Другая жизнь

Адриан щелкнул зажигалкой и прикурил. Едкий дым проник в его легкие, пропитывая сладким ароматом вишни каждую клеточку на своем пути. Сигарета оказалась между пальцами, длинными и тонкими, как у пианиста. Тонкая струйка дыма слабо затрепеталась, едва различимая в отступающем ночном полумраке. Почти светало. Адриан видел просыпающиеся лучи солнца за краем горизонта, робко обволакивающие высотные здания там, далеко. Где была Сидни? Видела ли она то же, что видит он? Адриан затянулся еще раз и стряхнул пепел прямо вниз, с балкона. Ему было все равно, что внизу могли быть люди. В это безветренное утро пепельный снег едва обрадовал бы их. Но он лишь продолжал стряхивать пепел, снова и снова, пока вниз, непотушенный, полетел окурок. Было тихо, и он слышал собственное сердцебиение. Потом он услышал еще одно – ровное и спокойное. В дверь позвонили. Михаил вошел в квартиру медленным шагом. Лицо его почти не выражало эмоций, но какими-то потухшими казались его глаза, словно мысли его находились не здесь и не с ним. Адриан мог только похлопать его по плечу и хрипло спросить: - Уверен? В ответ ему дампир лишь коротко кивнул. Морою ничего не оставалось, как начать собираться. В общем-то, все было уже давно собрано. Оставалось только взять это с собой. Адриан нашел рюкзак, проверил кредитки и зазвенел ключами. Тишина между мужчинами становилась тяжелой, и он заговорил: - Это всего на пару недель, - зачем-то сказал он, - тем более, мы бы все равно не взяли ее с собой. Михаил как будто пожал плечами. Наверное, эта тема была не той, которую он хотел поддержать. В молчании Адриан закрыл дверь и спустился на парковку. Все это время дампир бесшумно следовал за ним, скорее тенью, чем компаньоном. Несколько раз морой останавливался, пытаясь сократить между ними дистанцию, но дампир останавливался позади него. В конце концов, Адриан оставил попытки и дошел до машины своим шагом. Они сели в подержанную Хонду Маркуса и выехали на дорогу. Никто не говорил. Лишь раз Адриан обратился к Михаилу, спрашивая о местоположении маячков. Дампир следил за картой города, в его руках был новенький планшет, и сообщил, что маячки все еще неподвижны. Остальную часть времени они ехали молча. Тишина прервалась во второй раз, когда они уже припарковались и следили за сдачей арендованной машины. Их новый друг, по совместительству алхимик, затаился в офисе и оплачивал свой счет. Скорее всего, наличными. Оплата происходила достаточно долго, и Адриан успел зазеваться столько, сколько его организм мог вытерпеть. Напряжение постепенно спадало, и морою становилось скучно. В тот момент он явственно прочувствовал всю тяжесть их многолетнего молчания, но прерывать тишину не спешил. Казалось, он должен первым начать разговор, но на самом деле он никому ничего не был должен. Может, он чуть-чуть задолжал Соне. Немного больше задолжал Джил. И невообразимо сколько был должен Сидни. Но Михаил никак не значился в этом списке. Тем не менее, молчание превратилось в такую пытку, что Адриан не выдержал и ляпнул первое, что пришло ему в голову: - Ты так уже делал? - Делал что? – сухо отозвался Михаил. - Сидел в машине и пялил в лобовое стекло? Михаил замолчал. Адриан решил, что он не намерен отвечать, поддерживать разговор и вообще вести себя по-человечески, но дампир все равно ответил: - Вроде того. - Что это значит? – Адриан откинулся на сидении. Намечался хороший разговор. - На службе во Дворе мы следили за безопасностью, - поведал Михаил, - мы сидели на посту и «пялили» в экраны. - Камеры слежения? – выгнул бровь Адриан. Он видел камеры, но его никогда особо не интересовало, что за этим стоит, - вы что, целый день смотрите, как люди ходят туда-сюда? - Это наша работа, - пожал плечами