Если можешь - значит, должен!

Горе "Долг" Распадок не понравился мне с ходу. Ну… просто веяло от него некой почти осязаемой… чуждостью. А еще не покидало стойкое ощущение, что из-под прикрытия темной, мутно-болотного цвета, листвы кто-то настороженно на нас смотрит… Угу. И слюни роняет с голодухи. Блин, накатит же некстати. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Глянул на спутника. Тот тоже шибко веселым не выглядел, но вел себя вполне адекватно. Возился себе сосредоточенно с ПДА, замеряя фон и параметры аномальной активности. ПДА, кстати, это я уже давно заметил, совершенно с остальным потрепанным видом свободовца не вязался. Дорогой девайс, импортный. По крайней мере, у нас в кваде такого нет ни у кого. Да и на весь Долг хорошо если десяток таких машинок наберется. — Ну, что могу сказать, мен. Фон нормальный, ну, по местным меркам. Испарений нет — газоанализатор молчит. Но вот проход по старинке определять придется. Тут, похоже, лабиринты похлеще, чем на Крите у царя Миноса были… Я вскинул на фримена удивленный взгляд. Вот в чем бы его не заподозрил, так в увлечении античной мифологией. — Чего смотришь, чувак? Думал, я совсем дремучий? — парень сейчас улыбался напряженно. У меня у самого по хребту мурашки гуляли. Не то чтобы мы планировали обнаружить тело Кумова напарника, скорее надеялись на это и собирались воспользоваться его же вчерашним маршрутом и существенно срезать путь. По крайней мере по сообщению Самурая, вторично рисковать и переться через аномальный пояс Кум не стал, предпочтя обойти опасный участок. Я коротко усмехнулся в ответ, всматриваясь в сумрак подлеска: — Прям у опушки? — М? — Лабиринты, говорю, прямо у опушки начинаются? — Да почти. Блин, не люблю я «изнанки», чувак, — Ара передернул плечами, обвиняюще покосившись на вышеупомянутую опушку. — Да? А разве ты, как правоверный свободовец, не считаешь Зону подарком человечеству? — я тоже сейчас нервничал. И, соответственно, злился. В основном из-за того, что боялся застрять в этом «приветливом» местечке надолго и проворонить Кума. — Это-то тут при чем? — Ну как же? «Дареному коню» и все такое… - мля, одного взгляда на экран свободовского ПДА с наслаивающимися друг на друга обозначениями границ активности аномалий хватало, чтобы здорово усомниться в своих талантах проводника. Коих и так не сильно много замечено. А самое поганое в том, что вопреки разуму и логике я сейчас чувствовал странную ответственность за идущего следом напарника. Это, твою мать, вообще нормально? — Не передергивай, а? — хмуро на меня глянув, попросил Ара. — Угу. Молчу уже, я вообще сама лояльность, — я вздохнул, поудобнее поправив ремень «Грозы» и шагая по направлению к границе жесткой, напоминающей пластиковые декорации, растительности. Как ни крути, а идти надо. — Пошли? Или ты тут жить собрался остаться? Но спуститься в распадок первым мне не дали. Ара придержал меня за рюкзак: — Тормозни. Давай ты лучше в прикрытие… вояка. — Уверен? — признавать перед свободовцем то, что ремесло проводника — не совсем моя стихия, не хотелось. Только вот есть такое понятие, как целесообразность. — Пф. Абсолютно. «Не люблю» не значит «не умею». И все же против того, что Ара занял место ведущего, я возражать не стал, хоть и тянуло сильно. Просто из желания доказать, что смогу. Промолчал. Во-первых, хай парень самооценку восстанавливает — всем польза будет. Во-вторых, мне в прикрытии действительно привычней. В кваде у нас первым номером обычно или командир шел, или Леший. А я… ну, в одиночку нормально вроде хожу — не дергаюсь, а вот когда кто-то за спиной — как-то чувствую себя не в своей тарелке. Ибо отвечаю уже не только за себя, но и за ведомых. А в третьих, есть повод тихо гордиться собственным благоразумием и выдержкой. В кои-то веки. Парадокс, кстати, черт его дери. С одной стороны Ара… Ну… если называть вещи своими именами, то — враг. И верить я ему не должен. С другой же — я настолько привык доверять тому, с кем иду в группе, чувствовать себя частью единого ее организма, что не верить, по крайней мере, в том, что касается маршрута, у меня не получается. Тем более что повода усомниться в своей квалификации анархист до сих пор не давал. ...