Капитан Арус (рабочее название)

Путь до замка Тигерин обычно занимал часа три, но это верхами. С подводами мой отряд имел все шансы добраться до замка хорошо, если к закату. – Госпожа, ты пожелала меня видеть? – со мной поравнялся Ганс и слегка поклонился в седле. «Хорош, – подумала я и в который раз посокрушалась. – Жаль, что его женщины не интересуют». Этот рослый широкоплечий блондин с красивым скуластым лицом заставлял чаше биться не только мое сердце. По нему сохли почти все служанки замка. Однако им, как и мне, ничего не светило. Ганс был гирканцем из клана Иоганнесов и предпочитал заниматься любовью исключительно с мужчинами. – Я разрываю наше соглашение, Ганс, – воин поймал брошенный мною кошелек. – Это твоя плата за работу. Верни мне ожерелье и можешь ехать, куда хочешь. – Год еще не прошел, госпожа, – заметил он, взвешивая на ладони мешочек с монетами, – и я пока не отработал свою свободу. О плате за службу мы и вовсе не договаривались. – Мы заключали договор, когда я была герцогиней, а сейчас все изменилось. Я снова предводитель наемников, только на этот раз с собственным замком, – я похлопала Дьябло по шее, собралась с силами и произнесла. – Я дарую тебе свободу, Ганс. Ты больше не мой раб. Ты хорошо служил мне эти полтора месяца, поэтому я даю тебе в дорогу десять серебряных монет. В Аллане трудно прожить без денег, а тебе нужно с чего-то начинать свое дело. – Спасибо, госпожа, – обескуражено наклонил голову гирканец. Такого он от хозяйки не ожидал. Ганс думал, что она даст ему очередное поручение, но СВОБОДА… Он, конечно, мечтал о свободе, но чем дольше служил Госпоже, тем меньше об этом вспоминал. Дикая Кошка оказалась очень хорошей хозяйкой. Она относилась к нему точно также как и к своим стражам, ее задания отличались разумностью, и главное… Она никогда не нарушала договор и не требовала, чтобы блондин лег в ее постель. По мнению гирканца, Госпожа была идеальной женщиной. Поразмыслив, воин осторожно спросил: – Но разве у тебя сейчас не каждый меч на счету, госпожа? – Ты прав, мой волк, но тебя мои проблемы не касаются. Ты не можешь больше служить мне, – сказала я. – Отдай ожерелье и уезжай. – Не отдам, госпожа, – покачал головой гирканец. Ганса вполне устраивала жизнь под покровительством Госпожи, и отправляться на вольные хлеба он не горел желанием. – Я поклялся Митрой, что не оставлю тебя, пока действует договор, и сдержу слово. – Я освобождаю тебя от клятвы, – я уже начинала сердиться. Вот, чего упрямится этот гирканец? Ему свободу даруют и деньги в дорогу, а он упирается, как девственница в дверях спальни. – Ганс, в ближайшем городе я найму десяток молодцов, готовых выполнять любые приказы за ту же сумму в месяц, что лежит в твоем кошельке. Слышишь, гирканец, любые. Вали, пока я не взялась за плеть. Наш спор прервал Руфус, подлетев на взмыленном гнедом жеребце. – Госпожа, в полумиле отсюда разбойники напали на подводу повара, – задыхаясь от быстрой езды, крикнул он. – Вик ранен. Сервал и Голубь держат оборону. Им нужна помощь. – Сэм, принимай командование. Ганс, к моему возвращению, чтобы тебя и близко не было возле моих людей. Ожерелье отдашь Сэму. Марио, Зубр, за мной – крикнула я и, развернув своего вороного, последовала за стражем, указывающим путь. Ганс придержал коня, пропуская обоз, и, поразмыслив, поскакал за Госпожой.

