Второстепенный

POV Кайт

Последний день моих занятий с Данькой. Довольно-таки милый паренёк со своеобразным характером. Я таких называю «породистая сучка». Собственно, он может позволить себе ею быть. Думаю, с самого детства родители приучили его к «идеальному миру». Кто там они у него? Помню, по его рассказу, мать — директор модельного агентства, в котором числится и его особь. Молочный, вкусный малый с кукольными чертами лица: слегка вьющиеся белокурые волосы, которые всегда пахли ванилью; острый вздёрнутый носик и карие, нет, чёрные глаза. Пухлые губы, как вишенка на торте, точно дополняли образ «блондинки». Как с них вообще могут произносится грубые и колкие словечки? Плохо Даниил работает над его воспитанием, ведь для таких губ можно подобрать много занятий… Все-таки, меня мучает вопрос, почему рыжик не доверяет ему. Давал ли мелкий для этого причины? Казалось, стоит прижать его хрупкое тело к стене и он сам выпалит самые потайные секреты. Хотя, с бесхребетностью Даниила он не способен на авторитет и власть. Где же они успели познакомится? Я был на втором, вроде как, курсе, когда рыжий стал отнекиваться от очередной гулянки на даче Тима. Мой отец тогда только метился на место декана, возглавляя кафедру английского языка и литературы. Столько сил и денег, сколько вложил в мой университет отец, будучи на этой должности, я поистине имею право называть «СВОИМ». С долгими мольбами Тима мы потащили рыжика с собой, долго пытались в него залить побольше алкоголя, развязывая уста, но… звонок с именем «Белоснежка» сказал все за себя. Дэн, решив, что это красотка с неплохим бюстом тут же поднял трубку, но в следующую секунду по охреневшим глазам друга и мужскому голосу в телефоне мы заподозрили, что попахивает жаренным. Мы долго докапывались к Даниилу с расспросами, кто кого, все-таки, жарит, но вытянули только имя «Белоснежки» — Даня. С тем пор в своём кругу называем их союз «ДанДан», со вторым представителем которого я познакомился неделю спустя. Блондинка старательно что-то записывает в тетрадь, немного насупившись. Думает, наверное. Странно, что он умеет думать. Я невольно улыбнулся и задумался о Данииле. Он сейчас занял моё место, взяв на себя организацию праздника, а я день за днем занимаюсь репетиторством. Как бы там ни было, только ему я могу доверить важное и ответственное поручение. Хоть я и зову его «бесхребетным», я всегда восхищался его умом и рассудительностью. В нашей компании Даниил был головой, я, скорее всего шеей, а Тим и Дэн руками. Как научится не поддаваться эмоциям и обдумывать каждое решение? Как сохранять вечное спокойствие, натягивая на себя каменное лицо? Я тихо вздохнул и достал телефон. Можно пока отдохнуть, пока «ученик» занят. Раз вспомнил о Данииле, надо бы спросить как проходит репетиция. Захожу в интернет, боковым зрением замечая дату. «01. Октябрь» Тяжёлый камень размером в кулак рухнул в низ живота, впиваясь осколками в каждую клетку моего тела, что заставило вздрогнуть. Сердце пропустило удар, затем с бешеной скоростью начало выплясывать чечётку, пытаясь вырваться из груди. Мой внутренний голос нашёптывал подсознанию громче и громче имя «Кай». Нет-нет-нет, я не буду поддаваться своим слабостям и эмоциям, но ебаные воспоминания как слайды один за другим тешили мозг фильмом прошлого. Секунда за секундой, шаг за шагом и я ныряю в то, что так преданно хранил в самых тёмных уголках своей души. Как же я скучаю по тебе, мой Кай… В ушах заиграл громкий и звонкий смех. Твой смех, Кай, который изнурительно пытается наполнить глаза слезами. Больно. Слишком больно и слишком плохо. Прошло уже так много времени… Время, которое стремительно летит вперёд, пробиваясь сквозь листы календарей и стекло настенных часов; время, которое медленно и мучительно отсчитывает каждое мгновение моей жизни, когда тебя не стало рядом. Говорят, оно лечит? Нихуя это не правда, Кай. Оно убивает… Убивает, высасывая из меня коктейль плоти, крови, души и жизни. Я все еще жду тебя и все еще тебя не отпускаю. Я никогда не устану ждать, я никогда не отпущу… Что же ты