Искупление

– Милый, ты в порядке? – взглянула она на мрачного Андерса. – Да, дорогая, просто я устал. – Уверен, что дело только в этом? – А в чём ещё может быть дело? – огрызнулся Томас, с каждым днём жена раздражала его всё больше. Бесконечные расспросы, разговоры о вечеринках и бутиках изматывали парня, а раздражение копилось, рискуя вылиться через край. – Например, в синяках на твоей роскошной заднице... Откуда они взялись?! – Нора совсем недавно начала подозревать мужа в изменах. Едва уловимые ароматы одеколона и табака. Всё бы ничего, но они каждый раз новые. И телефонные звонки. Стоило Норе поднять трубку, сразу же следовал отбой... А вчера вечером, когда Томас уснул, она заметила тёмно-лиловые следы на его бёдрах, и поняла, что её догадки верны. – Твои вечные расспросы мне надоели! – Томас отбросил вилку и вышел из столовой. – Кто она, Том?! – жена нагнала Андерса у дверей и вцепилась ему в плечи. – Кто она? – Что ты вечно какой-то бред придумываешь?! Какие любовницы? Я целыми днями на работе, до самой ночи! – он освободился от её рук и надел куртку. – Неправда! Я спрашивала у отца, ты всегда уходишь в семь, а домой возвращаешься около одиннадцати! – по щекам Норы текли слёзы. – Даже если и так, я не имею права сходить с друзьями в бар?! – Каждый день ты ходишь в бар, да? Том, мы с тобой женаты почти год, спим в одной постели, но вся наша личная жизнь сводится к банальным поцелуям!.. – Нора, твои вечные истерики и головные боли меня не возбуждают! – парировал юноша. – А что тебя возбуждает? Друзья в баре?.. – Нора осеклась: внезапная догадка заставила её на секунду замолчать. –... Ты изменяешь мне с мужчиной?! Конечно, ты же так дорожишь своими друзьями! Хорошо тебе с ними?! – воскликнула она. – Отстань! – Томас оттолкнул от себя плачущую супругу. – Скажи мне правду, Том!!! В ответ Андерс хлопнул дверью, красный «Порш» стремительно скрылся за поворотом. Нора покачнулась и осела на пол, было больно и холодно, как будто тупым клинком ей нанесли смертельную рану. Шок, обида и брезгливость наполнили всё её существо – Томас предпочёл случайные противоестественные связи нормальной семейной жизни! Наверняка, снимает парней на улице, жмётся с ними где-нибудь в третьесортных отелях, а потом целует свою жену губами, которыми всего полчаса назад… страшно представить, чем Том мог заниматься с любовниками! Неужели она так плоха, что Томас ищет удовлетворения в лапах волосатых мужиков? Нора легла на пушистый ковёр и свернулась в клубочек. Подумать только, она поверила клятвам этого двуличного чудовища, приняла его предложение! Какой позор! Девушка закрыла сухие глаза, плакать больше не было сил, в сознании мелькали чёткие образы: её любимый Том извивается в объятиях огромных, мускулистых, безликих парней. Чуть позже, придя в себя, она позвонила отцу.

