Второстепенный

Воскресенье. За окном слышались крики детей, игравших в мяч. Детство. Счастливое и беззаботное. Почему дети не одарены способностью ценить? Ценить те минуты счастья, которыми обладают? Вместо этого они мечтают бежать и мчаться вперёд к неисполнимой мечте. Бредят мыслю скорее стать взрослыми. Но, зачем? Я не знаю, который час. Даже примерно не могу оценить время, так как уже который день толстая ткань громадных штор не пропускает в мою обитель даже намёка на луч света, ни дневного, ни лунного. Пустым взглядом слежу за пауком в углу потолка, полностью погрузившись в разговор с собой. Прошла всего неделя без общения, а я уже сошёл с ума? Завтра на учебу. Стоит ли мне идти? Могу ли я забить на все, бросив универ? Хотя, правильнее будет, если я скажу, что брошу свою мечту. Глупую и детскую, но мечту. Завтра я уже увижу Машу. Завтра я увижу Анатолича с криками «…Твою мать, Елизаров. Где справка?!..» Завтра я увижу ЕГО. Целую неделю просидев дома, я каждый день думал о произошедшем. Каждая секунда того дня засела глубоко в самых тёмных уголках моего сознания. Что будет дальше? Ч Т О? Голова болела от постоянных упреков к самому себе, от мыслей, что делать и как поступать. Стараюсь анализировать, не вплетая свою обиду и боль. В конце-концов, у каждого в жизни случаются моменты, когда тебя ломают. Всем делали больно, но все по разному принимают этот опыт. Кто-то принимает её (боль) со словами «Спасибо, что зашла, но у меня на вечер другие планы», а кто-то влюблённо приглашает эту «даму» к себе домой жить. Не пора ли мне попросить эту «барышню» покинуть моё сердце спустя неделю? Только сейчас заметил, что паук, которого я воспринимал своим любимым домашним питомцем, успев прозвать Адольфиком, куда-то скрылся. Даже он бросил меня… Делаю глубокий вздох, поворачиваясь на бок. В эту стену я сегодня ещё не смотрел. Мне кажется, я определённо сошёл с ума. После всего, что я пережил с НИМ, у меня не исчезло желание к… близости? Глупо, да? Я который раз ловлю себя на мысли, что нуждаюсь в тепле, заботе и ласке. Хочется, как ребёнку, приходить домой и видеть, что тебя ждут. Бросать портфель в коридоре и бежать к любимым рукам навстречу, рассказывая о проблемах. Мне этого не хватало всю жизнь. Мне никогда не хватало заботы. Забота… Что это слово вообще означает? Женя… Похоже, я сделал попытку «позаботится» тогда о тебе, в коридоре. Сможешь ли ты мне отплатить тем же? О чём я? Ты уже не смог. Ты действительно ни разу не звонил мне. Не видел, жив я или мертв… Возможно, меня амбал убил там? «Он занят., … его затравил Кайт…», — моё подсознание само придумывало ему оправдания. Опять я вспомнил о КАЙТЕ. Сильная, властная, беспощадная личность. Воспоминания о нём заставило по телу пробежаться холодку. Он заражает этим холодом с помощью своего взгляда. Ледяного и… пустого? Почему люди способны на такую жестокость? С этим рождаются или такими становятся? Ответа на эти вопросы я не знал, но одно знал точно, — что бы не случилось, я не смогу все вот так бросить. Я не могу бросить «мечту». У меня ничего не осталось в жизни, кроме неё. Я до последнего надеялся, что ОН больше меня не тронет. Все нужно забыть как сон. Ужасный сон. Есть ещё одна вещь, которую я осознал. Я становлюсь… сильнее? Больно зажгло в груди, что заставило затравленно улыбнуться. Жалко и низко осознавать, что отсос делает тебя сильнее, но… я пообещал себе прогнать красавицу по имени Боль.  — Все хорошо. Жизнь продолжается, — тихо шепчу смотря в потолок. — Один… Два… Три… Четыре… — губы сами повторяли считалку детства. Мама… Какой ты была? У меня даже не осталось твоих фотографий. У меня даже не осталось твоего облика в голове… Все что я помню, — эта считалка. Сколько мне тогда было? Два? Три? Разве дети могут хранить воспоминания в этом возрасте? Кажется, я тогда разбил колено и приготовился закатить истерику, давя на жалость. Но, успев только открыть рот, услышал твой голос, который запустил отчёт от одного до десяти. Нежный ласковый голос, по которому можно было понять, что ты мне улыбаешься. Я до сих пор слышу его. Слышу в памяти. — Пять, шесть… — это определённо должно подействовать, унять мою боль в сердце. Это же с коленкой подействовало! Я не знаю, как ты «ушла», мам. Всю свою сознательную жизнь твоё место занимала другая тётка, которую я по старой традиции русских мелодрам не мог терпеть. Она меня, собственно, тоже. Отец что? Отец