А когда мы вошли в густой полумрак аномальной рощи, я и вовсе невольно начал проникаться к фримену уважением. Уже не только как к личности, но и как к профессионалу своего дела. Парень такие лазейки меж аномалиями находил, в которые я бы сроду бы лезть не рискнул. А если бы и полез, то за собой никого не потащил бы точно. Для меня куда легче было бы поднапрячься и попытаться догнать Кума «ногами», чем пробовать пролезть через практически сплошное поле гравитационных возмущений пространства. Оставалось помалкивать да следить за периметром. Было тихо. Ни шелеста листьев, ни поскрипывания стволов. Только мерный хруст сухой, непривычно плотной, жесткой палой листвы под нашими шагами, и изредка глухой, едва слышный стук бросаемого фрименом болта. Да почти у самого края мне примерещился на грани слышимости полное голодной злобы урчание. Но есть нас покуда никто не спешил. Может, действительно воображение разыгралось. Тишина давила на уши и заставляла усомниться в реальности происходящего. Иногда в гуще краснотала и ивняка мелькали странные деревья, похожие на вдруг обросшие листьями растолстевшие высоковольтные столбы. С белесыми стволами и повисшими на них тонкими черными глянцевыми лианами. Ветви их были устремлены параллельно друг другу в небо, а лианы мерно качались в полном безветрии и подозрительно ассоциировались со спутанными и абы как раскромсанными неведомой силой проводами… Стоило отвести взгляд — и боковое зрение цепляло плавное, ирреальное, неживое шевеление прежде безвольно свисающих жгутов гибких побегов, будто черные упругие змеи нервно, рвано переползали по ветвям в поисках добычи. Как стрекательные щупальца гигантских медуз, выискивали случайную жертву. Красиво по-своему, но, по сути, мерзость редкая. Ара, похоже, этот выкидыш флоры тоже заметил и старался прокладывать маршрут подальше от подобной «растительности». Я же исправно водил стволом, стараясь обнаружить притаившуюся опасность, но или она слишком хорошо пряталась, или ее покуда не было вовсе. Зато были аномалии. В основном гравитационные. Обещанные «изнанки», «воронки», «мухобойки», «трамплины», «пластилин». Какая-то сроду не виданная мной и непонятная хрень, закрутившая ствол ближайшего дерева едва ли не в косичку… Ара около нее ненадолго завис, сделав мне знак стоять на месте. Обкидал болтами, общелкал ее со всех сторон на КПК, чего-то замерял, потыкал подобранной палочкой, заставив разрядиться и взметнуть в воздух пластины слежавшейся листвы. Захваченное дерево при этом изменило конфигурацию, истончившись еще больше и повернувшись под совсем уж немыслимым углом, при этом продолжая расти и не потеряв ни единого живого листочка. Еще раз сфоткал и с удовлетворенным видом вернулся на маршрут. Еще и подмигнул мне, придурок. Типа, я заценить его выкрутасы обязан. Естествоиспытатель, бля. Нашел время! Я молча закатил глаза, демонстрируя свое отношение к подобному поведению. Был бы парень в Долге — уже бы огреб от командира за бессмысленный риск и пренебрежение основной задачей. …Искомое тело, точнее, то, что от него осталось, я увидел первым. «Свободный» слишком плотно сосредоточился на ловушках, по ходу восприняв останки частью местного ландшафта. Лежала вся эта «красота» на полянке, как будто специально предназначенной для того, чтобы умаявшийся сталкер присел отдохнуть на кажущемся безопасным