сделал со мной, глупыш. Видел бы ты своего Никиту сейчас… Я до сих пор жду, когда ты придешь ко мне и крепко обнимешь за шею. Я соскучился по твоему голосу, телу… Кай. Какое красивое у тебя имя… Я хочу посмотреть в твои глаза… такие родные и тёплые. Я был самым счастливым человеком рядом с тобой. Помню первую встречу с тобой, которая произошла лет пять назад. Мы с тобой были ещё школьниками. Не потрёпаны и не измучены жизнью. Это было, кажется, зимним утром. Я нехотя плелся к остановке, выглядывая свой «30» номер маршрутки, что бы добраться в школу. Я тогда не обладал машинами, квартирами и властью, я обладал намного большим сокровищем — ТОБОЙ. Мне было, почему-то, невыносимо холодно, что заставило поёжится, утыкаясь покрасневшим носом в шиворот куртки. Из-за очередного потока морозного ветра я зашёл за угол каменной стены, тут же ударяясь взглядом в аппетитную наставленную задницу, владелица которой мучительно завязывала шнурки. «Грех упускать такой подарок судьбы», — подумал я. — Хорошо стоите, барышня. Моя улыбка чеширского кота никак не сходила с уст, а глаза жадно продолжали пожирать «предмет» воздыхания. Тело нехотя и медленно выпрямилось и, в следующую минуту ко мне повернулся ОН. — Я парень, придурок. — Парень лет шестнадцати тут же залился радостным, искренним и громким смехом. Кажется, в ту минуту я влюбился, не успев рассмотреть черты твоего ангельского облика. Каштановые длинноватые волосы, тоненький носик и огромные карие глаза. Ты был невероятно красивый у меня, Кай… Год с тобой пролетел незаметно. Я помню все твои привычки, я помню запах твоего тела и волос, безумно красивых и мягких волос. Я помню, как ты злился, морща носик. Как ты не любил мыть за собой посуду, предлагая мне всегда решить проблему взрослым путём, — «Камень, ножницы, бумага». Я мыл её за тобой даже тогда, когда выигрывал, ведь не мог отказать щенячему умоляющему взгляду. Помню, как мы начинали жить вместе. Кажется, это было летом, когда я закончил школу. Я притворился смертельно больным, за которым необходим был уход и, естественно, взвесить эту тяготу мне, якобы, было не на кого, кроме тебя. Со скандалом тебя родители все же отпустили и этот месяц был, сука, лучшим в моей жизни. Ты пытался казаться таким самостоятельным, независимым. Всегда сердился, когда я называл тебя «ребёнком»… но как тебя им не называть? Глубокая ночь; я, скорее всего, видел десятый сон, как тут же твои тонкие пальцы впились в моё запястье. В лунном свете сонно рассматриваю твои щенячие глаза и ехидную улыбку. — Что случилось? — Ники-и-и-ит. По голосу понимаю, что сейчас последует просьба, которой я, естественно, не в силах отказать. — Что на этот раз? — Я ссать хочу. — Ты забыл, где туалет? — Нет-нет, я помню. — Беги, я жду. Поудобнее укладываюсь в мягкой постели, но опять чувствую твою руку на плече. — Ну, Ники-и-и-ит. Пошли со мной. Мне страшно. С возмущением, пыхтением и недовольным ебалом, но я шёл. Всегда сопровождал своего Кая, потому что он боялся темноты, потому что он МОЙ Кай… Помню, как ты мечтал о собаке. Все уши мне протараторил, как бы её назвал, как бы за ней ухаживал и как бы щенок нас встречал, когда мы будем возвращаться домой. Сколько счастья было в твоих глазах, когда я вышел с машины с белоснежным пушистым комком Самоеда, выкинув на щенка последние сбережения… Как-то спустя время ты спросил меня, почему именно эта порода. Ответ прост. Белый — твой цвет. Цвет ангела, цвет твоего «холодного» имени, цвет зимнего утра нашей первой встречи… Я помню все… Я помню каждый день, проведённый вместе. Я помню твою смерть… С той минуты запустился обратный отчёт моей жизни. Сколько больничных палат я сменил, пока моё психическое состояния приводили в норму? Сколько таблеток успокоительного я сожрал? Сколько слёз предоставил родителям? Я возненавидел людей. В каждом человеке я вижу потенциального убийцу. Твоего убийцу, Кай… Предоставлять боль другим низко, так бы ты сказал? Я не могу иначе. Я не могу жить по-другому и не умею. В последний день нашей встречи мы сильно с тобой поругались. Поругались