***

Едва Томас вошёл в кабинет – его вызвал к себе Баллинг. Чертыхаясь, юноша поднялся на этаж выше. – Я к господину Баллингу! – кинул он секретарше. – Господин Баллинг ждёт вас! – любезно улыбнулась девушка. – Доброе утро! – Андерс поприветствовал тестя крепким рукопожатием и сел в указанное кресло. – Доброе утро, Том. Кофе будешь? – не дожидаясь ответа, главный редактор распорядился сварить кофе. Баллинг был высок, широкоплеч и несколько худоват для своего роста; светлые прямые волосы, волевое гладковыбритое лицо, хитрый взгляд серых глаз – на вид лет 50 с лишним. – Да, спасибо! Что вы хотели? У вас появились какие-то новые пожелания? – вежливо начал Томас. – Нет, – Баллинг дождался, пока секретарь оставит напитки и покинет кабинет. – У меня к тебе деликатный разговор. – И какой же? – подозрительно поднял бровь Андерс: юноша не был любителем задушевных бесед с тестем. Баллинг прокашлялся. – Том, тебе не кажется, что ты… несколько несправедлив к моей дочери? – Что? – опешил журналист. – Да, она звонила мне. Я понимаю... Не перебивай меня! Я понимаю: жизнь с ней не сахар, ты приехал из провинции, а Нора родилась и выросла в большом городе... Конечно, вы оба ещё слишком молоды и вспыльчивы, но это не даёт тебе никакого права изменять жене! – С чего вы взяли, что я изменяю Норе? – покраснел Андерс. – Том, я разговаривал с дочерью несколько минут назад... – Мужчина сделал многозначительную паузу. – Ты обидел её. Том, если тебе надоело жить с Норой, если твоя любовь угасла, хотя я сомневаюсь, что она вообще была, разведись, не мучай мою девочку! – Господин Баллинг, я… я не изменяю ей! Не знаю, с чего она это взяла! – воскликнул Томас. – Насколько я понимаю, у неё есть повод усомниться в твоей верности, – внимательно посмотрел на зятя Баллинг. – И весьма убедительный повод! – Вы о синяках? О, боже, – парень в замешательстве потёр лоб, – накануне я поскользнулся в ванной и упал, она же решила, что ссадины – следствие бурной ночи с мужиком! – Допустим, – кивнул Баллинг, – тогда зачем кричать, оправдываться? – Я устал! Устал от расспросов дома, на работе, в гостях! «Как ваши дела, господин Андерс? Как работа? Как супруга?»… Томас откинул за плечо непослушную прядь волос и пригубил кофе, чтобы немного успокоиться и не взорваться в присутствии тестя. – Да, в последнее время ты слишком нервный, – усмехнулся Баллинг, не обращая внимания на раздражение зятя. – Тебе нужен отдых. – Мне некогда отдыхать! – скривил губы юноша. – Я дам тебе отпуск. Приказ уже подписан, – Баллинг протянул Томасу конверт. – Это твои отпускные и билет на курорт к берегам Кенигсзее. Отвлечёшься, развеешься... Позанимаешься планеризмом… – Господи, этого мне ещё не хватало! – взялся за голову юноша: больше всего на свете он боялся высоты и непредвиденных обстоятельств, вынуждавших куда-то лететь или, не дай бог, карабкаться по скалам. На то у него были веские причины: в детстве, сопровождая отца в деловой поездке, Том едва не вывалился из вертолёта, когда хотел взглянуть на стремительно удалявшуюся землю. – Ладно, забудь про планер, осмотришь достопримечательности, послушаешь местные легенды. Четыреста лет назад в тех местах водился жуткий оборотень. Сейчас он спит, усмирённый силой заклятья! – шутливо продекламировал Баллинг и продолжил. – Он убивал людей, Том! Рядом с заброшенным замком находили растерзанные тела молодых темноволосых юношей, удивительно похожих друг на друга, по какой причине оборотень выбирал именно их, неизвестно... Говорят, кто-то украл у него древнюю вещицу. – Хорошее место для отдыха! – фыркнул Андерс. – Том, ты один из лучших корреспондентов нашего журнала и необычайно ценный сотрудник для издательства! Твоя рубрика бьёт все рекорды! Но с таким настроением, как сейчас, ты не сможешь нормально работать, поэтому настойчиво рекомендую отдохнуть! Рейс до Мюнхена через два дня. – Что я буду делать в горах в конце апреля?! – Тебя ждёт незабываемый отдых! Приедешь, расскажешь страшную сказку с подробностями: напугаем наших девочек! Хватит им про мускулистых красавцев читать. - Вы действительно считаете, что кто-то заинтересуется подобным бредом?! – Это не бред, а часть фольклора, Том. Расслабься и прими правильное решение! Моя дочь нуждается в тебе, цени её любовь! – Вы все помешались на мне? – воскликнул Томас. В ответ Баллинг наиграно рассмеялся. Разговор с зятем заставил его задуматься: похоже, дочь права – мальчишка явно с гомосексуальными наклонностями. Это чувствовалось в каждом жесте, в каждом движении: грациозная походка, соблазнительная улыбка, привычка кокетливо морщить нос... И самое главное: абсолютное отсутствие интереса к супруге. Они женаты больше года, а Нора видела мужа голым всего один раз. Нет, синяки не от коврика в ванной! Этот проходимец спит с мужиками. Как только приедет из отпуска, надо будет от него избавиться, пока правда о его настоящей ориентации не стала достоянием бульварной прессы. Баллинг живо представил заголовки газет: «Дочь главного редактора популярного журнала вышла замуж за гея!» Такого позора семейство Баллингов не перенесёт. Заплатить ему за развод, и пусть убирается в свой Кобленц! – Боже, почему я должен ехать в это захолустье?! – воскликнул Томас, вернувшись в свой кабинет. – Что случилось? – в комнату заглянул Гвидо Карп, неприметный молодой человек, школьный друг и протеже Андерса. – Баллинг опять тебя куда-то посылает? – Да, Гвидо! – недовольно поморщился Томас. – На этот раз он превзошёл себя: отправляет в какую-то деревню собирать местный фольклор и летать на параплане! – Хочешь, я с тобой поеду? – предложил Гвидо, всегда спешивший на помощь другу, даже когда тот не просил. Томаса ужаснула идея оказаться на неделю в обществе занудного, назойливого, вечно потеющего Карпа. – Нет, Гвидо, останься здесь за меня. Я один справлюсь. Надеюсь, я не превращусь в сосульку и не провалюсь в медвежью берлогу! – Хорошо, как скажешь. За два дня он передал дела Карпу, не без злорадства предвкушая, сколько непоправимых бед натворит этот недотёпа. Общества супруги Томас старательно избегал. Слишком долго он терпел её капризы, сопровождал на скучных вечеринках, поддерживал лишённые смысла беседы. И вот благодарность: побежала жаловаться отцу на измены мужа! Интересно, чего ждала эта избалованная красотка? Думала, он будет ползать за ней на коленях, ежедневно клясться в любви, которой нет? И что она сделала для того, чтобы муж чувствовал себя счастливым рядом с ней? Абсолютно ничего! Причёски, маникюр и модные шмотки занимали её гораздо больше. Быстро проглотив завтрак, Андерс надел удлинённую осеннюю куртку, сунул в карман мобильник, отправил в сумку фотоаппарат и с прохладцей поцеловал жену. – Пока, Том! Юноша не ответил. Вышел из дома и сел в такси: автомобиль неторопливо покинул территорию особняка.