участке. Впрочем, поляна и впрямь была практически безопасной. За исключением всего одной, притаившейся у старого кострища, заметного лишь по полувросшим в землю камням очага, и почти не видимой под сумраком рощи «изнанки». Сейчас ее еще можно было заметить благодаря солнечным лучам, проникающим сквозь листву ближе к центру поляны, но вот в пасмурную погоду аномалия, могу поспорить, становилась почти что незаметной. Особенно для человека неопытного. Как я и предполагал, опознать, кем раньше была груда давно остывшего и потихоньку начавшего пованивать мяса, было затруднительно. Тем более что груда была… основательно пожеванной. Обычно-то "изнанка" на части не рвет. Выворачивает просто как перчатку и на том успокаивается. Но вот тут явственно наблюдалось несколько… эм… частей тела. В воздухе отчетливо стоял запах дерьма, несвежего мяса и псины. Виновница фрагментарного состояния трупа, кстати, обнаружилась здесь же и оказалась обожравшейся до полного изумления псевдособакой. Похоже, через аномалии пролезть смогла только эта особь — и теперь наслаждалась плодами своей победы. Даже на нас как-то вяло среагировала, кинувшись в атаку с заметной пробуксовкой. И тут же схлопотала свинцовый подарок. Обжорство еще никого до добра не доводило. Я глянул на «свободного», мимоходом подивившись, что до сих пор не слышу от него ценных комментариев. Тот хоть и приобрел оттенок собственного комбеза, но добросовестно вглядывался в останки, стараясь понять, кем это было раньше. Лица там видно не было. Если псинка не стрескала, то должно оно быть… внутри где-то. — Блевать будешь? Я к тому, что если да, то лучше здесь, чем на ходу.  Ара перевел на меня ошалелый взгляд: — Мен, тебе вообще похер, что ли? Нет. Похер мне не было. И вряд ли сегодня я буду есть с аппетитом, но… в этой гребаной жизни есть вещи куда более страшные. По крайней мере, мертвым уже не больно. Так что главное сейчас — дышать ртом и про жратву не думать. Во избежание. — А что, должно быть нет? — я осторожно приблизился к останкам, внимательно следя за преломлением теней, и кончиком ножа подцепил заинтересовавший меня обрывок ткани. — Это человек вообще-то, — фримен на мои манипуляции смотрел настороженно. От недавнего исследовательского азарта не осталось и следа. А нам еще с этой поляны как-то выходить надо… — Кто-то орал, что до хрена всего видел тут? — вот сейчас нарывался я действительно специально. Очень уж мне не понравилось, как парень вокруг оглядывается чумным взглядом. — Видел. Но, в отличие от некоторых солдафонов, к людям как к разделанной баранине относиться не научился пока, — в голосе анархиста послышалась вполне узнаваемая злость. И это хорошо, полезно в данном случае. Хотя вот сейчас обидно было: — Твое счастье. Закорузлый от крови клочок ткани оказался очень похожим на часть рукава исподней рубашки из комплекта довольно качественного термобелья. А покойничек-то при жизни не бедным был. Я продемонстрировал находку фримену, чтоб заценил. Тот кивнул, мол, увидел и понял. Что меня порадовало, так то, что кивнул уже куда с более осмысленным видом, да и краски на лицо начали возвращаться. Парень даже нашел в себе моральные силы перестать изображать памятник себе любимому и шагнул поближе к лежащему недалеко искореженному оружию. После осмотра прокомментировал: — Ствол тоже не из дешевых. Чувак, глянь слева от тебя кусок брони — может, в карманах что есть? — Угу. Сейчас. Я вот въехать не могу, каким образом его в аномалию-то втянуло. Псина, сука, разворошила все, хрен сейчас поймешь. — Мен, ты б сам от аномалии отошел, а. Нервируешь, - я, не став спорить, отшагнул от скопления «неправильных» теней и присел у фрагмента грудной клетки, до сих пор, будто в насмешку, прикрытому куском комбеза. Ткань зацепилась за покореженные