Зазеркалье

Их тела были липкими и горькими от пота, но они не спешили в душ. Лежали, откатившись друг от друга, на влажных мятых простынях; Дин курил, задумчиво и совершенно по-киношному пуская в потолок дымные колечки, а Сэм искоса наблюдал за ним, пребывая в диком смятении и понимая, что с братом, скорее всего, творится то же самое, просто тот слишком любит дешевые эффекты. Говорить было лень. И к тому же никто не знал, как начать и что сказать. Сэм осторожно подвинулся на несколько дюймов и нащупал руку Дина. Тот шевельнул пальцами, обхватил ладонь младшего. Они лежали плечом к плечу, глядя в потолок, слава богам, не зеркальный, иначе Сэм точно бы умер от стыда. Задницу саднило, на животе быстро схватывалась липкая белёсая корочка, кожа невыносимо чесалась. Но Сэм не мог встать. Не мог и всё. Он не мог заставить себя двигаться, начинать разговор, что-то делать… всё это моментально разрушило бы странное очарование момента: жаркое солнце, клонящееся к закату, дешёвый мотель, два обессиленных тела на скрипучей кровати, сплетённые руки, пульсирующая в висках кровь и медленно осознание того, что случилось. Сэм тихо застонал, и Дин слегка повернул голову, выдохнув облачко дыма. -Сэмми? -М. -Ты чего? -А ты как думаешь, - Сэм высвободил руку из пальцев брата, перекатился на бок, отвернувшись, и уставился в стену. Он едва ли не жалел о том, что случилось; он знал, что в любом случае их жизнь больше не сможет быть прежней, но какая-то тёмная, порочная часть его души буквально вопила, требуя продолжения. Он постарался заглушить этот вопль, но всё оказалось напрасно, когда ладонь Дина легла на его бедро, а губы брата шевельнулись над ухом. -Жалеешь? -Пошёл к чёрту, - Сэм зажмурился и задышал чаще. Пальцы Дина скользнули на живот, горячее мокрое тело вжалось в Сэма, и старший угнездил подбородок на шее младшего, щекотно выдохнув в горящее закатным огнём ухо: -Я бы лучше в другое место пошёл… Сэм почувствовал, что сейчас всё повторится – и будет ещё лучше, ещё слаще; осторожно, нежно и слегка неумело исследовав тела друг друга впервые, они были готовы к новым экспериментам. Во всяком случае Дин – точно. Сэм набрал в грудь воздуха, как перед затяжным прыжком в воду, развернулся лицом к брату и оказался в опасной близости от его губ. Глаза Дина ярко блестели с сгущающихся сумерках. -Я не готов, - в отчаянии проговорил Сэм. – Понимаешь, Дин, я совершенно не готов. Я, блядь, столько об этом мечтал, и сейчас просто не понимаю, что делать дальше. Я не знаю, что ты чувствуешь. Я не могу разобраться, что чувствую я, - он лепетал торопливой скороговоркой, и Дин сделал лёгкий вдох, собираясь прервать её, но Сэм выпростал руку из-под тела и прижал палец к мягким разомкнутым губам. – Мы оба понимаем, что это, чёрт возьми, неправильно. Что так нельзя. Что мечтать, блядь, это одно, а трахаться по-настоящему… с тобой… это другое. Я не знаю… - он сбился, задохнулся, зажмурился, страдальчески искривив рот, и Дин мягко погладил его по щеке. От прикосновения Сэм широко распахнул глаза. Дин улыбался. -Сэмми, Сэмми, Сэмми… Раз уж так вышло, давай без дурацких рефлексий. -Как ты можешь быть настолько… -Настолько – что? Уверенным? Спокойным? Будто ни хрена не случилось? Сэмми, с точки зрения грёбаных обывателей, мы, может быть, действительно поступили хреново. Но ты не грёбаный обыватель. Ты, чёрт возьми, живёшь каждый день как последний. Ты, блядь, не знаешь, доживёшь ли до следующей вечерней банки пива. И если твоей мечте - какая бы она там ни была - удалось сбыться, то это большой плюс. И не надо об этом жалеть, потому что хер знает, что будет завтра. Да, Сэмми? -Ты хочешь сказать, что с твоей стороны это был акт благотворительности? – Сэм почувствовал, как на него накатывает ярость. – Что ты просто пошёл мне навстречу, чтобы осуществить блядскую мечту своего маленького братца? Дин ничего не ответил, и Сэм резко поднялся, слез с кровати и, трясясь от бешенства и кошмарного стыда, направился в ванную. Хлопнул дверью. Тяжело опёрся о края раковины и посмотрел в зеркало. Дин отлично выступил. Просто охуенно. Ах, братишка, мы с тобой парни рисковые, так почему бы не трахнуть тебя, чтобы на смертном одре ты не сожалел о несбывшемся. Какое благородство. Сэм сплюнул в раковину и прополоскал