***

Посреди лесной опушки, покрытой пожелтевшей травой, стояла телега со сломанной осью. Повар, вооруженный тесаком, и два стража уже отчаялись отбиться от толпы мародеров, когда над лужайкой раздался вопль «Арус, бей!» и в лоб повернувшегося на шум разбойника влетела секира. Его товарища разрубил надвое меч всадника, пронесшегося мимо на огромном вороном жеребце. «Арус, бей!» Запели стрелы, и несколько мародеров рухнули замертво. По лужайке проскакала смерть на вороном коне, и кто-то из нападавших лишился головы. С противоположенных сторон лужайки ударили Барсы, и мародеры пожалели, что встали с постели этим утром. Стражи воспрянули духом и с новыми силами атаковали разбойников... Вскоре бой кончился. Так кстати появившиеся всадники приблизились к телеге и сняли шлемы. Стражи поклонились госпоже и кивнули своим товарищам. – Вик, ты как? – спросила всадница, спешиваясь. – Я в порядке, госпожа, – едва слышно произнес лежащий на телеге воин, ладонью зажимая на животе кровоточившую рану. Ему стоило больших усилий не застонать в присутствии своего капитана. – Оно и видно, – вздохнула девушка и, взобравшись на телегу, скомандовала. – Марио, мне нужен мой ларец с лекарствами. Голубь и Зубр, займитесь новой осью. Я планирую попасть в замок до заката. – Да, госпожа, – поклонились стражи и удались в лес за молодым деревцем для оси. Марио убрал лук в колчан, спрыгнул с дерева на свою лошадь и, подъехав к подводе, поставил рядом с раненым деревянный ларец, окованный металлическими полосками. С помощью своего раба госпожа раздела Вика и, промыв рану, оценила ее состояние. – Вик, на что ты готов ради жизни? – поинтересовалась она, серьезно глядя в глаза стража. – Ты не можешь мне помочь, госпожа? – уточнил парень, понимая, что вопрос девушки не праздный. – Могу, но это не просто. Тебе сильно досталось, – сказала она, перебирая в ларце какие-то склянки. – Делай, что считаешь правильным, госпожа, – простонал воин и, содрогнувшись от боли, добавил. – Если все плохо, добей меня. – Размечтался, – фыркнула девушка. Она накрыла рану своей рукой, и, прикрыв глаза, что-то зашептала. Под ее ладонью рана затянулась розовой кожей, не оставив даже шрама. – Теперь ты как новенький. Никогда не забывай, что дважды должен мне свою жизнь. – Благодарю, госпожа, – Вик потрясенно разглядывал свой живот. – Да хранят тебя боги. К сломанной телеге приблизился Ганс, наблюдавший за сражением с края лужайки. Он успел к началу схватки и видел, как хозяйка направила Дьябло в самую гущу врагов и, метнув секиру, раскроила череп мужику с острогой. Первым его побуждением было вмешаться, но госпожа и ее люди так слаженно сражались, что блондин решил не лезть под горячую руку, а понаблюдать со стороны. Только полюбовавшись на Дикую Кошку в бою, гирканец смог признать, что она действительно отличный боец и достойна его уважения. – Что ты здесь делаешь, Ганс? – спросила хозяйка, закрывая ларец. – Госпожа даровала мне свободу, и я волен ехать, куда захочу, – резонно ответил воин. – Верно. Отдай ожерелье, и расстанемся по-хорошему, - потребовала госпожа. Ганс нежно провел пальцами по широкой цепочке на своей шее и покачал головой. – Госпожа не желает купить мой меч? – вкрадчиво поинтересовался он. – Он мне не по карману. Твои услуги слишком дорого стоят, а мне еще замок приводить в порядок и жалование наемникам платить, – устало сказала девушка, слезая на землю. Марио и одевающийся Вик благоразумно помалкивали. – Госпожа не назовет истинную причину расторжения нашего договора? – блондин соскочил с коня и почти вплотную подошел к хозяйке. – Мне доложили, что из всех жилых помещений замка полностью обставлена только детская. В моей спальне не найдется даже лавки, на которой можно было бы провести ночь. К нашему приезду комендант обещал завести тюки соломы. Каминов пока нет. Поэтому спать мои люди будут на соломе по трое или четверо, чтобы не околеть от холода. Не разорви я договор, тебе пришлось бы разделить со мной и Марио постель. Я держу слово и избавляю тебя от такой напасти, подарив свободу, – девушка устремила прямой спокойный взгляд в лицо воина. – Ты доволен? – Благодарю за откровенность, госпожа. – Гирканец первым отвел глаза. Он был сбит с толку и поражен ответом хозяйки. «Отпустить раба на свободу, чтобы не нарушить договор – странное решение, – подумал он. – Особенно, когда у госпожи каждый меч на счету». В свои двадцать четыре года Ганс не раз служил наемником и знал, что наниматели держат обещание только пока им это выгодно и нарушают его, едва запахнет жаренным. «Может, провести ночь в постели с одетой женщиной, к тому же хорошим воином, не так уж и отвратительно. Кроме того, там будет Марио. При нем она вряд ли станет приставать», – решил он, а вслух спросил. – Госпожа оставит меня на службе, если я добровольно лягу спать с тобой и Марио? – Возможно, – задумчиво произнесла хозяйка. – Помоги стражам заменить ось, и поехали. Луиджи, у тебя кроме оси, есть еще какие-нибудь проблемы с подводой? – Больше никаких, госпожа, – с поклоном ответил повар. – Благодарю за своевременную помощь. – Для себя старалась, – усмехнулась она. – Я надеюсь сегодня все же поужинать, раз уж пообедать не получилось.