бухал. Потом и мачеха забухала. Им было весело с алкоголем в каждой извилине их мозга, хотя, я сомневаюсь, что он у них остался. Веселились они занимательно, выгоняя меня из дома. Закончился их праздник отпрыском в роли моего младшего «брата». Я ненавидел его, ненавижу до сих пор. Я не уставал им это орать каждый день, устраивая очередную сцену недолюбленного ребёнка. Эгоистично? Пусть. Но, почему они бухали, когда я был мелким? Почему при появлением этого резвого сперматозоида они пытаются теперь строить из себя «примерную семью»? Кажется, мне было лет четырнадцать, когда я сказал им, что предпочитаю парней. В пятнадцать я на очередном Дне рождении «брата» открыто полез в штаны к батиному начальнику. Это было глупой выходкой, только сейчас осознаю. Собственно, по этой причине я оказался в Кейтланде на воспитании у дяди. Воспитания у него было замечательным. На моём теле осталось не одно «воспоминания» его поучений. Кажется, в шестнадцать он меня выгнал из дома. Ну, как выгнал… Поселил меня в эту двушку с тараканами, заплатив за первый месяц. Дальше я должен был зарабатывать сам. Один плюс был. В новой школе, в 11-м классе у нас был отличный учитель немецкого. Он рассказал о возможностях и привилегиях знания иностранного языка и тогда я решил для себя, что остаток жизни проведу в другом конце мира, окончив институт. Только, что будет теперь с моей мечтой? Звонок в дверь, который заставляет вздрогнуть. Сейчас он являлся сигналом спасения. — Иду-у-у… — лениво протянул, подходя к двери. Маша. Вся взъерошенная, явно бежала ко мне. Грудь поднимается от частого дыхания. Даю сотку, одна из её подруг позвонила, расспрашивая где мы с ней пропали. А так, как она не знала, что я последовал её примеру прогуливать, опять-таки, даю сотку, она успела меня похоронить. Мысленно, конечно. Молча отхожу от двери и жестом указываю, что она может войти. Девушка была у меня в доме всегда желанным гостем, поэтому, вела себя без каких-либо смущений, — обутая прошлась по всем комнатам и внимательно осматривала каждую из них. Я остался стоять в коридоре. — Та-а-ак. Признаки жизни только одного человека, — сделав вывод, Машка подошла ко мне, поставив руки в боки и недовольно посмотрела в глаза. — Ты что? Был все эти дни один? И что это с нами происходит, а? — она любила строить из себя мою мамашу. Я лишь устало потер глаза и снова посмотрел на девушку. — Маш, мне нужно с тобой поговорить. Проходи на кухню. — Марк, что случилось? Видя, как эта девчушка искренне переживает, я решил больше не скрывать от неё дружбы с Женей. Буду решать проблемы по мере их поступления. Сначала разберусь с бакенбардным чудилой, потом подумаю, как быть с… Кайтом. Мне стыдно смотреть на девчушку, поэтому я медленно вожусь с дешёвыми пакетиками чая возле плиты. — Я говорил тебе не всю правду. Когда ты звонила и я якобы был у друга, это… Женя. Много чего случилось и…  — Что у вас было? — холодный тон девушки заставляет обратить на себя внимания.  — Ну, эм…нич… — Он поставил галочку в своём списке? Пока до меня доходила суть её вопроса, я уже успел поставить две чашки на стол. А если серьёзно, у нас и правда ничего не было. Странный поцелуй, который, по сути, и удовольствия не доставил. — Нет. Разве только… — садясь напротив Машки, я мысленно перебирал в голове, каким знаком можно описать поцелуй, но тут же поймал её жалостливый взгляд. Почему жалостливый? — Марк, я вчера видела их с Мартой. Его девушкой, о которой рассказывала. Я просила тебя не влезать в это дерьмо. Сташевский такой человек. Никто никогда не знает что у него на уме и зачем он пытается всем нравится. Это какой-то… способ самоутвердится. Обо всех его похождениях знает эта кры… Марта. Сама ничем не отличается. Тебе тоже он красочно рассказывал, что она его бросила? Готова поспорить, что после случившегося он даже не позвонил. Что я сейчас чувствую? Я устал повторять, настолько люди лживые и подлые. Я даже горжусь собой… Эта новость мало меня удивила, после всего что сделал со мной ОН. А вот сейчас больно снова сжалось сердце. Ведь именно из-за этого урода Жени я пережил издевательство от НЕГО. Ну, что, подсознание? Какое оправдания сейчас ты будешь придумывать? — Маш, из-за него я попал в руки Кайта, — спустя минуту я с болючей улыбкой проговорил, понимая, в каком безысходном положении нахожусь. Пусть катится все к чертям, пора уже и мне доставать из шкафа маску безразличия.