Михаил, - обычно туда садят неопытных. Я там был некоторое время. - Ужасно скучное занятие, наверное, - посочувствовал Адриан, доставая пачку сигарет, - куришь? - Нет. - Зря, - обронил морой и тут же добавил, - при Соне, я, кстати, воздерживаюсь. Видишь, какой я хороший? - Вижу, - сомнительно буркнул Михаил. Адриан закурил. Мысли к нему потекли не совсем радужные. Вроде бы сигареты должны отвлекать. - Извини. - Кури. - Я не об этом, - покачал головой Адриан. Он открыл окно и стряхнул пепел на улицу, - извини за то, что не смог ее защитить. - Я должен был быть рядом с ней, - мрачно отозвался Михаил, - это только моя вина. - Но это я вытащил ее на улицу, - Адриан прикрыл глаза и покачал головой, - я был не в себе. - Ты ни в чем не виноват, - Михаил невидящим взглядом уставился вперед, - в другом случае, они ворвались бы в дом. Ты бы ничего не смог поделать в любых обстоятельствах. Адриан сделал последнюю затяжку и выкинул недокуренную сигарету. - Думаешь? - Думаю, я же сказал, - ответил Михаил, - ей повезло, что ты был рядом. - А если это все из-за того, что я был рядом? – сглотнул морой. Михаил взглянул на него. - Не майся ерундой, - произнес он укоризненным тоном, - повод поругать себя ты всегда найдешь, хотя причин может и не быть. Лучше бы подкачался. Адриан усмехнулся. - Чтобы ты знал, я ходил на пару занятий по надиранию задниц. - Сомнительно звучит, - отозвался Михаил с ухмылкой. - Да, - Адриан рассмеялся, - видел бы ты тренера. - Представляю. Они разговорились как раз к тому моменту, когда алхимик, наконец, покинул офис. Михаил и Адриан тут же замолчали, вглядываясь в каждое движение своего врага. Мужчина поймал такси, они поехали следом. Адриан заволновался: - А вдруг он был там долго, потому что заметили жучок? - Вряд ли, - ответил Михаил, - осмотр машины, как правило, не предполагает поиск устройств слежки. Не думаю, что они залезали под капот. Так, глянули на наличие повреждений. - Ну не знаю, - выдохнул Адриан. Такси остановилось у аэропорта. Алхимик вышел из машины и скрылся в здании. Выждав время, мужчины двинулись за ним. У самого входа Михаил остановил Адриана: - Ты слишком мельтешишь. Дальше – я один. - Так не пойдет, - запротестовал Адриан, но Михаил смерил его тяжелым взглядом. - Все будет под угрозой из-за твоего упрямства. - Держи меня в курсе, - разочарованно буркнул Адриан, пропуская Михаила. Он вернулся к таксисту и потратил на него сотню, чтобы узнать, что «клиент был молчалив и неразговорчив». Настроение полетело ко всем чертям. Он обогнул здание аэропорта и попробовал перелезть через взлетно-посадочную полосу. Его задержали. Он потребовал адвоката и врезал одному из полицейских, и его повели в комнату для «разъяснения обстоятельств». Естественно, через служебный ход, зачем красоваться у парадного? По пути в комнату допросов Адриан углядел сервисную комнату. Затем он честно раскаялся и выплатил штраф, и провожать его никто не стал. Тогда он свернул в сервисный центр и слезно рассказал о потерявшейся племяннице. Как ни странно, он назвал ее Татьяной. Сотрудники нехотя согласились помочь отследить девочку через камеры наблюдения. Там он увидел свою «племянницу», алхимика, и Михаила, притаившегося неподалеку. Когда алхимик двинулся к одному из выходов на площадку, стало ясно, куда он направлялся. Затем Адриан и сотрудники и вправду увидели потерявшуюся девочку на экранах. Это послужило хорошим предлогом побыстрее покинуть помещение. Зазвонил телефон. Наверняка это был Михаил, но Адриан и без него все знал. Он выбежал в зал и тут же купил два билета – себе и Михаилу. Пришлось брать эконом-класс, чтобы избежать случайного столкновения с их другом. В это время алхимик уже садился в самолет. Они сели в самолет немного позже. Потом