ребра и отпускать некогда охраняемое тело не желала. Здесь же обнаружилась и часть разгрузки с вывернутым наизнанку автоматным магазином в кармане. В бурой траве что-то едва заметно блеснуло, и я поднял на кончике ножа кусок лески. Оп-паньки! — А вот и удавка, кстати. — Точно? — Ну, если только парень не был заядлым гитаристом. Но в этом случае вряд ли он стал бы крепить к струне петли для рук, — я продемонстрировал на удивление неповрежденную находку фримену. - Никаких идей по поводу личности нашего покойника не возникло? — Не знаю пока, чувак. Дай подумать… — Вперед. Мысли, кто ж тебе не дает? Мы еще пару минут покрутились на злополучной поляне, но более ничего стоящего не нашли. Перед тем, как идти на покорение оставшегося участка «зеленки», Ара тормознул у края поляны, махнул рукой, давая знак к остановке: — Минут пять подышим, а? — Валяй. Небольшой привал действительно был кстати. Как раз внимание обратно на аномалии перестроится. Парень, прислонившись плечом к дереву, сунул в рот сигарету, чиркнул спичкой, прикуривая. Я, хоть и не в восторге был, но промолчал. Встал под ветер только да на руки напарника покосился. Ожидаемой дрожи не заметил — значит, в норме пацан, молодец. Читать же лекцию о демаскировке я был не в настроении. Не критично сейчас, в самом деле. Свободовец мои передвижения засек, усмехнулся: — Не доверяешь все-таки? Я неопределенно пожал плечами, старательно обшаривая взглядом сумрачный подлесок: — Если б не доверял, пошел бы сразу за Кондором… — А. Ясно. — Ара повертел зажатой в пальцах сигаретой, глянул вопросительно: - Так понял, могу не предлагать? — Угу. На меня посмотрели как на диковинную зверушку, поинтересовались с подозрением: — Может, и не пьешь еще? Я осклабился в ответ: — Размечтался. Хотя на выходе действительно не пью. — Кто ж в ходке пьет, кроме полных отморозков? Я обычно и дымлю-то только на стоянках, чтоб лишнего внимания не привлекать… Тут просто… — Угу, — я кивнул. Оно понятно. С непривычки такие картинки сильное впечатление производят. Да и с привычки тоже. Просто оно как-то… сразу на дно памяти отправляется, особо эмоций не касаясь. Вылезает потом в виде пьяного бреда да ночных кошмаров. Но это потом… Анархист снова повертел в пальцах сигарету: — Знаешь, а я в армейке подсел. Раньше как-то по барабану было, так, побаловаться. А там… ну, без перекуров как-то вкалывать на общественных работах грустно совсем. Типа, не дымишь, значит, пашешь. Я помолчал, мимоходом подивившись. Я когда-то тоже баловался за компанию да под пиво. Но вот в рядах нашей славной армии как-то быстро дошло, что выплевывать собственные легкие после кросса в полной выкладке совершенно не в кайф. — Много пахали? — Ну… Как в том стишке. Лежит у окопа солдат из стройбата… и далее по тексту. Я, правда, типа, мотострелок, но оно не легче. — Да ладно, - я недоверчиво пожал плечами, - мабуту сейчас тоже гоняют будь здоров. — Может, кого и гоняют, мен, но у нашего комбата дача не достроена была. Так что я всю срочку отмолдаванил от звонка до звонка в обнимку с лопатой да мастерком, — напарник затушил бычок о подошву, сунул под покрытый мхом корень ближайшего дерева. — Пошли, что ли? — Угу, — кивнул я несколько растерянно с полным ощущением, что служил я в какой-то другой армии. И загреми я тогда в свои девятнадцать не на Кавказ, а на ударную стройку чьей-то дачи, вряд ли мне вообще в голову закралась мысль о контракте. Хотя мне-то по жизни «везет». — Может, я поведу пока? — Че, чувак? Заметно, что колбасит, да? — Учитывая цвет твоей физиономии совсем недавно… удивительно как раз, что не колбасит. — Да нормально. Не, мен. На самом деле нормально. Накрыло что-то, а сейчас все пучком. Я ж на Милитари никогда не отсиживался, так что… подобные картинки правда не в