Проверка на порочность

Любопытство - не порок. Майрон был одним из ярых приверженцев данного высказывания и с лёгкостью сочетал в себе осторожность и неимоверное любопытство. Зачастую второе в сто крат перевешивало первое. Но за свою чрезмерную любознательность Майрон никогда не получал по носу, ибо Ауле всегда учил его: "Не бойся узнавать новое, наблюдать, спрашивать. Ибо только так ты познаешь мир. Так делал я, и тебе советую." И Майрон послушал, вскоре переходя тонкую грань между любознательностью и сованием всюду своего курносого носика. Именно его врождённое любопытство, вытолкнувшее из головы ненужный страх, подтолкнуло майя покинуть свою мрачную цитадель. Завернувшись в плащ, что оставил ему Мелькор, Майрон нащупал в темноте дверь. Нажав на ручку, айну не без глубочайшего удивления обнаружил, что дверь всё время была открыта. "Он ждал, когда я выйду." Вздохнув, Майрон вышел за порог комнаты, оказавшись посреди длинного коридора, ведущего в темноту. - И куда теперь? - слова эхом отскочили от стен и растворились в холодном воздухе. Темнота сдавливала со всех сторон, подчиняя чувства, эмоции, ощущения. Она словно питалась страхами пленников и обитателей Ангбанда. Холод заставлял съёжиться, метаться во мраке в отчаянных поисках тепла. И словно в насмешку над обречёнными, даже они сами не могли себя согреть. Майрон был создан из огня. Но где же сейчас этот огонь, коим так щедро одарил его Ауле? Неужели он потерял и его? Майя опустил взгляд на дрожащие не то от холода, не то от отчаяния руки. В глаза бросилось то самое ненавистное кольцо. Словно ошейник на коротком поводке. Некогда сильный и свободный майя, до боли любивший творения рук своих наставников, сейчас расплачивается за что-то. Понять бы, за что. Новая тщетная попытка сорвать с пальца треклятое кольцо. Он попался. Он в ловушке, и никто уже не поможет ему, даже он сам. Ненависть с кровью ударяет в голову. Лютая ненависть к себе, к своей слабости и беспомощности перед Мелькором. Он поддался. Дважды. Но времени не повернуть вспять, а слова, так неосторожно сорвавшиеся с губ, не воротишь. В памяти столь услужливо всплывали отрывки из сна. Майрон до сих пор не мог поверить, что это приснилось ему. Но когда сон резко сменился реальностью, в которой он так же стонал под ласками Тёмного, все сомнения смыло. Стало вдруг жутко стыдно, а по телу пробежала волна жара. Майя прислонился спиной к прохладной стене. Неужели огонь вернулся? Да, это он. С кровью потёк по венам, заполняя каждую клеточку истощённого тела. Холод отступил. В некогда потухших глазах снова заплескалось пламя, волосы снова засияли золотом. Майя снова взглянул на кольцо. Чёрный камень непонятной породы сейчас же обратился в янтарь. Тёмный коридор наполнился тускловатым светом, освещая дорогу. Майрон бесшумно шел по коридорам, инстинктивно сворачивая то направо, то налево. Что-то словно вело его. Некое чувство указывало дорогу. Но куда? В майя совершенно равноправно вспыхнули два противоположных желания: увидеть Мелькора и не сталкиваться с ним хотя бы до конца дня. *** Тронный зал, как и всю цитадель, окутывал мрак. Где-то среди опорных колонн гулял холодный сквозняк, завывая леденящие душу песни. Но Тёмного валу влекли не они. Он неподвижно восседал на каменном троне. Казалось, будто здесь сидит лишь телесная оболочка. Чёрный дух же витал где-то в Арде, ведомый одними, лишь ему известными мыслями. Одна из них, глубоко засевшая, не давала покоя. Это был не тот вала, коего когда-то описывал Манвэ: вечно мечущийся, желающий подмять мир под себя немедленно и с одного хода. Сейчас было уже не то время. Вала отставал на два шага, но гнев сейчас казался ему лишней тратой сил и времени. На бледном лице читался процесс осмысления и планирования, тонкого, тщательного. Медлить не было времени. Нужно было немедленно пустить в ход своё главное оружие. Но готово ли оно? Артано ещё брыкался. Это всё усложняло. Мелькор мог выпустить его на поле боя, но где гарантии, что майя не сработает против него же? Пустить когти в спину Манвэ просто до тошноты. Но была идея и поизощрённей. Перворожденные придут в этот мир, как слепые котята. Как же будет легко управлять ими, обратить детей Илуватара против валар. Да, так будет лучше. Совратить их сердца, подчинить себе. Но один он уже не справится. "Артано..." - Мелькор задумчиво потёр переносицу. - Ты дышишь слишком громко. Майрон остановился за одной из колонн. - А ты думаешь. Ты ведь только что позвал меня, верно? - Вижу, ты снова обрёл силу. - Мелькор повернул голову и пробежался взглядом по горевшему золотыми отблесками майя, задержавшись на кольце. - Значит, ты готов. Майрон удивлённо вскинул бровь, всем своим видом требуя объяснений. - Тебе известно о приходе в Арду детей Илуватара. Тема для разговора, как и его начало, Майрону явно не понравилась. Майя скрестил руки на груди. - Да, Ауле подробно рассказывал мне об этом. Но знай: если ты собрался втянуть меня в свои грязные... Мелькор не дал майя договорить. В мгновение он оказался рядом, кончиками пальцев приподнял лицо Майрона, заставляя смотреть в глаза. Там, на самом дне плескался зловещий огонь, что сжигает изнутри, заставляя подчиниться. - Именно, Артано. - шепот почти в самые губы. - Именно туда я и хочу тебя втянуть. Ты - моё главное, непобедимое оружие. - Сумасшедшая улыбка тронула уголки тонких бледных губ. Майрон замер в холодных руках, задержал дыхание, вслушиваясь в каждое слово. Его вынудят пойти против наставника, против Манвэ. Да что там, чёрт возьми, против самого Илуватара! Заставят разбить и сжечь всё, что ему было когда-то так дорого. Всё, что он создал почти сам, отдаваясь до опустошения. Но как вырваться? Он один, никто не поможет ему. Его уже давно считают изменником, даже не вникая в истинные причины его действий. А быть может, его считают мёртвым. Тогда его появление воспримут ещё более остро. Мол, на кой чёрт Мелькору оставлять тебя в живых? Значит продался. А он и так продался. Вот только продешевил тогда, попросив спасти лес. Он ведь мог и больше попросить, дурак. Но что же теперь? Лёгкое прикосновение холодных губ о его собственные. Лёгкий выдох в знак согласия. Как же это легко: поддаться слабости, отдаться на волю случая и чужих рук. Было всё: ласки, поцелуи. Но никогда ещё так не хотелось подчиниться чужой воле, наплевав на всё. Магия в чистом виде, но такая приятная, дарившая забвение. - Артано, ты пойдёшь со мной? - голос звучал как-то особо глубоко и властно, но лживо внушал пленнику, что у него ещё есть выбор. Стеклянные глаза, полные повиновения, смотрели преданно и без тени сомнения или намёка на ложь. Всё, как планировал Мелькор. После той ночи отпираться было бессмысленно. - Пойду. - чётко и уверенно. Что нравилось Мелькору в Артано, так это отсутствие необходимости навеивать майя, что Манвэ, да и остальные давно позабыли о нём. Всё было понятно и без слов. И не важно: правда это, или нет. Уже не важно. Механизм завёлся, начался обратный отсчёт.