* * *

— Кайт, почему у тебя никого нет? — Даниил допивая бутылку пива (кстати, уже явно лишнюю) пристально смотрел на друга, сидящего на диване. — Скажи честно, ты дрочишь? Кайт недовольно причмокнул, смотря на пьяную рожу друга, которая казалась ему сейчас противной. — Хочешь мне в этом помочь? — как пощечиной в ответ холодно буркнул совершенно трезвый брюнет. Он редко пил, но присутствовал на всех вечеринках. Возможно, что бы везде поддерживать свой авторитет, а, возможно, следил за своими друзьями и их выходками. Вот и сегодня четверку пригласили на дачу. Очередной роскошный дом богатеньких детей. У подруги Дэна День Рождения. Можно сказать, вечеринка уже закончилась и вполне удалась, все пошли либо спать, либо уединяться в отдельных комнатах. Кайт и Даниил остались одни в огромном зале, где были разбросаны стопки, бутылки и… в общем, зрелище не для примерных школьников. Кайт обреченно вздохнул, теша себя мыслю, что скоро покинет этот свинарник, дожидаясь Дэна и Тима, которые увели наверх очередных красоток. — Дань, — Кайт только сейчас заметил, что сидящий рядом рыжик чудным образом очутился на полу с новой бутылкой пива. — Поднимайся! — резким движением поднял друга за руку, усаживая обратно на диван. — Ты мой геро-о-ой, — Даниил, казалось, потянулся за поцелуем, но тяжёлая ладонь в самое лицо заставила вновь сесть на жопу ровно. — Тебе нельзя пить, ты прекрасно это знаешь. Ты мне противен. Сиди молча и дыши в другую сторону, — Кайт даже не отвел взгляда от телефона. — Я чувствую… вот тут чувствую, — Даниил показал на грудь и зажмурившись посмотрел куда-то в сторону, изображая страдание. — Он спит с кем-то еще… Кайт отвлекся от телефона и внимательно посмотрел на друга. Даниил единственный с их четверки, у которого были отношения с парнем. За это его никто и никогда не осуждал. Он ничем не отличался от других. Парни наоборот хотели познакомится с избранником друга, но тот боялся, что его уведут (кстати уведут натуралы) и вечно отнекивался. — Это ты о своем Дане? — Кайт вопросительно посмотрел на друга и удобнее разместился на диване. — Кайт… у меня к тебе просьба. Проверишь его? Познакомишься и… — Даниил хотя и был пьян, он полностью осознавал, что делает. Так ему тогда казалось. Он хотел предложить это трезвым, но, никак не решался. — Я прошу тебя. Я могу довериться только тебе. Кайт поднял брови от удивления, видимо, что бы убедиться, не послышалось ли ему. — Да ты шутник, дружок, — поняв, что разговор ему не интересен, он снова уткнулся в телефон. — Ну, Кайтю-ууууш. — Попроси Сташевского или его дружка, это они по твоей наклонности, мой милый друг, — не смотря на Даниила, Кайт лениво листал сенсор, пробегая глазами по различным сообщениям. — Для меня это очень важно, Никит. Даниил безнадёжно опустил голову и потянулся за бутылкой недопитого пива. От слова «Никита» у Кайта потеплело на сердце. Его так могли называть только родители и Даниил, его лучший друг. А ведь Даниилу действительно хреново. Кайт еще раз осмотрел парня, глубоко вздохнув. — Ладно. Завтра обсудим. И хватит пить! — брюнет хотел еще что-то сказать, но Дэн и Тим спустились к ним и, довольно улыбаясь, дали понять, что пора уходить.