новинку. Без понтов… Просто «изнанка»… как сказать-то? Ну, типа первого урока здесь, в Зоне. Мы тогда с дружком только месяца два как на Кордоне были. Меня со старшими в ходку понесло, нарвались на бандюков. Кого в расход пустили сразу, кого на Агропром увели. Там у них «изнанка» прикормленная была… Безотходное производство, твою маму. Кто-то арты тягает, кто-то ими становится. Я вот два раза вытянуть успел. Потом подфартило, что после Выброса та «изнанка» ушла — старая была уже. Я промолчал. На слова понимания меня как-то не хватило, но и стебаться над подобным нельзя. У каждого свой порог есть, за которым понимаешь, что люди, цитируя булгаковского Воланда, внезапно смертны, а жизнь — не компьютерная игра и сейвов и респаунов в ней не предусмотрено. И нихрена ты перед лицом мироздания не особенный. — Сбежал? - шушеру, испокон века обосновавшуюся на Свалке и Агропроме, гоняли постоянно не только мы и "одиночки", но даже и "зеленые" иногда. Плюс регулярные войска заглядывали показатели по боевым вылетам подправить. И от Кордона сравнительно недалеко, и отчитаться есть за что перед начальством. Да только местная братва с успехом при возникновении на их территории серьезной опасности рассасывалась по норам не хуже крыс. А на планомерную обстоятельную зачистку "под мелкий бредень" у того же Долга неизменно не хватало то средств, то людей, то времени, то умения договариваться с союзниками. Так — шугали периодически, чтоб борзометр не зашкаливал, да численность регулировали. Хотя мне иногда кажется, что они там не иначе как почкованием размножаются. — Сбежал. Как на Свалку в «концлагерь» повели. Нарвались на армейскую зачистку, я под шумок и смылся, пока их с вертушек утюжили. По дороге будущего учителя встретил, в рот его… Пошли уже, в самом деле. Здесь метров сто всего осталось, если ПДА верить… ...Кума мы увидели примерно через полчаса после выхода из «зеленки». Мужик чесал спешным шагом по направлению к границе Зоны, периодически нервно оглядываясь. Нас, расположившихся с биноклем на холмике, покуда не замечал. В принципе, местность хоть и не сильно изобиловала растительностью, но вполне позволяла скрытно подобраться к цели и так же осторожно ее нейтрализовать. А там и поговорить можно… Блин, сколько уже зарекаюсь маскхалатом разжиться… — Психует, — напряженно усмехнулся лежащий рядышком на пригорке Ара. — Тебе не пофиг? Прикрывай. Я привычным движением присоединил к «Грозе» глушитель и стал потихоньку сползать под прикрытие кустарника. Стрелять в сталкера я пока не собирался, но чем черт не шутит, мало ли на кого наткнуться можно. Лучше исключить возможность лишнего шума заранее. Вместо того чтобы оставаться на, на мой взгляд, выгодной для стрелка с оптикой позиции, анархист зачем-то полез за мной в те же кусты. Я на него досадливо зыркнул, махнув ладонью в направлении вершины. Однако Ара мою пантомиму благополучно проигнорировал и, наконец меня догнав, возмущенно прошипел: — Чувак, ты когда-нибудь слушать начнешь, что тебе умные люди говорят? — Где ты тут умных видишь? — Пошел ты. Ты что делать собрался, чучело ты долговское? — А что, не видно? По-моему, это твоя идея на счет языка была! - сейчас-то что его не устраивает? — То есть ты сейчас собрался выскочить из кустов, двинуть мужика по тыкве, припереть сюда, напугать до усрачки и потом каким-то макаром с ним договариваться? — Не, мля, с поклоном на чашку чая приглашу. Что не так-то? Напарник театрально вздохнул: — Господи, и эти люди говорят о защите человечества… Гуманизм, ребята, из вас так и прет, хрен остановишь. Горе, я сам с ним поговорю, не лезь, пожалуйста. В ответ на мой откровенно скептический взгляд фримен напомнил: — Я же ведь говорил тебе, что этот кент одно время в Свободе ходил? — И что? — причин для предполагаемой