Искупление

Он шевельнулся, поёжившись под порывом холодного утреннего ветра. Шелест листвы проник в проснувшееся сознание. С трудом разлепив глаза, огляделся. В первый миг зажмурился от слепящего блеска солнечного диска, наполовину поднявшегося над горизонтом. Утренний свет вернул миру яркие краски, стерев очарование ночи. И лишь над озерком клубился густой туман, будто прятал одному ему известную тайну. С трудом, превозмогая боль и онемение в теле, Дитер сел и посмотрел на себя. Одет в какие-то лохмотья: рваные брюки и рубашку, которая напоминала кусок швейцарского сыра: сплошные дыры, сквозь которые просвечивало мускулистое тело. Парень дрожал: он замёрз от утреннего ветерка, босые ноги особенно сильно страдали от прикосновения с ещё прохладной землёй. В голове крутились воспоминания: сначала он долго спал. Так долго, что успел разучиться ходить. Он проснулся от дикого голода и желания пролить чью-то кровь. Потом долго рыскал по лесу, выслеживая добычу. Наконец, он настиг жертву, разорвал её в клочья… Потом было очень больно и наступила темнота. Тишбейн встряхнул светлыми волосами, убрал со лба непослушную чёлку и оглянулся. Первое, что бросилось в глаза – истерзанное тело, до боли знакомое… в глазах потемнело, к горлу подкатил ком. Дитер, поднявшись, подошёл к юноше и опустился на колени. Пригладил волосы, коснулся пальцами холодного лба, безжизненных губ и бросил взгляд на ужасные увечья. В памяти всплыл полный боли крик Берндхарда. – Берни, что я наделал! – старший брат заплакал и принялся целовать изувеченную руку юноши. – Берни, брат мой! Я… я убил тебя… опять… Дитер сел, заключил Томаса в объятия и стал укачивать, словно ребёнка, целуя его лоб и щёки. Прижал голову брата к своей груди и рыдания вырвались из неё, как магма из жерла вулкана. Дикая, нечеловеческая боль захлестнула его сердце, погрузила душу во тьму отчаяния. – Почему? За что? – сквозь рыдания взывал он к хранившему молчание миру. – Почему я обречён заключать в объятия тело только мёртвого брата? Почему я не могу коснуться его теплых губ, прильнуть к его груди, услышать его нежный голос, заглянуть в его живые глаза? За что я проклят?! Но деревья присмирели, не смея шелестом листьев прерывать полный отчаяния монолог. – Берни, прости меня! – блондин поцеловал холодные губы Томаса, словно этот поцелуй должен был вдохнуть жизнь в тело юноши. – Прости за ту боль, что причинил тебе опять! Как я хочу услышать твой голос! Ну, почему ты не дождался меня, Берни? Раздался мерзкий смешок. Из кустов вышел согбенный временем старик. На его спине красовался отвратительный горб, седые космы закрывали часть лица, из глазниц сочился гной. Кривые пальцы с обломанными ногтями держали суковатую палку. Лохмотья скрывали тщедушное тело древнего колдуна. – Ты ничего не понял, Тишбейн? – заскрипел колдун, распространяя зловоние. – Ты думал, что мог безнаказанно отобрать чужую жизнь и заставить старого отца проливать бесчисленные слёзы по убиенному тобой юному отроку? – Мой брат молил тебя о прощении, ведьмак! – крикнул Дитер, и по его щекам полились тёплые слёзы. Но его боль лишь вызвала беззубую усмешку призрака. – Сколько можно нас мучить? Да, я убил твоего сына! Я! Но причём тут мой брат?! – Я много лет пытался избавиться от боли, рождённой потерей моего сына. Якоб был самым дорогим существом в моей жизни! Но тебе неведома была боль утраты! Так познай же её, прижимая к груди дорогой твоему сердцу трупик! Да, решимость и храбрость твоего брата впечатляют, но это не будет оправданием ни ему, ни тебе! – Но твой сын убил нашу сестру, – прошипел Дитер. – Я тоже вправе был потребовать оплатить этот счёт! – Ваша блудная сестра сама прокралась