Если можешь - значит, должен!

Горе. "Долг" Очередь прошла практически у самого уха, и я поспешил плюхнуться на пузо и откатиться за ближайшую кучу металлолома. Кто бы мне объяснил, какого лешего здесь Свобода делает, а? И чего они такие агрессивные? Нет. Ну, то, что по мне палят — так это нормально. Долг со Свободой почти всегда в состоянии войны. А группу вольных, что здесь до меня пройти пыталась, удвухсотили от плохого настроения, что ли? Я, собственно, на пальбу и кинулся. Может, помощь кому нужна? И как раз успел полюбоваться на то, как свободовец в тяжелой броне раненых добивает. Профессиональненько так, в затылок. Меня заметили. Пальнули. Я огрызнулся сдуру. И сейчас мы с господами фрименами играли в увлекательную игру «поймай долговца». И все бы ничего, но патронов у меня явно меньше, чем у восьми зеленых рыл, да и ребятки меня этак профессионально в клещи зажимают. Молча. Перебежечками. Друг друга по секторам прикрывая и не давая мне и носа высунуть. Не видел бы их комбезы — решил бы, что спецназ работает. Кстати, сейчас-то рыл не восемь, а шесть с половиной — одного я сразу успокоить успел, пока они не прочухали, что со мной, как с ныне покойными одиночками, не прокатит. Пока ребята догоняли, что у не вовремя подвернувшегося долговца тоже спецподготовка может быть — я еще одного зацепил. Правда, больше мне возможности поймать кого-то в прицел не давали. Палили так, что голову невозможно поднять. Я перекатился на спину и вслепую отправил ВОГ в сторону сторожевой будки, где засел перекрывающий мне путь к очередному укрытию боец. Не попал, конечно же, но выиграл пару секунд, чтобы прошмыгнуть опасный участок и оказаться в помещении заброшенного цеха. Задумка была простой — пробежать цех насквозь и смыться прежде, чем ребята успеют перегруппироваться. Я не Джон Рембо, чтобы в одиночку целое отделение валить пытаться. Валил раньше, да, но это было давно и неправда. Было другое оружие, другие противники и другие мотивы. А сегодня — доложу Воронину — пусть у него голова болит. Гвардии старший лейтенант Павел Горин остался в другой жизни, мое звание — рядовой. Однако сегодня явно был не мой день. Во-первых, следом за мной в цех влетела граната из свободовского подствольника — я еле успел завалиться за кучу невнятного железного хлама, но легкую контузию, кажется, схлопотал, так еще и какой-то железякой по лопатке от души прилетело, а во-вторых, перед противоположным выходом из цехового здания вольготно разлеглась здоровенная электра. Мне даже показалось, что она издевательски подмигивает. Да, Горе, любопытство сгубило кошку. Так и не решив, что предпочтительнее — поджариться или словить пулю, я кинулся к лестнице, что вела на чердачный этаж цеха. Огрызнулся на ходу короткой очередью в сторону входа на разлетевшегося вслед за мной фримена, кажись, минусанул — парень улегся у полусорванной дверной створки и больше излишней агрессии не проявлял. Так... в переплетении чердачных балок видимых аномалий не наблюдается. Я рискнул на секунду высунуться в чердачное окно и попробовать еще чуть-чуть подсократить число моих визави. Выстрел. Свободовец в экзоскелете тихо-мирно сползает по стеночке, оставляя на старой штукатурке багровый след. А я, отшатнувшись от окна, прижимаюсь к пыльной стене, почти не обращая внимания на свинцовый дождь, обрушившийся на мое укрытие. Комбезы у фрименов все новенькие, будто со склада только что. Стволы - швейцарские штурмовки — дорогие и безотказные даже в условиях Зоны, хоть и разрабатывались для спецопераций в южноамериканских джунглях. Лица у всех закрыты, разгрузки армейские.... Господи-божечки, пусть это не наши ребята будут, а? Я же для этого в Зону и ушел, чтоб по своим стрелять не пришлось.... Пожалуйста, Господи! Невеселые думы прервал еще один взрыв гранаты почти точно под облюбованным мной окошком. Я рванул от окна, от души надеясь, что если не буду больше тупить, то успею выбраться на противоположную сторону крыши до того, как противник обойдет здание. Не успел. Под ногами хлестнула очередь и, уже не успевая нырнуть обратно на чердак, я, петляя, как загоняемый с вертолета заяц, понесся по крыше к ее краю. Собственно, выбор у меня был сейчас небогатый — либо прыгать и, понадеявшись, что ноги останутся целы, прорываться из промзоны, либо торчать на дрожащем под ногами шифере и ждать пули. Небогатый-то он небогатый, но сделали его за меня. Очередная граната из подствольника легла аккурат за спиной, и взрывная волна, как пушинку, сдернула меня с крыши. Я еще успел ощутить, как один из осколков впивается в плечо, как толкает что-то в спину и меня почти перед самой землей под веселые разноцветные вспышки закручивает по замысловатой траектории, а потом, основательно разогнав, впечатывает в землю. Да, еще успел удивиться, что земля — кирпичная.