Зазеркалье

К тому моменту, когда полностью обессиленный, но пребывающий в состоянии идиотской эйфории Сэм плюхнулся перед ноутбуком, сумерки уже окутали комнату полностью, и стало чуть легче дышать. Перед тем, как усесться, он бросил мимолётный взгляд на развороченную постель, всем своим видом намекавшую о том, что на ней творилось еще несколько минут назад, и покраснел как рак. Ему было хорошо. Потрясающе хорошо, но маленький червячок сомнения и стыда всё ещё грыз его изнутри. Сэм суеверно подумал, что рано или поздно расплата за этот грех обрушится и на него, и на брата, но спустя мгновение решил, что думать об этом сейчас – значит обрекать себя на полное безумие. С этой мыслью он включил ноутбук и прислушался: из душа доносилось энергичное пение Дина, слегка приглушённое шумом воды. Сэм представил себе обнажённого брата – великолепная подтянутая фигура, золотистая кожа, по которой сбегают потоки воды, смывая пот и сперму, запрокинутое лицо, мокрые тёмные ресницы, губы, которые ловят прозрачные капли… и другая картинка услужливо нарисовалась перед Сэмом: эти самые губы вытворяют с ним такое, за что душу дьяволу продать не жалко. Он поёрзал, сглотнул и постарался отвлечься. Дело, которое надо закончить. Зеркало. Проклятие, уносящее жизни женщин и маленьких девочек. Сэм покопался на сайтах крупных антикварных салонов и понял, что это ничего не даст. След зеркала терялся в далёком прошлом: ни одного упоминания о похожих случаях до первого кошмарного преступления, десять лет назад. Очевидно, у проклятия был цикл. И, вполне возможно, он завершался. На днях или сегодня – Сэм не знал. О самом первом проявлении не было найдено ни строчки, следовательно, оно могло быть слишком давним. Сэм открыл дневник отца и начал листать страницы, то и дело прислушиваясь к неумолчному шуму воды и голосу Дина, который самозабвенно выводил It’s my life Бон Джови. Взгляд младшего Винчестера рассеянно бегал по исписанным листкам, пока не наткнулся на что-то знакомое. Схематичный рисунок зеркала. Рядом запись, сделанная торопливым почерком отца. От времени некоторые буквы поплыли, но Сэм сумел разобрать написанное. Зеркало Аллана Мистериуса. А.М. жил в восемнадцатом веке, предположительно, в Нью-Йорке. Антиквар, увлекающийся мистикой. Имел жену Кэролайн и дочь Маргарет. Был обвинён в жестоком отношении к домочадцам, доведении жены до убийства дочери и самоубийства (сексуальные домогательства к девочке? Избиение жены?) раскаялся, но был казнён 15 февраля 1795 года. Сэм бросил взгляд на календарь. Ровно триста лет назад. Зеркало сделал сам, незадолго до гибели жены и дочери. Оно было установлено в спальне, где А.М. любил развлекаться (?) с обеими. Кэролайн сошла с ума и убила дочь, а затем себя – судя по отчётам полиции, это произошло именно в спальне. А.М. при аресте не сопротивлялся, плакал, просил бога вернуть его семью. Коронер Н. считает…. (здесь по странице расплылось пятно, скрывающее текст)…. раскаяние. Перед смертью, по свидетельствам очевидцев, А.М. молился о скорейшей встрече с родными. Призрак, осознавший, что сотворил. Желающий воссоединиться с семьей. Сэм быстро пролистал свои записи: все погибшие женщины были вдовами. Зеркало, как магнит, притягивало отчаявшиеся души их супругов, которые больше всего на свете хотели, чтобы их близкие снова оказались с ними рядом. И добивались этого таким жутким способом. Он так увлёкся чтением, что не услышал, как Дин вышел из душа. Лишь когда брат обхватил его сзади с криком «бу!», Сэм подпрыгнул едва ли не до потолка. Дин захохотал, сверкая белоснежной улыбкой и тряхнув головой так, что с коротких волос веером полетели капли воды. Его бёдра скрывало куцее полотенце. Его руки были блаженно прохладными. Дыхание отдавало мятной пастой. Сэм ответил на поцелуй с нарастающим энтузиазмом, но с сожалением отстранил руки Дина, когда тот полез ему в джинсы. -Стоп. Стоп, Дин. Дело прежде всего. -Ах… да. Я и забыл. – Дин выпрямился, хрустнул спиной и многозначительно хмыкнул, взглянув на кровать. Ничего ты не забыл, подумал Сэм. Мы настолько натасканы на работу, что никогда ни о чём не забываем. Даже в угаре демонской страсти. Он снова покраснел, откашлялся и сказал: -Зеркало. Я узнал тут кое-что. Из папиного дневника. -М-м, - Дин подцепил с пола свои трусы, брезгливо осмотрел их, держа кончиками пальцев, и швырнул в сторону. Полез в сумку с чистыми вещами. – И что нарыл? Сэм вкратце рассказал об Аллане Мистериусе и своих догадках насчёт призраков безутешных отцов. Дин стянул с бёдер полотенце, и младший Винчестер осёкся на полуслове, едва не подавившись слюной. Зелёные глаза брата с хитрым прищуром уставились в его лицо. -Дин, десятилетний цикл завершается сегодня. Год за каждый день, что Мистериус провёл за решёткой в ожидании казни. Сегодня – триста лет назад – его грохнули. Боюсь, что до следующего цикла мы просто не доживём. -Гений. Ты, блядь, гений. И папа наш – гений. – Дин быстро натянул трусы, подобрал с пола джинсы и облачился в них со скоростью света; Сэм глазом не успел моргнуть, как его брат уже застёгивал ширинку. – Значит, едем в дом Дженнифер Гарден, пока оттуда не увезли это сраное зеркало, и пробуем избавиться от призрака. Например, - он натянул футболку и полез в сумку за чистой рубашкой, - разбить эту штуку к херам. Обычно срабатывает. Сэм встал, накинул куртку. Он не был уверен, что сможет ходить вообще, но, к его удивлению, ему удалось пройтись по комнате практически безболезненно. Разве что ноги приходилось расставлять чуть пошире. Лукавые морщинки вновь распустились в уголках глаз Дина. -Извини, - усмехнулся он, закидывая на плечо рюкзак со снаряжением. – Был взволнован и всё такое. -Ничего, - выдавил Сэм, отчаянно краснея. – Нас с тобой ещё не так имели. Дин расхохотался, пихнул брата в плечо и вышел из номера, насвистывая. Сэм, чуть морщась, поковылял следом. Словно и не было ничего. И всё это был их общий дурацкий сон.