Если можешь - значит, должен!

Горе. "Долг". Не знаю, сколько я провалялся без сознания, но, очнувшись, порядком этому факту подивился. По идее, давно добить должны были. Странно. Радоваться я не спешил, иногда лучше быстро сдохнуть, чем испытать на себе сомнительные радости экспресс-допроса. Знаем. И даже сами умеем. И столь прыткие ребята, думаю, тоже в курсе. Мля, а голова-то как болит. Да и не только она. Поврежденное плечо дергало болью, тупо ныло под правой лопаткой, побаливали ребра, интересно — целы? Стараясь не менять ритма дыхания, я приоткрыл глаза. Небо над головой тучками привычно затянуто, стенка кирпичная и парень в свободовской форме эту самую стенку подпирает. С моей «Грозой» за плечом, кстати. У, ворюга. Что-то я этого хмыря в том отряде не помню. Сталкер, увидев, что я таки продрал глаза, подошел и уселся рядом со мной на корточки, упираясь мне в грудь стволом старичка-«Кедра»: - Ну что, летчик, очухался? Не понял. Вообще нихрена не понял. Свободовец как свободовец. Белобрысый пацан примерно моего возраста. Комбез поюзанный в хлам, ствол, по ходу, со складов СОБРа списанный по старости лет этак пяток тому как... Лыба наглая, зенки любопытные... Ну не вязался этот парень с отрядом профи, который меня, как упоротую белку, по крыше гонял. Да и подошел он неправильно — если сильно постараться, то у меня был шанс его достать сейчас, другой вопрос, что цена такого фортеля — пол-рожка в грудь. - Как видишь, - соскребаться с земли, цепляясь за стенку, под взглядом извечного врага было унизительно. Но и дальше валяться, что твой мешок с картошкой, еще хуже. - Эй, я разве разрешил вставать? - парень благоразумно отошел на пару шагов, все так же держа меня под прицелом пистолета-пулемета. Даже попытки съездить по ребрам за излишне вольное поведение не сделал. Все страньше и страньше, однако. - Ну пристрели, раз не слушаюсь. - Настроение мое, ясен пень, радужным было сложно назвать. Господи, и как я со своей манией влезать в каждое встречное дерьмо почти до тридцатки дожил, а? - Больно надо. И так подохнешь. - Смотри-ка, какой дружелюбный. Приняв, наконец, вертикальное положение и поборов приступ тошноты и головокружения (хорошо, что позавтракать не успел сегодня), я осмотрелся. Боюсь показаться неоригинальным, но — не понял. Как уже замечалось, кирпичная кладка с трех сторон, а по правую руку — как раз на пути из образованной стенами неизвестного здания ниши — воздух характерно подрагивал, явно намекая, что лезть с разлету туда не стоит. Внушительное количество болтов по всей ширине прохода, частично оплавленных или погнутых, красноречиво иллюстрировали слова парня про «сам сдохнешь». Я вопросительно глянул на «свободного», тот одарил меня лучезарной улыбкой на все тридцать два и радостно кивнул: - Угу. Я как раз об этом. Располагайся. - Разрешаешь? Ну спасибо. - Не сказать, что под прицелом мне было дофига уютно, но... ну, когда человек стрелять не собирается — это видно. А телепорт над головой ясно намекал на то, что от навязчивого внимания соклановцев данного товарища я таки смылся. Хоть и настолько оригинальным образом. Любопытно было бы их рожи увидеть, когда они моего тела не нашли. Кстати, вполне может быть, что моему невольному соседу они такие же соклановцы, как и мне. Если только Лукаш не озаботился развертыванием элитного тренировочного комплекса на Военных Складах. Я глубоко вздохнул. Так. Ребра вроде целы, что удивительно, на ушибы можно внимания не обращать. Спина болит, но это хрень — не страшнее синяка. А вот осколок из конечности вынуть надо. Ага. Рукой двигать могу, хоть и больно, значит, кости и сухожилия целы. Крови на черной форме не видно почти, но я-то чувствую, что рукав уже успел пропитаться, и теперь теплые ручейки стекали к кисти. Надо же. Анархист адекватный попался — перестал тыкать в мою сторону огнестрельными предметами и снова в свой уголок уселся. Зыркает оттуда, ствол из рук не выпускает. А я что? Я ничего. А чего я без оружия-то? Чего-то