начался взлет. - Скажи, я хорошо поработал, - довольно протянул Адриан, расстегивая ремень безопасности. - Отличная работа, - смягчился Михаил. - Ого, похвала от самого Теннера, - удивился Адриан. Он откинулся на кресле, - это нужно отметить. Когда подадут закуски? И порции шампанского? - Это эконом-класс, - напомнил Михаил, - никаких излишеств. *** Время ланча подступило незаметно. Казалось, совсем недавно была глубокая ночь, но нет, солнце уже давно слепило в глаза, пробиваясь сквозь тоненькие занавески. Проснуться было все равно трудно. Разбудить помог только запах еды, проникший сюда из-за открытой двери. От сильных запахов до сих пор подступала тошнота. Не самое приятное чувство, с каким можно было проснуться. Соня села в кровати, сонным взглядом обводя комнату. Сначала она показалась ей незнакомой: синие стены, деревянный стол, прикроватная тумбочка и телевизор. Затем цепочка воспоминаний медленно выстроилась в ее голове: это ее больничная палата. Кажется, персональная, кроватей больше не было видно. Соня поднялась с койки, чтобы убедиться. Медленно, неустойчиво она обошла всю палату. Довольно большая для одного человека. Просторная, светлая, уютная. На подоконнике стояли цветы. - Проснулись? Наконец-то, - раздался чей-то голос позади. Соня обернулась. В комнату вошла медсестра, она принесла поднос с едой. Порезанное на четвертинки яблоко, молоко и творог в тарелке. Соня поморщилась. Из коридора в палату проникали совсем другие запахи, но и вид еды вызывали у женщины приступы тошноты. Соня осталась стоять у подоконника, подальше от подноса, и произнесла: - Можете это унести обратно? Я совсем не хочу есть. Медсестра уперла руки в боки и категорически помотала головой: - Вам нужно что-нибудь поесть. Тем более, кальций необходим для беременных. Соня отвернулась к окну, надеясь, что медсестра уйдет, улетит или растворится, главное, вместе с подносом. Однако та особо не спешила. - Миссис Теннер. Я никуда не уйду, пока вы не съедите хоть что-то. - Разве вам должно быть дело? – слабо поинтересовалась Соня, - вы можете оставить поднос и уйти, и я верну вам его позже. Или он нужен вам прямо сейчас? - Вас привезли в мое дежурство, - сообщила та, - это были двое очень обеспокоенных мужчин. Не хотите съесть хоть дольку яблока для одного из них? Действительно. Соня пригляделась к пожилой женщине и вспомнила ее. Кажется, она встречала их в приемной прошлой ночью. Вроде бы. Честно говоря, воспоминания Сони были обрывочными. В целом, вчерашняя ночь запечатлелась в ее памяти, но некоторые детали от нее ускользали. Она знала, где находится, знала, где находится Михаил. Где был Адриан, она уже не помнила, смутно припоминала и то, что делали с ней врачи. Кажется, они требовали от Михаила название введенного аппарата. Но это было в самом начале той длинной ночи. - Меня тошнит, - отозвалась, наконец, Соня. Немного хрипло, - от запаха. От вида. Всего этого. - Ничего, такое случается в таком положении, - успокоила медсестра, - вам нужно хотя бы выпить молока. Вы совсем ничего не ели со вчерашнего дня. Это плохо. Вы в курсе, что должны набрать по крайней мере шесть килограммов к девятому месяцу? Соня покачала головой. Довольно смущенно. Она многого не знала о том, что нужно делать в ее положении. Человеческие сведения о беременности были не самыми первыми в списке ее неотложных дел. Больше проблем доставляла вампирская сторона. Соня приблизилась к подносу и подняла стакан молока. На самом деле, стакан крови помог бы ей намного лучше. Кальция в молоке совсем ничего. Но она все равно выпила его, маленькими глотками. - Вот так-то, - довольно произнесла медсестра, - я сообщу, что ты уже проснулась. Доктор Эрвин к тебе скоро зайдет. Соня вернулась в кровать