к Якобу! В этом нет вины моего сына! – Даже если и так, но мы сполна оплатили твою цену! – Нет! Ещё нет! Я хочу, чтобы вы мучались ВЕЧНО! – захохотал колдун, глядя, как Дитер целует локоны младшего брата. – Можете сколько угодно пытаться вырваться из западни, ваши усилия будут тщетны! – Неужели, дорогой мой супруг? – на поляну вышла старушка, одетая в изношенное платье, замусоленный передник и старую обувь. Её седые волосы закрывали всю спину, серебрясь в лучах солнца подобно снежной шапке на вершине горы. В глазах светилась насмешка. – Ты так уверен в нерушимости своих заклятий? В глазах старика появилось удивление, потом испуг. – Агнет? А ты тут откуда?! – прокаркал он. – Узнала о твоих чёрных делах и решила пресечь их! Берндхард Тишбейн случайно попался на моём пути, и я поклялась ему помочь в беде! Дитер, онемев от удивления, смотрел за сценой разговора двух колдунов. В том, что пожилая женщина ведьма, он не сомневался. Ещё больший шок он испытал, увидев среди деревьев дракона, притаившегося за спиной ведьмака. Блондин крепче прижал к себе мёртвого брата, словно боялся, что у него отнимут Берни. – Ты не сможешь им помочь! – захохотал колдун. – Этого никто не сможет! Тайну зелья знаю только я! – Ох, дорогой, Берни тоже её знает, - усмехнулась старушка. – Ты, верно, из-за злобы ничего вокруг не замечаешь! Посмотри на горизонт: солнце уже достаточно высоко, а Дитер так и не стал волком! А ведь он должен был обернуться зверем сразу же после того, как увидит Бернда мёртвым. Ведьмак оглянулся, увидел солнечный диск и на лице его отразился ужас. – Но… как?! – Я всегда говорила, что ты слишком туп для колдовства! Берни с помощью Железного Факела, дающего огонь без дыма, проник в тайну, так удачно скрытую тобой под пятном крови моего сына! – Не может быть! – заревел ведьмак и замахнулся на Агнет своей палкой. – Ты бездарен! И сына моего ты пытался направить по дороге Тьмы! Отправляйся к своему учителю, разочаруй его! Ричард, развоплоти его, чего ты ждёшь! Колдун, съёжившись от ужаса, обернулся и увидел дракончика, вышедшего из-за стволов сосен. Ричард расправил крылья, встал на задние лапки и зарычал. Ведьмак захохотал, глядя на кроху. – Что может сделать со мной этот червяк?.. Раздался рёв, полыхнуло пламя и колдун, вскрикнув, превратился в прах, который развеял налетевший порыв ветра. – Я не червяк! – зашипел Ричард, воинственно выпятив грудь. – Я дракон из рода повелителей пламени! – Ох, Ричард, успокойся, – Агнет обернулась к сидевшему на земле Дитеру, который крепко прижимал к груди своего Берни. – Ах, бедный мальчик… Она подошла ближе и протянула руку, намереваясь дотронуться до лба Томаса. – Нет, – прошептал Дитер, прикрывая широкой ладонью голову брата. – Доверься мне, – как можно мягче произнесла Агнет. – Я только посмотрю. Дитер опасливо покосился на подкравшегося дракона, чешуя которого сияла в свете утреннего солнца, словно жидкое золото. Золотистые глаза блестели дружелюбием и любопытством. – Что с ним, Агнет? – приятным низким голосом с хрипотцой произнёс змей. – Я пытаюсь выяснить это. Дитер взглянул на старушку, и, не ощущая тревоги или страха, убрал руку, позволяя ведьме осмотреть тело брата. Агнет, вздыхая, оглядела страшные раны, дотронулась до холодной щеки и потрепала Дитера по щеке. – Ну же, что с ним, Агнет? – дракон подошёл ближе и понюхал лицо юноши, лизнул в безжизненные губы и грустно взглянул в полные боли глаза Дитера. – Он… он умер? – Да, змей, Берни мёртв… – дрожащим голосом Дитер подтвердил догадку Ричарда. – Берни так хотел встретиться с тобой, только о тебе и говорил… Дракончик сел по-собачьи рядом с блондином, опустил голову, и из его красивых глаз полились