Проверка на порочность

Тогда на Туне начались великие беспорядки, и Финве встревожился и созвал всех вождей на совет. Финголфин поспешил к его дворцу и, представ перед Финве, сказал: - Король и отец! Не можешь ли ты обуздать высокомерного брата нашего Куруфинве, кого по заслугам называют духом огня? По какому праву он говорит со всем нашим народом, будто он король? Это ты много лет назад выступил перед Квенди, призывая их внять призыву Валар, это ты вел Нолдор долгим путем через опасности Средиземья к свету Эльдамара. И если ты не сожалеешь теперь об этом, тогда по крайней мере два твоих сына на твоей стороне. Но Финголфин еще не кончил говорить, когда в зал вошел Феанор, и он был в полном вооружении: в высоком шлеме, с грозным мечом на боку. - Все так, как я и предполагал, - сказал он, - Мой единокровный братец опередил меня у моего отца в этом, как и во всем другом! - Затем, повернувшись к Финголфину, он выхватил меч и вскричал: - Убирайся отсюда и займи положенное тебе место! Финголфин поклонился Финве, не сказав ни слова Феанору, не взглянув на него, вышел из помещения, но Феанор последовал за ним, остановил его в дверях дома короля и приставил острие своего блестящего меча к груди Финголфина. - Смотри, братец! - сказал он. - Эта вещь острее твоего языка. Попробуй только еще раз захватить мое место и любовь моего отца, и тогда, может быть, Нолдор избавятся от кое-кого, кто рассчитывает стать повелителем рабов! Эти слова услышали многие, потому что дом Финве находился у большой площади у подножия Миндона. Но Финголфин снова не ответил и, молча пройдя через толпу, отправился на поиски Финарфина, своего брата. Теперь уже смуту Нолдор нельзя было утаить от Валар, но истоки ее остались для них скрытыми, и так как Феанор первым во всеуслышанье выступил против них, Валар заключили, что он и был инициатором беспорядков из-за своего известного высокомерия. В коридоре за дверью послышались шаги. Громкие возгласы мгновенно стихли, ибо никто не решался более накалять обстановку. Все понимали: владыке сейчас тяжелее всех. Сердце его было отравлено болью и гневом. И причиной тому были те, кого он спас от тьмы и взял под свою защиту. - Идет, - прошептал Ауле. - Тише, тише, - захлопотала Яванна. Двери с грохотом распахнулись. Порыв холодного ветра ворвался в тронный зал, сдувая все на своем пути. Никто еще не видел Сулимо таким. В глазах его бушевал ураган, будто сама стихия разом обрушится на Валинор, не оставив от него ни седа. Белые как серебро волосы почернели, обрамляя истощенное бледное лицо. Никто из присутствовавших в зале не мог поверить увиденному. Ауле сделал шаг назад и замер. На мгновение ему показалось, будто пред ним предстал сам Мелькор. Не промолвив ни слова, Манвэ окинул валар усталым взором и медленно проследовал к своему трону. Дойдя, он тяжело опустился. Молчание затянулось. Склонив голову, Сулимо зарылся пальцами в запутавшиеся пряди волос и сжал их. Тишина тяжелой грозовой тучей повисла над тронным залом. Голос владыки прогремел внезапно, словно гром, заставив валар вздрогнуть. - Чем?.. Чем я провинился перед ними? Не услышав в ответ ни слова, Манвэ обратился к Ороме: - Скажи мне, друг мой. Разве силою ты заставил перворожденных следовать за тобой в Валинор? Разве мы не дали им право выбора? - Не перворожденные сеют смуту и сомнения в сердцах жителей Валинора, владыка. Финвэ верит тебе как и прежде. Не его голос ты слышал на площади перед дворцом. - Феанор...,- устало выпалил Манвэ. - Папенькин любимчик, - раздраженно пробубнил Тулкас, - Возомнил себя королем Нолдор. - После создания Сильмарилл его разум помутился. Эти камни священны для нас, но лишь один Эру ведает, что за сила таится в них, и на что они способны. - Мы дали им знания для создания камней, о силе которых не ведаем сами, и вот чем они нам отплатили, - возмутился Ауле. - С каких пор вы стали наивными глупцами?! - воскликнул Тулкас. Валар устремили на него удивленные взгляды. Даже Сулимо обратил на него недоумевающий взор. - Объясни нам, друг мой. - Неужели вы думаете, что тут не обошлось без чьего-то вмешательства? - Тише, Тулкас, - одернула валу Яванна, но он даже не думал замолкать. - Ты помнишь, владыка, что кричал с площади сын Финвэ? Король рабов! Принц ни словом не обмолвился про Сильмариллы. Тебе хорошо известно, из чьих уст доносились речи про свободу Нолдор. Всем сразу стало понятно, про чье вмешательство идет речь. Теперь все взоры были прикованы к Сулимо. Владыка устало покачал головой, будто сам отмахнулся от мысли, что виной всем его бедам снова стал его старший брат. - Принц Феанор молод и амбициозен. Этого я не отрицаю. Но так же я знаю, что он упрям в собственных суждениях и не принимает ни чьих советов. Едва ли он станет внимать речам того, кого большинство до сих пор считает врагом. - И тем не менее находятся те, кто считает его другом. - Феанор не в их числе. Он считает его равным нам. Он не слушает нас. Так с чего бы ему слушать Мелькора? Даже Финвэ не под силу обуздать нрав собственного сына. - И что? Ты так и будешь сидеть и наблюдать, как какой-то юнец настраивает против нас наш собственный народ? - Нолдор - не наш народ, Тулкас. У них есть король. Мы лишь привели их к свету, как хотел отец. Теперь им решать: остаться здесь, или же уйти. Если мы вмешаемся, то все слова Феанора окажутся правдой, и мы окончательно потеряем их доверие. Тулкас смолк, ибо Сулимо был как никогда прав. И Манве опечалился, но продолжал наблюдать и не сказал ни слова. Валар привели Эльдарцев в свою страну с их согласия, не лишив их права выбора: остаться в ней или покинуть ее. И пусть Валар считали уход Эльдар безумием, они не стали бы их удерживать.