и укрыла ноги одеялом. На тумбочке лежали книги, немного совсем новых и пару ее собственных. Она взяла одну из них в руки, «жена путешественника во времени». Обложка звучно гнулась под ее пальцами, страницы все еще хранили запах печати. Соня любила запах новых книг. Она пролистала ее, вдыхая аромат, пробегаясь глазами по тексту, но мыслями возвращаясь к Михаилу. Он принес ей девять книг. Как долго он планировал отсутствовать? Она, конечно, понимала, что не вправе требовать его скорейшего возвращения. Сидни нуждалась в помощи, и чем больше людей, ведущих поиски, тем лучше. Тем более, ей было намного спокойнее за Адриана, когда с ним был Михаил. Но… Соня отложила в сторону книгу и опустила взгляд. Так он пропустит все самое важное. А если его не будет весь год? Или он подоспеет только к родам. Он никогда не сможет приложить ладонь к животу, не сможет почувствовать движения. Он не будет поддерживать ее по скользким тропинкам, не увидит ребенка на УЗИ. Она через все будет проходить одна. А если случится выкидыш? Это ей тоже придется переживать одной. Соня приложила руки к лицу, пытаясь сдержать слезы. Она прекрасно понимала, на что шла, когда велела Михаилу следить за маячком. Адриан никогда бы не справился с этим в одиночку. А она сможет. Она сможет, даже если Михаила не будет рядом. Дрожащими руками Соня принялась вытирать слезы. Она была настолько расстроена, что не услышала приближающийся цокот каблуков. Только когда дверь открылась и в комнату вошла женщина, Соня отдернула руки от лица и попыталась улыбнуться. Женщина была ненамного старше ее. Лицо у нее было бледное и слегка вытянутое, с характерными высокими скулами. Глаза отдавали морской синевой, и что-то в них было такое, что располагало. Немного небрежно были уложены и темные волосы, пышные и густые. Она была красивой, и, определенно, харизматичной. Особенным шармом обладала ее улыбка, которая погасла, едва успев появиться. - Вы мой курирующий врач? – пытаясь сгладить неловкость, заговорила Соня. - Да, меня зовут доктор Эрвин, я буду курировать вас на протяжении всей беременности, - погодя ответила женщина. Она прошла вглубь комнаты, переставила стул и села напротив Сони, - как вы себя чувствуете? Ночка выдалась у вас не самая лучшая. - Это уж точно, - улыбнулась Соня, - усталость. Тошнота… - Как долго вас тошнит? – доктор Эрвин положила на колени планшет и вооружилась ручкой. - Только сегодня. - Тогда ничего страшного, это пройдет, - она черкнула что-то в своем планшете, - как ваше общее настроение? Соня повела головой. Врать было бы бессмысленно и бесполезно, но и жаловаться Соня никогда не умела. Она только вздохнула, положила руки на колени и честно призналась, едва сдерживая новые слезы: - Мой муж сейчас на срочной службе. На неопределенный срок. Он делает важную работу, и я хочу, чтобы он продолжал работать, - Соня всхлипнула. Она была эгоисткой. Она не должна тосковать по нему, Адриану он нужнее. - Но все же его не будет рядом? – договорила доктор Эрвин. Соня смогла только кивнуть. Голос бы задрожал. - Уверена, он вернется в ближайшее время, - доктор Эрвин нагнулась и положила ладонь на руки Сони, - каким бы важным не было его дело, он всегда будет помнить о вас и о ребенке. Он вернется. Соня снова кивнула. Она начала утирать слезы и выравнивать дыхание, и в создавшуюся паузу доктор Эрвин заговорила вновь: - Понимаю, что вам будет болезненно это вспоминать, но мне нужно знать, что случилось вчера ночью. - А разве мой муж не рассказал все? – удивилась Соня. Она понятия не имела, что говорить, даже не думала о том, что ей надо будет объясняться. Моройка была абсолютно уверена, что Михаил разберется с легендой. Тем более, ему нужно было что-то сказать, когда он привозил ее в