Если можешь - значит, должен!

За сутки до событий, описанных в первой главе. Ара. «Свобода». Я был зол. И напуган, чего уж там. Странные дела творятся, даже для Зоны – странные. Вообще в последнее время все наперекосяк и кувырком. А начались мои неприятности еще месяца три назад, когда «должники» наш склад вынесли. Кстати, сравнительно недалеко отсюда. Тоже здесь, в «Рыжике». Мы с парнями тогда шли сменить уже задолбавшуюся сидеть в лесу охрану. А напоролись с утра на долговские пули… В результате – семь трупов. Шестеро из прежней смены, один из нашей группы. А черно-красные смылись. Потом «отблагодарили» их, конечно, но… Но речь не о том. Перерезанное горло Шалого, на чье место я должен был заступить в дежурство, стало в сознании первым колокольчиком: отворачивается от тебя, Ара, удача. Рядышком слепая тетка ходит, на часок разминулись. Кабы не подвернувшаяся по дороге стая слепышей, на которую мы немного отвлеклись и потеряли время (четвероногие отчего-то страстно жаждали тесного общения), то нашей группе не пришлось бы всего в паре-тройке часов пути от склада пережидать опустившуюся на Зону ночь. И на часах бы стоял уже я. Потом много еще чего было. Несколько неудачных ходок – хабар, такое ощущение, при моем приближении саморастворялся из врожденной вредности. Как следствие – острое безденежье. Заначку я потратил, снаряга поистрепалась и была латана-перелатана. Парни поддерживали, конечно, у нас в «Свободе» ребята мировые, но приятного мало. А тут еще и Суслик как в воду канул. Чтоб вы знали, Суслик – мой дружок давнишний. Вместе с ним в Зону пришли, вместе к «Свободе» прибились, частенько вместе вылазки делали. Суслик, он мирный, от военных действий подальше старается держаться, жалеет всех, но сталкер отличный, аномалии носом чует. Так вот. Примерно месяца два как нанялся этот грызун к каким-то левым научникам на подхват. Прискакал радостный, все рассказывал, что и меня к ним перетащит, как пообвыкнется. Хрен их знает, что за ботаники – вроде, не наши, забугорные. Что они исследовали, напарник так и не объяснил по-человечески, хвастал, что будет от их открытий человечеству большое счастье и фундаментальный прорыв. Эх, брат, умеешь ты в лучшее верить, а вот у меня сейчас как-то не получается. Я шел по меткам с КПК друга, которые он мне слил еще в самом начале, и в душе все больше росла тревога. Не добавляли спокойствия и перекрученные радиацией, полумертвые деревья, обступающие меня со всех сторон, ограничивающие обзор. На их ветвях с побуревшей листвой местами свисали бороды жгучего пуха. Откуда-то справа слышался треск электрических разрядов. Последнее дело – бродить по Рыжему лесу в одиночку, но сидеть на Милитари уже было выше моих сил. Последняя мессага от напарника гласила, что у очкариков намечается шухер – к ним какой-то важный мэн прилетает, с результатами исследований знакомиться. Была она две недели тому назад. Больше Суслик на сообщения не отвечал. Обиталище светил науки вывернулось из полумрака зараженного леса как-то неожиданно. Представляло оно собой несколько увеличенное подобие кунга*, по ходу, приволоченное сюда на вертушках. Кунг (хрен его знает, как оно правильно называется) был мало того что выкрашен под цвет мутировавшей растительности, так еще и покрыт маскировочной сеткой. Не нравится мне это… ой, не нравится… Особенно, не нравится зияющий тьмой провал… входной двери?.. входного шлюза? Загривок неприятно покалывало, будто из ржавого, радиоактивного леса на меня смотрели чьи-то глаза. Бред. Нет здесь никого. Конечно, стоило бы идти группой. Или хотя бы вдвоем. Но шаткий нейтралитет с Долгом раскололся вдребезги после убийства семи наших парней на том складе, а с севера опять лезли изо всех щелей монолитовцы – каждый боец на счету, каждый ствол. Меня-то Лукаш с большим скрипом отпустил, и то только потому, что я все равно ушел бы. Хоть режьте меня, но сказать, что смогло выбить дверь, весящую, судя по ее виду, несколько центнеров, и не просто выбить, а вмять ее в коридор, я не смог бы предположить и под пытками. Это ж какая силища! Сердце стучало сейчас где-то в горле, я понимал, что живых я здесь не найду. Но просто развернуться и уйти было неправильно. Подсвечивая себе фонариком и взяв на изготовку старенький «Кедр», я шагнул внутрь мобильной лаборатории. Под ногами изредка что-то хрустело и перекатывалось – гильзы. Ученые отбивались от того, что своротило дверь? Только гильз в этом случае мало как-то. Сам не знаю, зачем, я нагнулся и подобрал пару штук, сунул в карман. Тихо было. Так тихо, что я слышал рваный ритм собственного сердца. То, что здесь нет никого, было ясно с самого начала, но я все-таки прошел вглубь, туда, где должны были находиться исследовательские кабинеты и места для отдыха. Тесно тут у них, как на подводной лодке. Я там, правда, не был никогда, но, по-моему, похоже. Повсюду властвовал хаос. Луч фонаря фрагментами высвечивал перевернутые приборные столы, разбитую аппаратуру, пятна крови и ошметки плоти и одежды на полу. Что бы ни ворвалось сюда изначально, здесь уже вовсю похозяйничали мутанты. Камеры. Здесь должны быть камеры – ведь эксперименты обычно записывают. Осмотрев все помещения и убедившись, что кроме меня в «кунге» нет ничего живого, я принялся методично обшаривать валяющуюся оргтехнику в поисках хоть каких-нибудь носителей информации. И охренел уже после первой пары компов – жестких дисков в них не было. И это при том, что я зашел сюда после мутантов первым. Подошвы берцев оставляли на засохшей крови, которой был вымазан пол, вполне различимые следы. Только мои следы, других здесь не было. А значит, устройства изъяли до того, как обитателями лаборатории закусила местная фауна. Я не поленился и проверил все места, где только можно было предположить наличие флэш-карт, дисков или иных носителей информации. А вот хрен вам в грызло. Вернее, мне хрен. В процессе я разжился неплохим запасом медикаментов и новеньким пистолетом неизвестной мне модели, но это вряд ли стоит считать положительным результатом поисков. Вопрос, что же случилось с Сусликом, так и оставался открытым. Тела его я не видел. По правде сказать, по клочкам, что здесь были, я даже затрудняюсь предположить число погибших, не говоря уже об их личностях. Так что, пока мне не докажут обратное, я буду считать друга живым.