***

Но действий Феанора нельзя было не заметить, и Валар были рассержены и обеспокоены. Ему велели явиться к воротам Вальмара и ответить за все свои слова и поступки. Были так же призваны и все другие, кто принимал какое-либо участие в этом деле или знал о нем. И Феанору, представшему перед Мандосом в круге судьбы, приказано было отвечать на все, о чем его спросят. Финарфин с невозмутимым видом подпирал стену зала, всматриваясь в нахмуренное лицо брата, восседавшего в кресле напротив. Ему до последнего было непонятно столь угрюмое настроение, так как его обидчик вот вот получит по заслугам. - Слышал, Владыки призвали Феанора к ответу перед советом валар. Он наконец сполна ответит за свой острый язык. Неужели ты не рад? - Так нельзя, - вздохнул Финголфин. - Почему же? - недоумевал Финарфин. - Феанор не виноват. Он рос без матери, а наш отец был слишком окутан горем, чтобы дать нашему брату то, чем окружил он нас. - И поэтому сейчас решил залюбить его до смерти? Это же смешно! Он не принимает никого кроме себя! И это не оправдывает того, что он тыкал в тебя мечем и называл нас рабами! - Он наш брат, Финарфин. Какой бы он не был. И если мы сейчас раздуем вражду, то чем мы лучше него? К тому же ты сам сказал, что он получит по заслугам. Но это решать не нам. Финарфин умолк, соглашаясь с братом. Но в глубине души он надеялся, что валар изберут Феанору достойное наказание и тем самым предотвратят угрозу, нависшую над их домом.

