Forget it.

В первую встречу я провожал его до дома. Поздней, безлунной ночью, под дождем, редкие фонари освещали нам путь. Мы были знакомы часов семь. Я не знал даже его имени. Мы говорили обо всем. Наши мысли сливались, голоса были как эхо друг для друга. Он рассказывал мне обо всем, я рассказывал ему о большем. Ему едва исполнилось двадцать, а я был старше на восемь лет. Он был мудрее всех, кого я знал, и я не мог напиться его мыслями. На мгновение я замешкался, завязывая шнурки на промокших насквозь кедах, а он все шел дальше и говорил, говорил. Я окликнул его, он остановился под фонарем и оглянулся. Я увидел его в желтом свете лампы, его грубоватое лицо, капающую с темных волос и кончика носа воду, щурящиеся карие глаза, излучающие спокойствие, слегка сутулая спина и руки в карманах. Я медленно поднялся и направился к нему. – Оззи, - так он назвался, - у тебя есть заветная мечта? – Я подошел к нему, он повернулся и мы пошли дальше. Больше не проронив ни слова. У дома он остановился и поднял голову, подставляя лицо дождю, грудь его тяжело вздымалась, от чего и мне становилось дышать трудней. Мы стояли в большой луже, он не двигался, а я смотрел на него. - Стать счастливым. – Губы разомкнулись и раздался тихий, хрипловатый голос. - А? – Только и выдавил я. - Стать счастливым. – Он опустил голову и посмотрел на меня. – Моя заветная мечта – стать счастливым. – Тряхнул головой и пошел к двери подъезда, открывая ее. – Хороший чай любишь? – Я улыбнулся и пошел за ним. Ночь мы провели лежа на полу в одних трусах, голова к голове, глядя в потолок и подпевая тихонько играющей музыке. Утром мы молча встали, оделись и, не говоря друг другу ни слова, разошлись по своим делам. Вечером я улетел в командировку. Следующая наша встреча, словно по велению судьбы, была жарким летом. На нем вся та же черная толстовка, с длинными рукавами, темные джинсы и кроссовки. Он прятался в тени от палящего полуденного солнца. Мы не виделись почти год. - Эй, Нил, - окликнул меня он, когда я стоял у лавки с мороженным, - мне рожок с шоколадной крошкой. Я опешил, таращась на темную фигуру и не веря своим глазам. Мой юный друг, ничуть не изменившийся, о котором я не знал ничего и, казалось бы, все на свете. Я не чаял увидеть его вновь, но, все же, вот он, в паре метров от меня. - Мужчина, можно побыстрее? – Нетерпеливо, но все же стараясь быть учтивой, проговорила продавщица. За мной уже собралась очередь, а я все никак не мог опомниться. Взяв себя в руки, я купил себе пол литра газировки и мороженное для кареглазого дитя. Подойдя к нему, я не сумел сдержать чувств, от чего схватил в охапку его юные плечи и прижал всем телом к своей груди. - Быть не может! Друг мой, не могу поверить, что вижу тебя снова. Юноша лишь тихо рассмеялся, укладывая одну ладонь мне на лопатки и сдержанно поглаживая. – Тише, тише, Нил. Какой ты эмоциональный вдруг. Не виделись всего ничего. Хотя, если твои крепкие объятия переломают мне ребра, вряд ли увидимся вновь. - Прости, прости. – Выговорил я, успокаиваясь и выпуская Оззи из объятий. Я и сам не знаю, от чего был так рад увидеть этого паренька. Хотя сейчас понимаю, что это было предопределено. Мы вновь проговорили весь день напролет и я и не заметил, как ноги привели нас к уже знакомому дому в тихом районе. Маленькая однокомнатная квартирка на последнем этаже идеально подходила одинокому юноше, не любившему принимать гостей. Сняв верхнюю одежду, мы прошли в уютную комнатушку. Без лишней мебели: достаточно большой диван-трансформер из черной кожи, громоздкий шкаф, письменный стол и большой телевизор на комоде, выделялись больше всего. Темные тяжелые шторы, закрывающие широкое окно, за редким исключением, не раздвигались. Небрежные стопки книг, не помещающихся на полках и столе, стояли у стен. Одежда, кучей скинутая на рабочем стуле, одиноко болтающаяся лампочка, которую давно не включали, приглушенно горевший ночник у дивана и вечные сумерки придавали комнате неаккуратности. Хотя на самом деле хозяин следил за чистотой своей скромной обители. Оззи подтолкнул меня к дивану, а сам остался стоять, включая телевизор и выбирая рандомный фильм, убавил звук до минимума и обратился ко мне. – Что будешь пить? Вино, пиво, коньяк… – Он на мгновение задумался, а затем продолжил, уже направляясь к кухне. – А, хотя, давай по нарастающей. - Ты будешь пить? – Я был удивлен, потому что в прошлую нашу встречу он категорически отказался от спиртного, аргументируя это тем, что пьет в особенных случаях. Видимо, это он и был, так как вопрос мой остался без ответа. Мой друг скоро вернулся с парой банок пива, стаканами и большой миской фруктов. Я не стал больше задавать вопросов и помог с багажом. Мы устроились на полу, потихоньку опустошая запасы алкоголя, комментируя фильмы, разговаривая на отвлеченные темы, а изредка и вовсе замолкая. Дело шло к утру, когда голова моего сонного друга оказалась на моем плече, а к моему боку прижалось его тело, такое горячее, что это чувствовалось сквозь одежду. Его тихий голос разорвал часовую тишину. - Поцелуй меня. – Почему-то от этих слов по моей спине прошлась волна мурашек. Я замер, боясь выдохнуть. «Что это? Мне показалось? Да, наверняка показалось» - объятый необъяснимым страхом уверял себя я. Но голос был реальнее, чем можно было себе представить, ведь он повторился. – Нил. Можно? Поцелуй.