больницу. Он бы не оставил ее, после всех событий, разгребать этот мусор. - Я хочу услышать это от вас, - мягко настояла доктор Эрвин. - Зачем? Разве переслушивать все по два раза имеет смысл? – Соня напряглась, - в вашей компетенции просить подобную информацию? Этим занимаются соответствующие органы. Врач рассмеялась, но глаза ее оставались серьезными. - Не защищайтесь, я не собираюсь на вас нападать, - сказала она, наконец, - видите ли, в моей компетенции подавать звонки в «соответствующие органы». Например, при огнестрельных ранениях. Сейчас, на наш с вами случай, у меня есть некоторые подозрения. Я хочу послушать вас, пока вашего мужа и брата нет рядом. Братом, вероятно, представился Адриан. Они бы сошли за родственников, с их ростом и телосложением. - Брат и муж не представляют для меня опасности, - благодушно улыбнулась Соня. Даже сама мысль об этом была абсурдна, - то, что произошло, не было их виной. - А что произошло? – продолжала допытываться доктор, - вы избегаете деталей, - она улыбнулась в ответ, - поймите, я хочу для вас лучшего. Просто пока не знаю, в каком вертеле вы вертитесь. Это уж точно. Тот вертел, на котором вертелась Соня, доктор Эрвин даже не видела. Чего не ведала Соня, так это то, что наплел ей Михаил. Если их истории будут различаться, то это будет подозрительно. - Я не хочу об этом говорить. Не хочу вспоминать то, что было. При одном упоминании о том, что произошло, у меня начинается головокружение, - попыталась отвести тему Соня. - Ладно, отложим этот разговор на потом, - согласилась доктор Эрвин, - но моя следующая тема вам тоже не особо понравится. Почему вы не состоите на учете? - Мы записались на двадцатые числа, мест до этого не было. Нам удалось попасть на прием к врачу, просто убедиться, что с ребенком все хорошо, и получить первые рекомендации. - Беременность у вас с осложнениями, - сообщила доктор, - вам необходимо будет сдать анализы на патологии. Завтра, с утра. - Есть опасения? – заволновалась Соня. - Опасения всегда есть. А теперь пройдемте со мной. Мне необходимо провести заметки для учета. До ужина Соня, наконец, получила кровь. Оплаченная Адрианом VIP-палата (стоимость которой Соня и Михаил пообещали возместить, и стоимость которой Адриан отказался от них принимать) существенно упрощало «кормление». Кормилица записалась как ее тетушка. Кажется, доктор Эрвин она не понравилась. Уж слишком она плавала в облаках и мало интересовалась судьбой Сониного ребенка. Но мало ли какими бывают родственники? После отбоя Соня долго не могла уснуть. Все-таки проснуться в четыре дня и уснуть в десять было слишком жестоко. Она поворочалась в кровати, думая то о ребенке, то о Сидни, то о Михаиле. Она опасалась, что у ребенка выявят патологии. И хотя это никак не повлияло бы на ее любовь к нему, она боялась, что они не смогут поднять его на ноги. Матери Михаила давно не было в живых, с отцом были довольно сложные отношения, если таковыми можно назвать отсутствие отношений в принципе. У кузины, Эмили Мастрано, было своих проблем достаточно. Мысли о Сидни навевали еще больше волнений. Соне было противно оставаться в стороне, но осложненная беременность сильно ограничивала ее в действиях. Она мало чем могла помочь – без магии, без полноценной силы. Ей нельзя было уставать, много ходить, много сидеть, прыгать, бегать. Она не могла летать на самолете. Она была бы балластом в активных поисках Сидни. Но так или иначе, бездействие ее убивало. Соня поднялась с кровати, накинула халат и выглянула в коридор. Там было светло, но пусто, кроме единственной дежурной медсестры. Она была молоденькая, наверное, едва закончившая интернатуру. Увидев Соню, она жутко перепугалась: - Какие-то жалобы? Что-то болит? Кровотечения? – затараторила