***

Ночь укутала черным бархатом неспокойный Валинор. Дворец владыки Манвэ погрузился во тьму. Завтра предстоял тяжелый день, а пока мягкий свет свечи обволакивал стены покоев Сулимо. Варда уже зажгла на небосводе яркие звезды и сейчас, сняв тиару и расчесав шелковистые локоны, она улеглась на мягкой постели, найдя покой в объятьях мужа. Они лежали и молчали. Сулимо нежно гладил обнаженные плечи Элберет, наслаждаясь гладкостью кожи и вдыхая легкий цветочный запах волос. Варда же не решалась расспрашивать мужа о чем-либо и надеялась, что эти минуты тихого счастья вернут гармонию в душу владыки. Но Манвэ и не думал находить утешение в объятьях жены. Утренний разговор в зале совета не давал покоя его разуму. Жуткие сомнения терзали его. Но одно он знал точно: лишь одно существо во всем Валиноре знало ответы на мучившие его вопросы. И в преддверье допроса сына Финвэ он должен был получить эти ответы и откинуть все сомнения в сторону. Варда уже видела светлые сны, когда Манвэ бесшумно встал с постели и, закутавшись в плащ, прокрался к потайному ходу, ведущему прямиком к дому Мелькора. Шар мягкого голубого света освещал каменные стены прохода. И чем дальше Сулимо уходил от дворца, тем слабее казался этот свет. Тихо скрипнула входная дверь. По сырому, холодному полу потянулся сквозняк. Манвэ вздрогнул и затрясся, сильнее укутавшись в плащ. Это был дом Мелькора, и магия Сулимо была здесь бессильна, словно напоминание, кто в семье старший. Кромешная тьма обволокла валу. Он ступал на ощупь, медленно. И в пустоте его выдавало лишь тяжелое дыхание. Через несколько шагов Сулимо наткнулся на что-то жесткое и устойчивое. Вцепившись в это нечто, он замер, вслушиваясь в каждый шорох и тщетно оглядываясь по сторонам. Грубоватый, хриплый, насмешливый голос из темноты заставил его вздрогнуть: - Здравствуй, братишка. Раздался щелчок пальцев, и струя огня проскользнула по стенам, зажигая свечи, а затем скользнула в камин. Яркое пламя осветило комнату. Не привыкший к свету вала зажмурился, а после, открыв глаза, обнаружил себя стоящим посреди пустого зала вцепившимся в кресло. Мелькор же вальяжно восседал в кресле напротив, рассматривая брата тем хищным взглядом, от которого у Манвэ подкашивались ноги. - Я знал, что ты придешь. Конечно, он знал. Он чувствовал приближение Сулимо. Он чуял его страхи, сомнения, смятение и дрожь. Ту самую, что настигала Манвэ, как только он приближался к Мелькору. Это чувство темный вала не перепутает ни с чем. То необъяснимое волнение. В памяти Сулимо в тот самый момент оживали все самые потаенные воспоминания. Он отдавался им весь без остатка, приглушая голос сознания. Это же старший брат. Он не может обидеть. Он поклялся защищать. И Мелькор защищал. Защищал Манвэ от собственного рассудка, который все время кричал: "Манвэ! Не надо! Это - враг!" - Присаживайся. Приглашение вывело из раздумий. Манвэ мотнул головой, стряхивая с себя окутавший его дурман. По лицу Мелькора скользнула ухмылка. - Неужели я так действую на тебя? - Твоя магия, - отрезал Манвэ, присаживаясь в кресло. Над залом повисло напряженное молчание. Мелькор внимательно осмотрел брата. Затем встревоженный голос нарушил тишину. - Ужасно выглядишь. - Ты видишь и это, - тяжело вздохнул Манвэ. В то же мгновение словно спала невидимая пелена, и перед взором Мелькора предстал тот Манвэ, которого еще утром застали другие валар. - Почему ты скрываешься от меня? - Потому что все еще не верю тебе. - Ты не веришь себе, брат. Ты приползаешь ко мне зализывать раны, - с нескрываемым превосходством заметил Мелькор, - Я знаю, зачем ты явился теперь. Боль и ярость в твоих глазах говорят больше, чем ты сам. - Сегодня на совете я слышал много домыслов... - И? - во взгляде Мелькора сверкнуло любопытство. - Мелькор, - голос Сулимо резко поменялся, - Я хочу знать правду. Вала рассмеялся. Его зловещий хохот заполнил весь зал. Сулимо нахмурился. - Ты приходишь ко мне, говоришь, что не доверяешь, и тут же хочешь услышать от меня правду? Манвэ, - с насмешкой протянул Мелькор, - младший братик, гордость папочки Эру. Надеешься услышать от меня правду... Или то, что хочешь услышать. Ты же ведь за этим пришел? Утешение. То, что я всегда давал тебе сполна. С этими словами Мелькор подскочил с кресла и навис над растерянным Манвэ. - Тебе ведь больше никто не нужен. Прядь черных волос скользнула по щеке. Губы брата были так близко, что еще пара миллиметров, и вот Мелькор уже целовал его, притягивая к себе за плечи. Темный вала был прав: Сулимо не нужна была правда, а лишь ощущение того, что брат все еще с ним. - Ты хочешь меня? - возбужденно прошептал Мелькор, - Ты хочешь, чтобы я всегда был рядом? - Да, - так же томно ответил Сулимо, невольно протягивая руки с желанием вцепиться в старшего брата и не отпускать никогда. Вала приподнялся и, дернув Манвэ за руку, прижал его к себе, целуя и покусывая шею и плечи. Ситуация сводила с ума. Могучий и непреклонный владыка Арды извивался в руках повелителя тьмы, подставляя свое тело под грубые, настойчивые ласки. Внезапно Манвэ остановился. Отводя взгляд, он оттолкнул от себя Мелькора и отступил. Темный вала сначала удивился, а после холодно рассмеялся. - Разве ты не за этим пришел? - Я люблю тебя, брат, - в голосе Сулимо вновь прозвучала строгость, - Но сейчас я хочу знать, что ты со мной, как было прежде. Завтра правда вскроется. Скажи мне, сейчас же. Твоя магия не... - Моя магия - твое исцеление. Я не пытаюсь сделать тебе больно. Я лишь хочу, чтобы мы были вместе. - Мы будем вместе, если ты не виновен. - Ты не веришь мне? Тогда скажи мне, брат. Зачем ты приволок меня сюда? Зачем вымаливал для меня прощение? Зачем позволил остаться? Манвэ опустил глаза. Ему бы так хотелось знать, что Мелькор действительно исцелился и встал на путь света. Знать, что все его молитвы к отцу не напрасны, что его надежды оправдаются. - Прости, брат. Смутные времена настали для Валинора и народа, который я поклялся защищать. У меня нет права на ошибку. Я простил тебя и надеюсь, что ты поддержишь меня. Но если ты солгал мне, у меня не будет выбора. С этими словами владыка Арды развернулся и, хлопнув дверью, покинул дворец. Мелькор с недовольным видом уселся обратно в кресло. " Принц Нолдор все равно проболтается. И тогда они все поймут. Пора возвращаться к Артано. Ты ходишь по лезвию меча, братишка. Смотри, не сорвись"...