слёзы, Ричард скулил, словно щенок, потерявший хозяина. Агнет тем временем дотронулась до лба Томаса, закрыла глаза, и что-то беззвучно шептала, потом на её лице появилось удивление столь сильное, что она вскрикнула. – Что? – блондин смотрел на неё с плохо скрываемым ужасом. – Что? – Твой брат… – Агнет пригладила волосы юноши, лежавшего в объятиях брата. – Его дух настолько силён, что до сих пор не покинул тело! Ричард перестал плакать и с надеждой взглянул на старушку. – Что это значит, Агнет? – змей в нетерпении завозил по земле длинным хвостом. – Ему ещё можно помочь! – старушка погладила дракончика по голове. – Но… Берни мёртв, и этого не изменить, – закрыл глаза Дитер, и прижался лицом к холодной щеке брата. – Тишбейн, ты всё ещё хочешь наслаждаться голосом брата? Хочешь взглянуть в его глаза и услышать, как он по тебе соскучился? – в голосе Агнет прозвучали резкие нотки. – Да… – Тогда тебе следует слушать и делать только то, что я тебе скажу! Отнеси брата на край пруда. – Что? Зачем? – Дитер всё ещё пребывал в шоке, рождённом болью утраты, и плохо понимал то, что от него требовали. – Потому, что твоего брата ещё можно спасти, а я стара и слаба, чтобы самой нести его! – она выжидающе смотрела на Дитера, и, видя, как он колеблется, топнула ногой. – Ну же, Тишбейн, время уходит! – Доверься ей, пожалуйста, не отнимай у Берни шанс выжить, – Ричард приблизился к Дитеру и посмотрел на него полными слёз глазами. Блондин бережно подхватил безжизненное тело Томаса и понёс его к озерку, всё ещё укутанному туманом. Там он вопросительно посмотрел на подоспевшую старушку. Агнет вошла в воду. – Теперь иди с ним сюда, – она увлекла Дитера в самую гущу тумана и поддержала голову Томаса, чтобы в нос не попала вода. – Теперь положи его на листья кувшинок и уходи. Дитер заметил ложе из листьев, покачивавшееся на растревоженной глади пруда, но удивляться было некогда. Он бережно положил тело брата на зелёную постель, увенчанную в изголовье цветками, нежные лепестки которых раскрылись, источая аромат. Нехотя оставил блондин юношу. Уходя, оглянулся, пытаясь запечатлеть в памяти прекрасное зрелище – Берни, лежащий на ложе из листьев, вокруг его головы покачивались нежные кувшинки, словно корона прекрасного озёрного принца, который устал, гуляя в сказочных туманах, и прилёг отдохнуть на поверхности подвластных ему вод. Старший Тишбейн вышел на берег и присел на траву рядом с драконом. Блондин поёжился от холода – промокшая одежда прилипла к телу, не защищая от прохладного ветра. Ричард, поглядев на опечаленного, замёрзшего парня, ушёл. Вернулся он, волоча здоровый пень. Едва дотащив корягу до Дитера, пыхнул на неё огнём. Пламя жадно лизало сухую древесину, распространяя тепло. – Спасибо, – прошептал Дитер, не сводя глаз с густого тумана. Ричард пристроился рядом и положил рогатую голову на плечо парня, желая разделить с ним свою грусть. Здорово, просто перед глазами стоит картинка. Кто бы иллюстрацию нарисовал! Может, коллаж получится? Так они сидели долго, глядя в пылающий костёр, и утреннее солнце ласкало их взор. Дитер успел согреться, когда до его слуха долетел голос старушки. – Тишбейн! Эй, Тишбейн! Иди сюда, помоги мне! Блондин сорвался с места и ринулся в воду. В тумане он не без труда отыскал Агнет, благо она продолжала его звать. Дитер подошёл и посмотрел на брата – на щеках Бернда разгорелся румянец, но сам он лежал тихо, не подавая признаков жизни. – Скорее, надо отнести его в тепло! – коротко приказала старушка. Дитер осторожно подхватил на руки беззащитное и хрупкое тело брата, и понёс его на берег. Там он уложил Тома на траву рядом с костром. – Нет, не так, его надо побыстрее отнести в