она на высоких тонах. - Нет, все впорядке, - мягко успокоила ее Соня. Моройка приблизилась к ней и положила руки на стойку. - Просто не спится. - Вам лучше вернуться в постель, - посоветовала медсестра. - Может, я составлю вам компанию? Я могу чем-то помочь, - попросилась Соня, - тут, наверное, немного жутковато. Или хотя бы скучно. - Немного жутковато, - согласилась медсестра. Она помешкалась, потом вдруг схватила стул и вынесла стул за стойку, - вы присаживайтесь, стоять долго нельзя. Постепенно Соня перебралась и на другую сторону. Это произошло на второй час, почти в полночь, когда Соня и Элли, так звали медсестру, успели разговориться и проникнуться друг другу симпатией. Где-то к часу ночи Соня начала помогать Элли протирать пробирки, расфасовывать анализы, раскладывать карты больных. Когда Элли занялась документацией, Соня уселась на полу, в окружении листов на выброс, и бездумно перебирала их. - А кто вчера дежурил, ты не знаешь? – спросила у нее Соня, вдруг вспомнив о пожилой медсестре. - Миссис Пауни, наша старшая, она действительно самая старшая, - тут же отозвалась Элли, - у нее стаж… сколько там было лет? – она призадумалась, закусив ручку, которой писала, - лет 40, наверное? Ты ей очень понравилась. Она о тебе так хлопотала! - Миссис Пауни… - медленно протянула Соня, - надо запомнить… Она провела рукой по листкам вокруг себя, все еще в мыслях о миссис Пауни, как вдруг перед ней мелькнуло ее имя. Она пригляделась и вытащила из кучки других тот самый лист. Он был исписан от руки, хаотичные записи шли то вдоль, то поперек – цифры, адреса, обрывки предложений. Почти все подверглось сокращению – записи были короткими, похожие на заметки. И только одна запись, в каше всех остальных, была намного длиннее остальных. «С. Теннер – Д. Стэнтон». Конечно, мало ли было С. Теннер в этом городе, но Соня все равно спросила, держа в руках этот лист: - Ты не знаешь, что это? Элли обернулась через плечо, прищурила глаза и кивнула: - Да, это доктор Эрвин. У всех главврачей есть свои блокноты, а у нее все нет, и нет, хоть дари ей эти блокноты. Вот и черкает она, чтобы не забыть, или когда говорит по телефону, или просто решает что-то, или не может решить, в общем, на всяких листах, что под руку подвернется. Переверни, посмотри, видишь? Соня посмотрела на обратную сторону. Заявление об увольнении на имя главврача. - Так доктор Эрвин – главврач? - Да, а ты не знала? - И откуда у тебя ее листы? - Это мусор, - махнула рукой Элли, - доктор Эрвин слаживает мусор в отдельную колонку, чтобы мы потом забрали. Всякие бумаги. Мы сдаем их на макулатуру. Вообще, она придумала это… Элли продолжала тараторить, но Соня уже не слышала ее. Все ее мысли были сконцентрированы на этом предложении. «С. Теннер – Д. Стэнтон». Что бы это значило? - А у нас в больнице есть мой однофамилец? – поинтересовалась Соня. - Не знаю, это надо смотреть, а что? Что-то интересное? – Элли двинулась было к ней, но Соня выкинула лист в общую кучу, - да нет, просто самой любопытно. Хочу выяснить, стоило ли брать фамилию мужа, - выдумала она, - ну, знаешь, моя фамилия более редкая. А у мужа, похожа, самая обычная. - Да, вот, знаю я один случай… Когда Элли вернулась к документам, Соня вернулась к листу и сложила его в карман. Возможно, это были пустые тревоги. Но ей хотелось проверить. После работы Элли решила помочь Соне и заглянула в список пациентов. Когда Теннеров больше не обнаружилось, она была искренне рада, что Соня не зря взяла фамилию мужа. Но саму моройку одолевали совсем другие мысли. Уже в кровати она думала о том, что мало ли кем мог или могла оказаться эта С. Теннер. Может, родственница доктора Эрвин. Или знакомая. Но все же что-то было в этом. Соня чувствовала это подкоркой.