Re-Time

Этот июнь казался Хельге каким-то особенно долгим. Она часто ворчала по поводу и без, с трудом передвигаясь по комнатам их с Лоренцо дома. Муж в ответ лишь ласково улыбался, иногда качая головой. И без того непростой характер Хельги Романо стал почти невыносимым уже в первые месяцы беременности. Дело усугублял сильный токсикоз, из-за которого почти весь первый триместр Хельга обнималась с «фаянсовым другом», чертыхаясь в перерывах. Теперь же тошнота и обостренное обоняние почти исчезли, однако появилась слоновья неповоротливость из-за большого выпирающего живота. Если отбросить эти мелочи, жизнь четы Романо была вполне счастливой. Хотя иногда Хельга все же замечала задумчивость Лоренцо. В такие моменты она не лезла к нему и каким-то шестым чувством понимала, что он вспоминает события октября. Ей по-прежнему было мучительно стыдно. Но только в одном Хельга не могла себя упрекнуть. Она сдержала слово. Она порвала с Арнольдом, больше не звонила и не писала ему. Единственным мужчиной, кроме мужа, с которым Хельга общалась хорошо, был Брейни. Лучший друг исполнял гастрономические капризы беременной, если ее мужу было некогда, слушал ее жалобы вообще на все вокруг, начиная от тошнотворного желтого цвета скамеек в парке, где Хельга прогуливалась, и заканчивая политическими интригами девятнадцатого века. Как ей удавалось так переходить с темы на тему, Брейни не понимал. В основном он молчал и слушал, изредка хрипло посмеиваясь. Семейство Патаки активно влезало во все дела четы Романо. Особенно докучала Ольга, привозившая детскую одежду чуть ли не мешками. Решив довести сестру почти до безумия, Хельга специально не стала интересоваться полом ребенка. О том, кто же появится на свет этим летом, не было известно никому вообще. Но этим Хельга только усугубила положение, потому что пеленок и распашонок Ольга стала привозить в два раза больше — розового и голубого цветов. Глядя на вытянувшееся в изумлении лицо младшей сестры, Патаки-старшая пожимала плечами и вопрошала: — Что? Одного цвета оставим, остальное кому-нибудь подарим. — Плохая примета вообще-то покупать шмотки до родов, — цыкнула Хельга, схватившись за поясницу, потому что получила настойчивый пинок маленькой ножкой куда-то в район печени. — Что? Что такое? — сразу всполошилась Ольга, подскакивая к сестре. — Но-о-ормуль, — процедила Хельга, махнув рукой. — Сама же двоих таскала, не знаешь, что ли? — О, да… — протянула Ольга, сразу же мысленно погрузившись в воспоминания. — Ты уверена, что все хорошо? — Да уверена-уверена, — ответила Романо. — Сходи уже в магазин и принеси мне какую-нибудь рыбную хрень! — Как знакомо, — улыбнулась Патаки-старшая и, закинув сумочку на плечо, вышла за дверь. Романо закатила глаза и с трудом взобралась на диван. Пощелкав пультом телевизора и не найдя чего-то интересного для себя, она выключила «ящик» и со скучающим видом стала рассматривать обстановку в комнате. — И кто меня надоумил сделать стены такого цвета? — пробормотала она, вглядываясь в легкий цветочный узор в бежевых тонах. — Тоска же смертная… В это время входная дверь распахнулась, и в помещение вошел Лоренцо, неся в руках два больших бумажных пакета. — Что это у тебя? — скривилась Хельга, увидев изображенного на логотипе пухлого младенца. — Не смотри на меня так, — рассмеялся супруг. — Это подарок от моей тети. Видимо, все вокруг считают, что мы не в состоянии одеть своего ребенка. — Достали уже… — пробормотала Хельга, подперев кулаком щеку. — Давай уедем жить в Китай, там нас точно никто не знает? — Китайцев много, — рассмеялся Лоренцо. — Кто-нибудь да знает. — Вот блин, — проворчала Романо и тут же почувствовала дикую боль в пояснице. Дыхание замерло. Хотелось вообще перестать дышать, чтобы облегчить неприятные ощущения. Лоренцо заметил перемены на лице жены и тут же подсел к ней, взволнованно глядя ей в глаза. — Хельга? — позвал он. — Все в порядке, милая? Хельга стиснула зубы и, уставившись на дверь, покачала головой, больно вцепившись в руку Лоренцо своими пальцами. Романо подскочил, стал на колени перед диваном, развернул лицо супруги к себе и четко сказал: — Любимая, посмотри на меня. Хельга покорно перевела взгляд на мужа. — Все будет хорошо. Дыши так, как рассказывали на курсах. Помнишь? Романо кивнула и тут же засопела носом, с шумом втягивая воздух. Лоренцо быстрым шагом направился в спальню, откуда принес давно приготовленную сумку и, вернувшись в гостиную, помог Хельге подняться. Та не смогла разогнуть спину до конца, поскуливая от боли, пронзившей позвоночник. Аккуратно и не спеша они вместе добрались до автомобиля. Лоренцо повернул ключ зажигания. Машина рыкнула и рванулась с места. Пытаясь добраться до больницы как можно скорее, но при этом соблюдать осторожность, Романо напряженно