откровенности Кума я в словах анархиста так и не углядел. — Сядете на пенек, пыхнете косячок по старой памяти, и он тебе от снизошедшей благости выложит всю подноготную про Кондора, про "двухсотого" напарника и до кучи про розовых плюшевых зайцев с лучеметами на трубе ЧАЭС? Ара помолчал немного, потом глянул на меня серьезно, зло почти: — Не надо из меня идиота делать, лады? Ты не понял. Кондор со своими бойцами подставлял Свободу. Кум с ним встречался зачем-то, явно зная об этом. Плюс ко всему прочему — подозрительная смерть Фарта, Чеснока, которого, похоже, придушили с ведома Кума, если не при его участии, и явно специально угробленный в «изнанке» неведомый нам с тобой мужик. И если я об этом мессагу в сеть отобью — Куму здесь не жить нигде, кроме как у «ренегатов». Неплохой аргумент для разговора, а? Я неодобрительно покачал головой: — Неплохой аргумент, чтобы перерезать тебе глотку. Так оно для нервов спокойнее, чем самому себе яму собственным трепом рыть. — Ну, ты же меня подстрахуешь? А Кум пусть думает, что типа, бдительность мою усыпляет… Я аж восхитился такой наглостью: — Ну ты нахал… — Не без этого. Ну так что? А в сущности, чем мы особенно рискуем-то? По крайней мере больше, чем в недавно пройденной "зеленке"? Можно и попробовать, ствол к затылку всегда приставить успеем. — Черт с тобой, золотая рыбка. Если узнаешь что стоящее, хоть «козу» какую покажи… — Без проблем, чувак. — Минут пятнадцать мне дай, я позицию займу. …Интересно. Я бы так смог? Без опасений повернуться спиной к едва знакомому человеку, которого моя смерть избавит от многих проблем? Даже если этот человек пообещает не стрелять? Свободный вот смог. За что я готов был одновременно его в очередной раз зауважать и настучать по башке прикладом. Чтоб мозги на место встали и дошло наконец, что человек — это такая тварь, что руководствуется прежде всего голой целесообразностью. Но никак не понятиями о чести. Особенно если свидетелей нет. Как он живой-то до сих пор с такой верой в человечество? Проговорили они долго, около часа. За это время, валяясь в неглубоком, видимо, промытом некогда бежавшим здесь ручьем, овражке, я успел известись от любопытства, так как слышно разговора мне не было. И несколько раз пронаблюдать ненавязчиво демонстрируемую мне фрименом «викторию». Ну, хоть не о бабах треплются, спасибо и на этом... Распрощавшись же с "одиночкой", Ара невозмутимо двинул назад в сторону аномальной рощи, не оглядываясь и не ускоряя шага. А вот Кум недвусмысленно засуетился, явно сейчас сожалея о своей словоохотливости. Пока «вольный» как-то нехотя, будто оттягивая момент, занимал удобную позицию, видно, маясь нравственной дилеммой, я поближе подполз. Ибо в благородство конечного выбора не верил ни на йоту. Но, все-таки я честно ждал до последнего. Пока палец сталкера не лег на спусковой крючок. Конечно же, хоть и стрелял я с глушителем, Ара мою короткую очередь прекрасно расслышал. Не так уж далеко он и ушел. Я ожидал наезда и нравоучений, но анархист промолчал. Спросил уже на ходу, минут через десять, когда я перебросил ему чужой КПК: — Он точно выстрелил бы? Я огрызнулся по большей части машинально: — Стоило проверить? — Да нет. Просто… до хрена что-то трупов последнее время. Такое чувство, что вокруг меня все мрут как мухи... — Ты по жизни над каждым чужим "двухсотым" рефлексируешь? — Ну знаешь. Я, между прочим, человек, а не робот. И чужая жизнь для меня имеет какую-никакую ценность. — А. Ну-ну. Не забывай только, что у других такой твердой моральной позиции может не быть. — Слушай, мен, ты чего бесишься-то? Я тебе сейчас что против сказал? Прикрыл? Спасибо тебе. Искреннее и от всего сердца, правда. Я ж сам тебя просил. Но погани ситуации это не отменяет. — Да хрен с ней. Что он тебе наплел-то?