Искупление

На город опустились сумерки, и особняк главного редактора «Гламура» освещали яркие фонари. Увитые плющом беседки скрывали в своей тени несколько целующихся парочек, официанты убирали со столов остатки пиршества, забытые безделушки и букеты цветов, ветерок колыхал белоснежные скатерти. Шумная вечеринка подходила к концу, многочисленные гости, утомлённые светскими сплетнями и шампанским, начинали расходиться. - О, герр Баллинг, всё было так замечательно, спасибо! - Великолепный приём! - Благодарю, - довольный хозяин улыбался налево и направо, прощаясь с гостями. - Мы с дочерью всегда рады видеть вас снова. Правда, Нора? - Ах, Нора, жаль, что вечер закончился! – к высокой блондинке в красном подошла молодая девушка в голубом платье с глубоким декольте, тёмные волосы каскадом ниспадали на её плечи и обнажённую спину. – Мы так много не успели обсудить! Встретимся на днях? - Розали, с удовольствием, - кивнула Нора. – Можно устроить вечеринку, правда, милый? Она обернулась к мужу и встретила его скучающий взгляд. - Конечно, дорогая, вы с Розали могли бы съездить в клуб, - молодой мужчина без энтузиазма улыбнулся, обнял жену за талию и потянул в сторону стоянки. – Нам пора домой, я устал. - Том, неужели тебе и здесь скучно? – разочарованно промурлыкала его супруга. – Извини, Розали, нам, похоже, пора. - Пока, Нора! Позвони мне завтра, - попрощавшись, Розали направилась к своему спутнику, терпеливо ожидавшему её у резной беседки. Нора с укором взглянула на мужа, но всё же поспешила вслед за ним. Молодая пара села в красный «Порш». Небо между тем совсем потемнело: облака скрыли свет народившегося месяца. Залаяли сторожевые собаки. Часы на приборной панели показывали третий час ночи. - Господи, как же я устал! – элегантный супруг Норы завёл двигатель автомобиля и вырулил на дорожку. Длинные волосы юноши тёмной рамкой очертили изящные скулы, волнами ниспадая на узкие плечи, непослушная чёлка коснулась бровей. В янтарных глазах, опушённых густыми ресницами, сквозила скука. – Все эти лицемеры готовы лизать зад твоему папочке, лишь бы заполучить его расположение! - Милый, ты слишком строг! – Нора грациозно выпрямила спину и развернула к себе зеркало дальнего вида, желая полюбоваться своим безупречным макияжем. Она казалась выше мужа, длинные светлые волосы были уложены в замысловатую причёску, элегантное красное платье, подобранное в тон автомобиля, не скрывало несколько мужской склад её фигуры. На руках женщины поблёскивали многочисленные браслеты, на шее – несколько золотых цепочек. – Всё прошло не так уж и плохо! - улыбнулась она. - О, да! Тебе повезло: ты общалась с моей сестрой! А я вот весь вечер не мог отделаться от этого идиота-неудачника Карпа! Зачем я только взял его в помощники?! - Том, ты сам говорил, что хочешь помочь другу... - Ах, Нора, это была минутная слабость, - юноша подавил зевок. – Моя сентиментальность меня погубит! Я зарёкся помогать слабакам! - О, Гвидо не виноват, что его папа не мэр города! – внезапно вступилась за заместителя мужа Нора. - Я совсем не то имел в виду! – закапризничал юноша. – Я выбился в люди, не пользуясь положением отца! «Ну, конечно! - подумала женщина. – Ты женился на мне! Это мой отец вытащил тебя из деревни!» - Том, милый, - произнесла она вслух, – забудь про этого пингвина Гвидо! Едем домой! Томас вздохнул и нажал на газ: красный кабриолет понёсся навстречу ветру, разрывая ночные сумерки... Гвидо был школьным другом Тома и всюду за ним таскался. Не имея особых талантов, Карп всегда надеялся на друга и порой злоупотреблял его добротой. Месяц вышел из-за облаков и слабо осветил салон автомобиля: лунные искорки заиграли в глазах юного аристократа. К слову сказать: молодой человек был младшим сыном мэра Кобленца. В меру амбициозный и немного заносчивый, он мечтал добиться успеха в жизни, чтобы отец мог им гордится. Однако в забытом Богом Кобленце подобные желания неисполнимы, поэтому, окончив школу, юноша переехал в Гамбург. Там, благодаря потрясающей внешности, он почти сразу познакомился с девушкой. Нора Баллинг была чистокровной немкой, её отец оказался главным редактором дорогого глянцевого журнала. В основном издание ориентировалось на гламурную молодёжь, на изнеженных девушек, привыкших следовать