избушку! Ричард, иди вперёд и разожги пламя в очаге, оно, верно, уже угасло! Дракон, порыкивая от волнения, взлетел и скрылся среди густых крон. Дитер шёл по тропинке следом за Агнет, которая показывала дорогу к своему жилищу. Сердце Дитера взволнованно колотилось каждый раз, когда он бросал взгляд на румяное лицо Берни. Наконец, пришли в домик. Там Дитер уложил брата на постель, укутав в три одеяла, словно малого ребёнка, и присел на краешек кровати, разглядывая посвежевшее лицо юноши. – Агнет, что с ним? – спросил он у старушки. – С Берни всё хорошо. Сейчас он спит. Когда твой брат проснётся, ты должен быть рядом! Не бросай его, он ещё слишком слаб… – Агнет! – ахнул дракон и Дитер с тревогой оглянулся на его голос и едва подавил возглас удивления. Посреди комнатки покачивался в воздухе призрак Агнет. – Что с тобой, добрая старушка? – Не бойся, Тишбейн, я выполнила своё обещание и теперь могу уйти на покой. – А как же Берни? – С ним всё будет в порядке, не беспокойся! Проклятье снято и вам нечего бояться. Прощай Ричард, добрый дракон! Береги своих друзей. – Прощай, Агнет, – всхлипнул Ричи и утёр лапкой нос. Агнет подлетела к Тому и коснулась губами его лба, после чего растаяла в воздухе. Дитер со страхом посмотрел на дракона. – Надеюсь, она не ошиблась насчёт Берни? – Агнет была прекрасной колдуньей. – Дракончик посмотрел на лежавшего юношу. – Дитер, твой брат… Блондин взглянул на юношу и на миг забыл, как дышать: Бернд глубоко вздохнул, ресницы затрепетали, и парень распахнул удивлённые глаза. Непонимающим и ещё мутным взглядом он окинул потолок избушки, часть стены, прищурился, глядя на солнечный свет, лившийся в окошко. Парень шевельнулся, ощущая тёплый плен одеял. Недоумевая, нахмурил брови. Дитер радостно выдохнул и юноша, повернув голову на этот звук, увидел рядом с собой светловолосого ангела, сидевшего на ложе. Серо-голубые глаза смотрели с нежностью и любовью, на губах играла робкая улыбка. – Здравствуй, – прошептал ангел. – Я уже в раю? – сглотнув, спросил брюнет. – Мне так хорошо… – Нет, ты всё ещё на бренной земле и, надеюсь, здесь и останешься вместе со мной! – блондин широко улыбнулся и осторожно коснулся пальцами щеки юноши. – Тёплая… Парень терялся в догадках, пытаясь вспомнить, что произошло после того, как он нашёл оборотня в развалинах. Словно из кошмаров, всплыли подробности их битвы, боль, вызванная когтями и клыками зверя, ужас и предсмертный холод. Всё это было так реально – страх и мучения, к которым он шёл так долго по тёмному лесу сквозь сверкающую дымку преломившейся реальности. – Но ведь я умер, – возразил парень. Вспомнив увечья, нанесённые волком, он высвободил из-под одеял руки и принялся их разглядывать. Странно, но никаких следов рваных ран он не обнаружил – вместо этого он ощущал под пальцами шёлк своей кожи, не болело вывихнутое плечо, грудь тоже оказалась цела. С удивлением и страхом посмотрел он на Дитера. – Значит, мне это снится? Юноша опять нахмурил брови, боясь разочарования, если эта его догадка окажется верна. Он так устал бродить один за эти дни, или, может, недели? Годы? Если всё, что сейчас происходит, всего лишь очередной сон, то ради чего он блуждал по лесу, скрываясь от ужаса, шедшего попятам? Он закрыл глаза и тяжело вздохнул, со страхом ожидая ответ. Но собеседник понял его реакцию по-своему. – Ты не спишь, – блондин смущённо опустил взгляд. – Берни, прости меня за ту боль, что я причинил тебе…, прости за ужасные раны и за страх, который ты испытал, за те муки, что ты испытывал столько раз! Прости! Слова пленили слух, проникли в сердце, заставив биться его быстрее. Значит, не сон! Брюнет улыбнулся, с трудом приподнялся и обвил руками