***

На закате подвода повара в сопровождении воинов, включая меня и Ганса, добралась до берега реки, чьи воды питали ров, окружавший величественный замок. Изначально эта цитадель располагалась на обрыве, возвышающемся над рекой, но прежние владельцы успешно превратили в его в остров. Высокие стены радовали глаз свеженькой кладкой, светлевшей в лучах заходящего солнца, и убеждали искателя легкой наживы дважды подумать, прежде чем штурмовать этакую твердыню. - Бальтазар, открывай! Хозяйка приехала, - громко крикнула я. Со стены раздался радостный вопль: - С приездом, госпожа. Этот замок я купила у обедневшего дворянчика, держащего лавку специй в городе Тигер на реке Тигерин, над которым на холме высилась старая башня. За три месяца нанятые рабочие восстановили стены замка и обещали до холодов отремонтировать главную башню. К сожалению, из-за скандала с мужем я была вынуждена переселиться в замок раньше, чем рассчитывала, а потому мне предстояло провести эту ночь на соломе в полной сквозняков комнате без камина. – Луиджи, делай, что хочешь, но до полуночи все мои люди должны быть накормлены, – велела я и, расседлав Дьябло, бросила поводья подошедшему Барри. Ответив кивком на поклон повара, я последовала в башню за вышедшим мне навстречу Бартом. Покормив детей в обставленной новой мебелью детской, я прошла в свои покои. В новом доме я выделила для своих нужд несколько смежных комнат. Спальня сообщалась с детской, гостиной и кабинетом. Сейчас все три комнаты темнели пустыми стенами и затянутыми тканью окнами, и лишь посреди будущей спальни лежало несколько тюков соломы, а в углу под окном стояла пара моих сундуков. Вошедший вместе со мной страж зажег масляные лампы и с поклоном удалился. Я достала из сундука несколько одеял с подушками и постелила постель на тюках. Вскоре явились Марио с кувшином и кубком в руках и Ганс с подносом, на котором лежало копченое мясо и полковриги хлеба. – Это твой ужин, госпожа, – виновато сказал гирканец, ставя свою ношу на край постели. – Луиджи приносит извинения госпоже за такую скромную снедь и просит передать, что без очага он даже бульон сварить не может. Марио наполнил кубок и протянул мне. – Спасибо, мой волк. Прекрасный ужин, – я ободряюще улыбнулась и сделала глоток. – Знал бы ты, чем мне иногда приходилось питаться в бытность наемником. Поев, я сняла сапоги и пояс с мечом, сунула под подушку кинжал и забралась под одеяло. – Залезайте, мальчики. День был долгий, всем нужен отдых. Завтра у нас куча дел, – сказала я, похлопав ладонью по простыне. Марио разоружился, поставил сапоги рядом с моими, лег и обнял меня. – Ганс, ты сам предложил разделить со мной постель. Уже передумал? Блондин потоптался и под моим насмешливым взглядом нерешительно устроился на краю постели. – Ты так замерзнешь, мой волк. Ползи к нам. Не бойся, я слишком устала, чтобы приставать и насиловать мужчин, – усмехнулась я. Устроившись между двумя мужчинами под тремя одеялами, я пригрелась и сладко заснула.