел между ней и Брейни, всколыхнув уже растрепавшиеся волосы. Хельгу нельзя было увидеть, но Хлоя чувствовала, что она где-то рядом. Посмотрев на крестного, девушка сплела свои пальцы с его, и, обернувшись напоследок назад, они вместе пошли по мощеной дорожке, чтобы вернуться в шумный город. Через час на этом месте был другой человек. Лоренцо стоял, засунув руки в карманы, и рассказывал супруге о том, в какого прекрасного человека превратилась их дочь. Он ушел только после заката, глядя в темнеющее небо и чувствуя легкость в душе. Тоска отпустила его. Может, только на время, но сегодня это было так неважно.