самым невероятным модным тенденциям и верить немыслимым сплетням. В журнале было мало полезной информации для простого обывателя, зато наследницы миллионов могли найти в нём советы по знакомству с выгодными женихами, многочисленную рекламу дорогой косметики и последние новости из жизни мировой элиты. Ничего особенного, но глянцевый журнал приносил бешеный доход. Рассудив, какие выгоды сулит ему знакомство с Норой, Том начал ухаживать за девушкой. Если получится устроиться в редакцию «Гламура», это будет неплохим стартом на пути к мечте! Престижная работа открывала для молодого человека множество перспектив: добросовестный и трудолюбивый, прекрасно воспитанный и обаятельный, в будущем юноша вполне мог создать собственный журнал и достичь желаемой независимости. Поначалу Нора не выразила особого восторга от знакомства с провинциалом, не впечатлило девушку и то, что Томас Андерс был сыном мэра «захолустья», но всё же она решила не отталкивать парня: её заинтересовала его невероятная красота. Неожиданно для себя Нора приняла ухаживания юноши, и через три месяца они поженились. Господин Баллинг, приятно удивлённый внешностью и прекрасным вкусом зятя, с радостью взял его на работу в редакцию на должность журналиста. Обладая литературным талантом, Томас писал статьи о моде и разнообразные истории из жизни Германии, любопытные, на взгляд его тестя. Со временем Томас устал от жизни в золотой клетке: работа надоела, вечное нытьё жены испытывало на прочность его нервную систему. На первый взгляд выгодный брак не принёс ожидаемых результатов. И всё же Андерс нашёл лазейку: он любил отдыхать от назойливого общества Норы ... в гей-баре на окраине Гамбурга. Там он предавался отдыху и всевозможным удовольствиям, с лёгкостью знакомился с красивыми и приятными парнями крепкого телосложения. Обычно знакомство продолжалось на съёмной квартире, которую Том арендовал подальше от дома. Очень скоро Нора стала замечать безразличие супруга и требовать внимания. Она закатывала ему грандиозные скандалы и истерики. Томас привык к подобным представлениям и в разгар очередной ссоры старался улизнуть в любимый клуб, ссылаясь на занятость. К счастью, Нора не догадывалась о похождениях мужа и была уверена, что он работает над очередной статьёй, в то время как Томас стонал в объятиях мускулистых партнёров. Раньше, когда Андерс только начал посещать гей-бар, он требовал ласки от своих любовников, но чем дальше заходили измены, чем чаще он менял парней, тем более грубый секс предпочитал. Томас полюбил боль. По словам психолога, к которому Нора записала мужа, юноша себя наказывал: боль была своего рода подсознательным самобичеванием, оправданием за жизненную ошибку, приведшую в тупик. Больше Том к врачу не ходил. - О, господи! – опять вздохнул Томас, следуя в дом за супругой. – Уже почти четыре, я не высплюсь… - Тебе нужно рано вставать, дорогой? – Нора пригладила густую шевелюру мужа. - Да, милая, мне завтра на работу к восьми утра. - Зачем? – приподняла бровь Нора. - Работать, - поморщил нос Андерс и театрально взмахнул рукой. Что же ещё ему делать в редакции журнала? - Неужели? – засмеялась Нора. – Ты только этим и занимаешься! - А что мне ещё остаётся? – сварливо произнёс молодой мужчина, отбросив назад непослушную прядь волос. - Ложись спать, я тебя разбужу! Ночью ему снилась луна, которая заливала светом ощетинившуюся лесом гору. Тучи клубились на горизонте, и только искорка света, словно маячок, горела где-то на краю земли, почти недостижимая, но такая яркая. В последнее время он очень часто видел этот сон. Утром Андерс приехал в редакцию «Гламура». На его свежем смуглом лице не было и следа недавней, бурно проведённой вечеринки. Сапоги из последней коллекции лучшего дизайнера, купленные в бутике Гамбурга, тесные синие джинсы, белая рубашка и новая кожаная куртка великолепно облегали стройную фигуру. Он поднялся на второй этаж и кивнул секретарше. Начался обычный рабочий день, не отличавшийся от миллиона других, проведённых в душной ловушке офиса. С самого утра у Томаса всё валилось из рук. Он вовремя не сдал статью, которую писал уже вторую неделю. После обеда накричал на Гвидо, ни за что - надо же на ком-то отыграться! Едва дождавшись вечера, Андерс позвонил жене и сказал, что