всматривался на дорогу. Но это получалось не всегда, потому что очередным всхлипом или стоном Хельга невольно переводила его внимание на себя. Движение на улицах Хиллвуда было очень оживленным. Как ни странно, ни одной пробки на пути четы Романо не встретилось. Минуя улицу за улицей, автомобиль приближался к цели. Оставалось только пересечь несколько центральных перекрестков. Остановившись на одном из них, Лоренцо начал постукивать пальцами по рулю, бросив взгляд на Хельгу. Та сильно вспотела и продолжала изредка похныкивать и шепотом ругаться. Светофор загорелся зеленым. Лоренцо нажал на педаль, и, когда они стояли в самом центре перекрестка, Хельга неожиданно громко вскрикнула и пребольно вцепилась в плечо супруга. Романо повернулся и увидел, что у жены отошли воды, а сама она смотрит почти бешеными глазами по сторонам, не в силах сфокусировать взгляд на чем-то конкретном. Как только Лоренцо собрался сказать что-то успокаивающее, они оба почувствовали мощный толчок с правого бока, который отбросил Лоренцо в сторону окна, а Хельгу куда-то в просвет между сидениями. Лобовое стекло жалобно затрещало, покрывшись паутинкой из осколков, которые были скреплены пленкой. Боковое же окно щедро осыпало Хельгу градом осколков. Лоренцо попытался подняться, но второй удар, на этот раз сзади, швырнул и без того сильно помятое авто на шесть метров вперед. Веки мужчины стали тяжелеть, тошнотворное ощущение заполняло голову. Все вокруг мутнело. Последнее, что он выхватил из реальности, было окровавленное лицо Хельги, которая смотрела на него большими голубыми глазами и, собрав последние силы, громко шептала: — Лоренцо… Лоренцо… не уходи… не покидай меня, слышишь?! Он хотел сказать, что никогда не бросит ее, но силы и сознание покинули Романо. Он больше не видел ничего. *** — Доктор Шотмэн! Арнольд резко развернулся, сжимая в руках планшет с документами, которые только что подписал и вопросительно посмотрел на подошедшую медсестру. — Вас срочно просят пройти в операционную. Шотмэн непонимающе вздернул бровь, потому как его смена закончилась еще час назад, а задержался он на работе лишь для того, чтобы разобраться с бумажной канителью. Медсестричка стояла как вкопанная, хлопая ресницами. Отбросив планшет на стол, Арнольд глубоко вздохнул и направился привычным маршрутом до дверей с круглыми оконцами. Девушка в белом халатике поспешно засеменила за ним, по дороге разъясняя ситуацию. — Авария на перекрестке сорок шестой и семьдесят второй. Даже по телевизору уже показали. Семь машин почти смяло в гармонь. У нас все врачи заняты, операции идут. Не хватает рук, очень нужна ваша помощь. Арнольд коротко кивнул, мысленно негодуя по поводу того, что не успеет покурить перед операцией. Никотиновое голодание разносилось по каждой клеточке, заставляя злиться. Однако же на лице Шотмэна как всегда царило бесстрастное выражение. Он стандартно переоделся, вымыл руки и натянул перчатки. Подвинув маску на лице, он вошел в операционную и увидел смесь голубого и красного цветов. Больничная одноразовая ткань была насквозь пропитана кровью человека, лежавшего на столе. Ассистенты и медсестры суетились вокруг, подсоединяя приборы, привязывая пациента к столу. Быстрым шагом в помещение вошел анестезиолог. Шотмэн подошел ближе и бегло взглянул в лицо несчастного. А точнее, несчастной. Беременная женщина в крови лежала на операционном столе, глядя затуманенным взором на яркие лампы под потолком. Ее слезы скатывались вниз, орошая золотистые перепачканные волосы, слегка выглядывающие из-под шапочки. Арнольд замер. Черты лица пациентки были до боли знакомы. — Хельга? — ошарашенно позвал он. Женщина медленно повернула к нему голову, взглянув Шотмэну в лицо. — Арнольд… — прошептала она. — Ты… ты здесь… — Шотмэн заметался. — И ты… О беременности Хельги он не знал ничего. Глубокий шок могла бы наблюдать Романо на лице бывшего любовника, если б не скрывавшая его маска. — Прости… — прохрипела Романо, закрывая на несколько секунд глаза. — За что?! — как-то истерично спросил Шотмэн, ниже склоняясь над Хельгой. Внутри него все дрожало. — Это… это мой ребенок? Романо снова посмотрела вверх. — Я не знаю, Арнольд… но это теперь уже не имеет значения… — Что ты такое говоришь? — Шотмэн, не сдержавшись, прикоснулся к лицу Хельги. — Теперь уже не важно… — сказала тихо Романо. — Это конец… Прости меня… Небесно-голубые глаза снова посмотрели в почти такие же напротив. Ресницы Хельги дрогнули, она судорожно вздохнула и закрыла глаза. Спустя сорок шесть минут из операционной быстрым шагом вышел доктор Шотмэн. Почти ничего не видя перед собой, он спустился во двор больницы, игнорируя удивленные взгляды посетителей, увидевших доктора в окровавленном халате, заливавшего маску, сдвинутую на шею, слезами.