определенно можно. А смысл? Бррр. Похоже, потихоньку начинает проявляться эйфория, вызванная всплеском адреналина и потерей крови. Ладно, пусть ее. У нас сейчас акт мазохизма на очереди. Основные запасы лекарственных средств у меня обитали во внешних карманах рюкзака. Угу. Который сейчас «свободному» подлокотником служит. По карманам формы было рассовано то, что может понадобится действительно срочно и неотложно — пара перевязочных пакетов, стимуляторы, асептик, противошоковое, наркотическое обезболивающее на основе промедола. Собственноручно собранная мини-аптечка действительно нашлась — подчистую выгребать карманы мне не стали. Другой вопрос, что без необходимости колоть себе фармакологическую дурь я зарекся еще на первой своей войне, вдоволь насмотревшись на то, как заветных ампул у бойцов не оказывается именно тогда, когда от них зависит жизнь. Судя по тому, что парень из «Свободы» щеголял без маски и даже ворот комбинезона расстегнул — загнуться от радиации или ядовитых испарений мне не грозит. Так что я проглотил таблетку стимулятора и уже спокойно занялся обработкой осколочного ранения. Стараясь не шипеть от боли, стянул верхнюю часть комбеза. Ну... Могло быть и гораздо хуже. Не помешал бы лежащий в основной аптечке жидкий бинт, только вот хрен я до просьбы опущусь. Ничего, не впервой. Как мог осторожно обработал края раны асептическим аэрозолем. В целом вроде получилось. Хотя пару раз средство все же попало на открытую плоть, заставив меня скрипеть зубами от непередаваемых ощущений. А в рюкзаке, между прочим, «заморозка» лежит... На процессе изъятия осколка со стороны анархиста послышался сочувствующий вздох и комментарий: - Идиёт... Я промолчал, ограничившись лишь демонстрацией известной пальцевой комбинации. И получил в ответ пренебрежительное фырканье. Закончив с медициной и вновь натянув шмотки, я полез за КПК. Стоило глянуть, куда меня занесло, и вызвать помощь. Фримен, скорее всего, это уже сделал. А объясняться с его соклановцами сейчас сильно не хотелось. Чего-то они мне последнее время поднадоели немного. Пальцы нащупали лишь оголившиеся платы вперемешку с осколками пластикового корпуса. Я выгреб останки электроники из кармана — тактильные ощущения не обманули, КПК восстановлению не подлежал. Вот здорово-то! Противоударный корпус, мать его ети! Не сдержав раздражения, я со всей дури саданул кулаком в ни в чем не повинную стенку. И едва не взвыл в голос от прострелившей плечо боли. Кого б пристрелить, а? Для восстановления душевного равновесия. - А ты головой, — ехидно посоветовал нагло скалящийся анархист. - Может, прошибешь. Вот сука. - Пошел ты, - вяло огрызнулся я. - Да я бы с радостью. Зашибись просто. Сходил на разведку, называется. Мне все не давал покоя вопрос, с кем же я сцепился на том ремзаводе? То, что эти архаровцы имеют отношение к «Свободе», вызывало у меня сильные сомнения. Не исключено, конечно, но... Свободовцы себя в бою по-другому ведут... Совсем. В памяти неожиданно всплыла учебка и приснопамятный «Центр Переподготовки». Резко заныли ушибленные ребра и еще пара десятков костей организма. Помнится, нас подобной слаженности действий добрые, мать их так, дяди-инструктора учили при помощи подкованных берцев. Наши? Не в смысле «Долг», а в смысле, мои бывшие коллеги. Верить не хотелось. Нет. Быть не может. В бытность мою в отряде никому и в страшном сне в голову не встало бы нацепить анархистские шмотки. Не из принципа, понятно, а потому что неудобно. Свободовцы, при всех их недостатках, ребята общительные и лица за балаклавами редко прячут. Более-менее опытных фрименов половина Зоны в морду знает. Гораздо удобнее закосить под одиночек или наемников. Если только кому-то не нужно, чтобы видели именно «Свободу».... Зачем? Подставить клан? Кому оно надо? Ну, ладно, нам надо, но Воронин на это не пойдет никогда. Мужик он хоть и умный, но честный. Одно слово — пехота. На скользкие подставы, свойственные грызне спецслужб, генералу пойти собственное достоинство