шею Дитера, прильнув к его сильному телу. – Мне нечего тебе прощать! Ты страдал больше меня. Я не могу вспомнить всех своих скитаний в этом мире, а ты… ты столько раз видел меня бездыханным! Я скучал по тебе, Дитер!.. Он хотел сказать о многом, слова рвались из его груди, хотелось утешить новообретённого брата, вернуть радость в его серо-голубые глаза, но блондин прервал этот монолог, прильнув к губам юноши в нежном поцелуе. Берни, едва дыша, упивался лаской его губ, не веря в происходящее. Тёплое дыхание обжигало его лицо, крепкие руки сжимали тело в объятиях, реальных, настоящих, более горячих и страстных, чем в множестве снов. Дитер, насладившись робкой лаской любимых губ, коснуться которых он мечтал так долго, которых так не хватало в бесконечной тьме, отстранил брата от себя, крепко удерживая за тонкие запястья, словно хотел убедиться, что его Берни не растает в воздухе и не ускользнёт, подобно утреннему туману, безмятежно спавшему над лужайкой до рассвета. И пристально взглянул в его лицо. В медовых глазах прыгали искорки счастья, на устах заиграла радостная улыбка осознания. Хрупкий юноша понял, что одиночество осталось позади и, пройдя полный страха и боли путь, разгадав загадку своего происхождения, он выиграл главный приз – счастье рядом с любимым человеком. В своей любви к Дитеру Том не сомневался ни на миг. Блондин наяву оказался красивее, чем в полночных снах, тело Тишбейна дышало силой, нежная, но между тем властная улыбка, расцвела на его губах, напитавшись негой поцелуя. Так и сидели братья, глядя друг на друга, не в силах отвести глаза, утоляя жажду, рождённую одиночеством, и утреннее солнце золотилось на их коже, целовало щёки, играло на шелковистых волосах тысячей бликов. В тишине раздался всхлип, и братья вздрогнули. Томас, глянув через широкое плечо Дитера, увидел Ричарда – дракончик сидел на полу и плакал, вытирая слёзы когтистой лапкой. – Рич, ты что? – парень встревожился, глядя на змея, который стал ему верным другом, разделив трудности пути. – Что с тобой? – О, Берни! Как это трогательно! Я так за вас рад, – змей прикрыл мордочку лапкой, но всё же юноша заметил любопытный блеск золотистого глаза, сверкнувший между его пальцев. Дракончик опять всхлипнул. – Он такой забавный, – заразительный смех Дитера сотряс воздух в тесной комнатке. – Рич, иди сюда! Ну, не бойся, иди ко мне. Дракон принюхался к парню, задумчиво на него глядя – можно ли доверять такому громиле? Потом подошёл, встал на задние лапки и склонил голову на бок, с любопытством глядя на Дитера. – Мы так и не подружились, я Дитер Тишбейн, – блондин аккуратно пожал лапку дракончика, чем его рассмешил. – Я знаю, кто ты, – кончик хвоста коснулся мускулистой груди Тишбейна. – Берни столько о тебе рассказывал, и Агнет несколько раз назвала тебя по имени! Но всё равно мне очень приятно с тобой дружить! – А ты забавный и вдобавок воспитанный дракон! – удивился Дитер, заставив Ричарда смущённо заурчать. – Ричард, ты не откажешь мне в помощи? – Чего ты хочешь? – Берни наверняка голоден… – Тишбейн не успел договорить, как дракончик шустро направился к дверям. – Не беспокойся, я добуду еды! – Но я сам могу сходить на охоту! Я лишь хотел, чтобы ты поддержал огонь в очаге… – Ну, знаешь ли! Я дракон, а не повар! Сам сиди у этой дымной ямы! И вообще, Агнет тебе наказала не отходить от брата! – Презрительно фыркнув, Ричи выскочил из избы, расправил крылья и гордо поднялся в воздух, сделал круг над лужайкой и унёсся прочь, блеснув чешуёй в лучах солнца. Дитер ошарашено смотрел на дверь – такой словесной тирады он не ожидал от добродушного змея. На его лице столь ярко отражалось недоумение, что Томас рассмеялся. Конец