рот. Умылся. Смыл с живота засохшую корку спермы, расчёсывая кожу до покраснения. Его мутило от осознания собственной глупости. И от Дина. Это было болезненное чувство – дикое влечение, смешанное с отвращением к снисходительному поступку брата. Он, как мудак, думал, что Дин искренне хочет того же… Тихо скрипнула дверь, и Винчестер-старший просочился в ванную. В затуманенном зеркале Сэм увидел его лицо за своим плечом. Взгляды столкнулись и разошлись: Сэм опустил голову и бездумно уставился в слив раковины. Если он коснётся меня, думал он, я его вырублю. Дин подошёл ближе и положил руку Сэму на плечо. Положил так, словно утверждал свои права на младшего. Уверенно и нежно одновременно. -Ты чего завёлся? – спросил он тихо. Сэм резко развернулся к нему лицом, голой задницы коснулся холодный фаянсовый край раковины, но он едва почувствовал это. -Дин, - изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать, выговорил он, - ты придуриваешься или правда такой тупой? Дин пожал плечами – жест вышел неожиданно трогательным и беззащитным. -Куда мне до тебя, братишка… -Короче, - Сэм тяжело дышал от ярости, - давай раз и навсегда. То, что было, то прошло. Не вспоминаем и не повторяем. Считай, как по пьяни. И если ты ещё раз заведешь про мои грёбаные мечты, я клянусь, что тебя убью. Всё. – Он отвернулся, сгорбив плечи, и уставился в зеркало. Золотистый силуэт Дина продолжал маячить за его плечом, кожей он чувствовал тепло его тела – невыносимо возбуждающие волны жара, запах секса, солёный, густой, отключающий рассудок начисто. -Знаешь, Сэмми… В тот день, когда ты умотал в Стэнфорд… Я надел твою рубашку, ту, дурацкую, в клетку. Она пахла тобой. Всё вокруг пахло тобой, Сэмми. И я подумал, что пропитался твоим запахом. Наполнился им, как грёбаный стакан – пивом. Переполнился. За все эти годы, которые мы провели вместе, я был через край. И мне нужно было освободиться. – Дин был так близко, что у Сэма кружилась голова. - И я лежал и дрочил, Сэмми, думая о тебе. Первый раз я осознанно думал о тебе так. Я вдыхал твой запах, я наяривал свой член, представляя, что это твоя рука. И я кончил, Сэмми, кончил так, как никогда в жизни. Ни до, ни после. Потому что это было больше, чем просто оргазм, - Дин почти прижимался губами к уху Сэма, его руки ласкали бока младшего, ягодицами Сэм чувствовал горячую возбуждённую плоть. – Это было избавление. Он толкнулся бёдрами, и Сэм невольно подался ему навстречу, запрокидывая голову; Дин легко провёл кончиками пальцев по горлу, погладил впадинку на шее и положил ладонь на грудь, откуда безумными толчками рвалось сердце. -Я не такой романтик, как ты, Сэмми, - шёпот громким эхом звенел в ушах Сэма, - я просто хотел избавиться от тебя. Как от грёбаного наваждения. И одновременно я дико хотел, чтобы ты вошёл в комнату и увидел меня таким. Но ты был в Стэнфорде. А я – в очередном безымянном мотеле. И я избавился от тебя, как мне казалось в тот момент… но этот демон во мне застрял надёжно, Сэмми. И когда я увидел тебя тогда, с Джесс, то понял: ты меня никогда не отпустишь. Он уткнулся лбом в основание шеи Сэма, провёл губами по влажной коже. -Так что можешь думать что хочешь, Сэмми. Что я использовал тебя, чтобы избавиться снова. Что я сделал то, чего мучительно хотел всё это время. Что мы с тобой обменялись грёбаными мечтами. Всё это будет правдой. Он прижался всем телом с Сэму, лизнул шею, вдыхая горьковатый запах волос, щекочущих губы, опустил руку вдоль напряжённого живота младшего и осторожно обхватил пальцами возбуждённый член. Мягко нажал другой рукой на бок, понуждая развернуться. Сэм прижался задницей к раковине, ухватился за её края, как за спасательный круг, и застонал – в голос – когда Дин, опустившись на колени, прикоснулся губами к влажной головке, слизнул каплю смазки, обдав жарким дыханием, сноровисто взял в рот. Сэм запрокинул голову, впечатавшись затылком в зеркало, зарычал и сгрёб короткий «ёжик» Дина. Тот поднял глаза, тёмные ресницы влажные и острые как стрелки, взгляд бешеный, с поволокой. От этого зрелища Сэм взвыл, подался бёдрами вперёд, входя на всю глубину во влажный ласковый рот, и практически сразу же кончил, думая о Дине – о Дине, лежащем на кровати в безымянном мотеле в расстёгнутых джинсах и его, сэмовской, клетчатой рубашке.