не позволит. Ближе к вечеру, когда от непривычных умственных усилий (я, блин, боевик, а не аналитик) голова уже раскалывалась, я таки созрел до вопроса на предмет, когда же ждать спасательный, а в моем случае — по совместительству расстрельный отряд братьев-свободовцев. И вместо ответа мне едва ли не в лоб прилетел КПК моего сокамерника. Который при ближайшем рассмотрении оказался если не таким же мертвым, как мой, но уж точно пребывающим в глубоком обмороке. Стоило мне в этом убедиться, как машинку у меня отобрали. Как я понял, во избежание зашвыривания в ближайшую аномалию. Жаль. Очень хотелось. Я тяжко вздохнул и опять подал голос: - Ну как, идеи, как выбираться есть? - Помимо пробивания стены твоим лбом? Че-то ниче в голову не идет. Я, кстати, Ара. Я хмыкнул. Светловолосый и голубоглазый парень с кличкой не вязался совершенно. Или его «крестный» мыслил от противного? - В честь попугая? - Я не удержался. - Сам ты... - Горе. - Чего — горе? - Позывной мой. Фримен хохотнул: - Подходит. - Угу, - в принципе, возразить мне на это было нечего. Надо выбираться. Черт, у меня контрольное время прошло давно, мне Баю докладывать о результатах вылазки. Завтра квад должен возвращаться на «Росток», а разведчика, как всегда, где-то черти носят. Причем на сей раз я сам не знаю, где. Я, разумеется, понимал, что «свободный» должен был еще до моего эпичного появления обшарить здесь каждый миллиметр, но просто так сидеть и ждать у моря погоды не мог. Так что, пока Ара загорал на моей поклаже, я поизвращался с болтами, прибавив еще пригоршню к уже покоящимся в местном грунте. Тщательнейшим образом осмотрел стены. Нет. Вылезти не получится. Ни уступов, ни щербинок — строили в Стране Советов на совесть. - Я проверил уже. Бесполезно, - с тяжким вздохом сообщил свободовец. - И что ты предлагаешь? Сложить лапки и ждать выброса? - я улегся на живот, стараясь не потревожить плечо и одновременно исхитриться и рассмотреть ширину промежутка между ближайшей «Жаркой» и прилепившимся к стене «Трамплином». Прицелился, щелчком отправил болт по наиболее симпатичной траектории. Бля! Столб пламени взвился чуть ли не выше стен, едва не опалив мне брови. Сзади послышались обреченные маты "свободного". - Ладно. Сейчас справа попробуем, по краю воронки... - Я вернулся за новой порцией болтов. - Блять. Слышь, Долг? Вынь уже из задницы энерджайзер и прекрати мелькать перед глазами, а?! Задрал уже! Без тебя тошно. - Не смотри, раз не нравлюсь. - Нет, ну должен же быть выход. Нужно только понять, как его найти... - Да ты и не девка, чтоб нравиться. - Он вздохнул. - Горе, я серьезно. Я тут все облазил. Невозможно здесь пройти. Не-воз-мож-но! - Ничего невозможного нет. - Уу! - Свободовец, видно, отчаявшись найти со мной общий человеческий язык, с видом вселенского отчаяния тюкнулся затылком о стену. - Мама, забери меня отсюда... Че ж ты упертый-то такой?! ...Хватило меня часа на три. Дольше изучать пространство четырехметровой ширины моего терпения все же не достало. Да и стемнеет уже скоро. Чем ближе была подступающая ночь, тем явственнее я видел, что свободовец начинает психовать. Он то расхаживал по нашей камере маятником из угла в угол, то усаживался на облюбованное место и зыркал оттуда на манер разбуженного сыча, в хрен знает какой раз перепроверяя оружие. Странно. Не похож парень на истерика. Окончательно я прифигел, когда Ара, в очередной раз дефилируя мимо, неловко всунул мне в руки мой же ствол: - Держи. - Ээ...