задержится. Ему просто необходимо развеяться – Томас сел в машину и поехал в любимый клуб. Уставший юноша коротал вечер в баре, выискивая очередную жертву своих чар. Жертва не заставила себя долго ждать. - Привет, - к столику брюнета подошёл симпатичный парень: шатен, высок ростом, невероятно голубые глаза загадочно блестели на бледноватом лице, на полных губах играла улыбка. – Можно присесть? - Присаживайся! Я Томас, а как тебя зовут? - Вольф Спонхайм, я приехал из Швейцарии, - улыбнулся незнакомец. – Что будешь пить? - Мартини со льдом. После бара поехали на тайную квартиру. Едва захлопнулась дверь, Вольф сжал Томаса в объятьях. Юноша застонал, потянувшись к нему губами. - Какой ты горячий! – прошептал новый любовник и впился в рот Андерса жадным поцелуем. Вместо ответа журналист потащил Вольфа в спальню. Быстро освободившись от одежды, они рухнули на постель. Томас, раздвинув бёдра, продемонстрировал любовнику воина, восставшего между стройных смуглых бёдер. - Хочешь его? – соблазнительно улыбнулся юноша, поглаживая член. - Нет, я не сосу, - хохотнул Вольф. - Лучше покажи, что ты делаешь, когда у тебя стоит! - Извращенец, - Андерс пробежал пальцами по своему напрягшемуся стволу и стал ласкать себя. Вольф не спускал жадного взгляда с его органа, любуясь идеальной формой: член Томаса казался довольно большим, прямым, словно рыцарское копьё, с аккуратной красивой головкой. Спонхайм не мог не дотронуться до этого совершенства. Том откинул голову, наслаждаясь прикосновениями жёстких губ Спонхайма к своей шее. А потом Вольф овладел им. Грубо, причинив сильную боль. Том пытался сопротивляться, но швейцарец не скоро его отпустил, со звериной страстью преследуя собственный оргазм. - Вольф, мне больно! Прекрати! - Твоя растраханная задница ещё чувствует боль, смазливая шлюха? – прошептал он. - Что ты сказал? – опешив, Андерс забыл о неприятных ощущениях, которые испытал всего минуту назад, и спихнул с себя швейцарца. - Я знаю, кто ты. Да, господин Андерс, вернее, Баллинг! Давно мечтал отыметь твоё холёное тело! Все вы одинаковые, твари пригламуренные! - Что ты себе позволяешь?! – Том хотел ударить любовника, но тот ловко перехватил его руку. - А вот мои старания придётся оплатить, – злорадно засмеялся Вольф, – иначе твой богатый тесть узнает о забавах своего дорогого зятя! Сердце Томаса сжалось: развлекаясь с парнями, он никак не думал, что однажды нарвётся на шантажиста. - Сколько? – ледяным тоном спросил он. – Назови цену! - Думаю, сто тысяч вполне удовлетворят мой аппетит, - ухмыльнулся Вольф. - А если я пойду в полицию? - Валяй, – шатен подхватил с пола куртку и бросил на обнажённые бёдра Томаса телефон, – звони! Только вот кто тебе поверит? Знаешь, какой срок за проституцию, малыш? И что с такими сладкими делают в тюрьме? Андерс молча выписал чек. Теперь придётся объяснять Норе, куда он дел такую внушительную сумму. - Я знал, что ты согласишься, - Вольф забрал чек и нежно поцеловал Андерса в губы. Ответом была пощёчина. - Надеюсь, ты навсегда исчезнешь из моей жизни! - О, разумеется, – шатен оделся и неторопливо вышел за дверь. Томас ещё долго сидел на постели, истерзанный, униженный, ограбленный. Казалось, случайные знакомства инкогнито не могли причинить вред, но, похоже, судьба решила распорядиться иначе... Какого чёрта к нему принесло эту грубую мразь, посмевшую требовать денег?! Однако раздражение быстро угасло, и капризные губы скривились в довольной усмешке: - Ты хороший любовник, Вольф, жаль, что ты был со мной ради денег! Ночью он снова видел тот же сон, только лес казался ближе. Том разглядел границу реки, туман, клубившийся над вершиной высокой горы, и полную луну в небе. Что-то непреодолимо тянуло, манило его в таинственную, окутанную мраком чащу, звало по имени… или это шелест ветра в листве? Вдали ухнула сова… Андерс проснулся. Стрелки часов показывали без десяти семь. Нора ещё спала. Томас выбрался из-под тёплого одеяла и направился в душ. Побрился, постоял под прохладными струями воды, вдыхая аромат любимого шампуня, неторопливо высушил волосы, оделся и спустился в столовую. Нора уже готовила традиционную яичницу и его любимые булочки с ветчиной. - Завтрак почти готов, - она звонко поцеловала супруга в щёку. Муж молча кивнул.