- я, признаться, позорно не нашелся, что сказать, и пару секунд просто осмысливал сей акт вселенского великодушия, хлопая глазами. - Ну, мне же все равно когда-то спать надо. Так что лучше я сейчас отдам, чем потом ты меня из-за пушки по башке кирпичом во сне приласкаешь. - Ну-ну. Спасибо. - Объяснение выглядело вполне удобоваримо, но, отчего-то я ему не поверил. Напялив родную и нежно любимую разгрузку и почувствовав тяжесть оружия в руках, я окончательно приспокоился и, ничтоже сумняшеся, проигнорив возмущенные взгляды фримена и его «Ты чо, бля, спать собрался?», почти моментально вырубился. Разбудило меня чувство... нет, не опасности даже. Страха. Потусторонней, холодной, липкой жути, которой, казалось, отравлен сделавшийся вдруг густым и вязким воздух. Небо над Зоной, наконец, рассталось с тяжким саваном туч, и сейчас все видимое пространство заливал мертвенный свет желтой полной луны. Мир вокруг окончательно лишился красок, зато приобрел удивительную четкость линий, будто неведомый художник тушью расставил смысловые акценты. Разные оттенки черного, контрастируя друг с другом, играли с тенями предметов. Сквозь аномальное марево из забранных решетками окон полуразрушенных низких строений с заколоченными дверями лился холодный зеленоватый свет... Там что-то шуршало и изредка, на грани слышимости, всхлипывало.... Я посмотрел на свободного. Тот сидел не двигаясь и почти не дыша. Я бы подумал, что он спит, если бы не широко раскрытые на бледном лице глаза и судорожно, так, что побелели костяшки, стиснутые на оружии руки. Я подтянул поближе к себе «Грозу, стараясь понять, с чего это мой «сокамерник» застыл памятником самому себе. - Между забором и сараем... - прошептал он так тихо, что мне почти показалось, что я ослышался. Я послушно перевел взгляд в указанном направлении. Сначала не увидел ничего. Потом... Потом понял, что некоторые островки тьмы темнее, чем им положено быть. Через какое-то время они зашевелились, превращаясь в гибкие, как ртуть, юркие тощие фигурки... - Бля. - Сипло выдохнул я, намереваясь передернуть затвор и дать по этому безобразию очередь. Волосы под банданой, кажется, предприняли попытку встать дыбом. - Тише! - Рука Ары легла на мою кисть. Не давая щелчком затвора переполошить всю округу. Я покосился на него и наткнулся на ошалелый от страха взгляд. Насколько могу представить, у меня сейчас выражение лица не лучше. Со стороны резвящихся в лунном свете созданий все громче доносились звуки: причмокивания, вздохи, смешки, детское обиженное хныканье.... Одно из существ вдруг замерло и повернулось в нашу сторону. Спина покрылась холодным потом, а в груди поселился, давя на сердце, колючий ком иррационального страха. Морду рассмотреть я не смог, понял лишь, что глаза у порождения Зоны точь-в-точь человеческие. Вслед за этим оборачиваться стали и остальные. Больше всего создания напоминали мне странную помесь кошачьих и мелких приматов. Я увидел тонкий темный силуэт у самого угла образовывавшей нашу ловушку стены — всего в каких-то паре десятков метров. И сознание хлестнуло воспоминание — у твари из Зоны были глаза когда-то убитой мною девочки-подростка. Она оказалась в одном дувале с засевшим в окне пулеметчиком, и брошенная мною граната накрыла обоих. Я не хотел ее смерти, даже не знал о ее существовании, но кому от этого легче? Существо хихикнуло и впрыгнуло в круг гравиконцентрата, напрочь игнорируя действие аномалии. Рука помимо моей воли потянулась к груди, туда, где под воротом комбеза висел алюминиевый крестик. Но пальцы ожег льдом смертный жетон. Копошение юрких теней сейчас происходило уже почти перед самым входом в наш «коридор»... Однако подходить ближе твари не спешили, хоть и продемонстрировали уже свое презрение к аномальным ловушкам... ...Ушли неведомые создания только тогда, когда желтый диск луны вновь спрятался за клубящимися чернильной тьмой облаками. А мы еще долго сидели, вцепившись мертвой хваткой в бесполезное оружие и боясь пошевелиться. - Ара, а вчера эти тоже приходили? - слышать собственный шепот после казавшихся вечностью минут молчания было странно. Но услышать его было жизненно необходимо. Просто для того, чтобы не сорваться и не начать орать во всю глотку от потустороннего ужаса. - Да. Только дальше сарая не подходили. Мы снова переглянулись, по ходу, подумав об одном и том же — завтра твари составят нам компанию. - Привыкают, значит. - Не каркай. Может, им ты просто понравился?.. - Может, - вспомнил я о черных влажных глазах на звериной морде.