из-за мелочи. Так глупо и по-детски. Если бы сейчас можно было что-то изменить… -… но это на пол-года, Никит… — Пол-года? Это, ты считаешь, мало? Ты ебанулся, Кай?! — Я не могу отказать родителям… они и так не сильно довольны нашим с тобой… — «Нашим» чем?! — кажется, я на него орал впервые. — Нашим союзом… — Ты тупой или хочешь таким казаться, Кай?! Ты понимаешь, что волокут они тебя в Америку с надеждой, что ты там и останешься?! — Не останусь, Ни… — Хватит! Хочешь уезжать, вали! — Ники-и-ит, ну прекрати. — Имей в виду, за это время «союз» я могу начать с кем-то другим. Ложь, но каким путём оставить его рядом с собой? — Что ты сейчас сказал?.. — Чему ты удивляешься? Ты думаешь, я пол-года буду лелеять надежды твоего возвращения? Впервые я увидел твои слёзы. Сука, что руководило тогда мной? Неужели так трудно было заткнуться?! — Пошёл к чёрту, неудачник. «Неудачник». Никогда в жизни я не выброшу с головы твоё последнее слово, сказанное мне. Как же ты был тогда прав, назвав меня так. Через 4 часа мне позвонил твой брат, сказав, что ты погиб. На пешеходном переходе перекрёстка тебя сбила… тебя УБИЛА машина. Этого урода так и не нашли… Твоё красивое кристальное тело превратилось в… Всплывшая картинка лежащего тела на асфальте заставляет подкатится к горлу тяжёлому кому, но глаза никак не укрывали слёзы. Наверное, я их все выплакал у тебя на похоронах, а эмоции и чувства продал докторам в больницах взамен на выписку домой, оставив при себе безразличие и агрессию. Кое что я буду хранить вечно, — моё любимое твоё имя. Так ты всегда рядом, так мы вместе, Кай Тимофеев. КайТ. Интересно, как высоко взлетят ставки, что бы разгадать секрет моего «прозвища»? Я и забыл, что нахожусь не один. Окинул взглядом блондина, сидящего рядом.  — Ну, как успехи? — заглядываю в его тетрадь.  — Все решил. Действительно, все было решено верно. Одобрительно киваю, подвигая блондину тесты. Напоследок пусть докажет свои знания, все-таки, это мой недельный труд. Два года назад на первый курс поступил паренёк, сильно похож на тебя, Кай. На парковке университета я выходил из машины Даниила после выписки из больницы (он не знал истинную причину моего состояния, поверив в легенду о «нервном срыве из-за перенапряжения»), встретившись с ним взглядом. Это была первая встреча. Его, кажется, зовут Марк. Я тут же бросился к нему, но зов какой-то девушки этого мальца по имени заставил застыть на месте. Конечно, это не ты… Как я мог ошибиться? Мне не выносимо больно учиться с ним в одном университете, находиться в одном помещении, видеть каждый день. Раздражает. Как же сильно он меня раздражает. Бесит тем, что даже своими выходками похож на тебя. Его невинность и вредность в глазах, карих огромных глазах, смех и обида… я все время хочу его обнять и прошептать «мой любимый Кай», но осознания того, что это не ты заставляет делать ему с каждым разом больнее и больнее. Что происходит со мной? Я не понимаю, зачем отыгрываюсь на НЁМ. Ведь виноват во всём Я… Около недели назад я впервые изменил тебе. Изменил с ним… Прости меня за это… Можно ли это называть изменой? Я в нём видел ТЕБЯ… до определённого момента. Мне разминают плечи. Да… массаж сейчас не помешает. Закрываю глаза и пытаюсь вырваться из потока мыслей, слабо осознавая, где реальность, а где воспоминания. Массажируют плечи, затем рука плавно опускается по торсу вниз живота… Мой едва уловимый слуху выдох. Перед глазами ты, Кай… каждое прикосновения возбуждает, срывая крышу. Быстро поворачиваюсь к блондину, смотря на него уже мутным взглядом. Частое сбитое дыхания в его лицо. Нетерпеливо вжимается в меня всем телом, обхватывая шею руками. Видимо, мой стояк в его бедро заставляет впился страстным поцелуем в мои губы. Ненавижу, когда инициативу перехватывают на себя… Подхватываю мальчишку на руки, усаживая на стол, успев при этом размашистым движения руки все ручки и тетради посыпаться на пол. Хватаю за волосы, оттягивая его голову назад, жадно прокусываю шею, оставив за собой огромный красный след. Пусть знает, сука, кому принадлежит. Провожу языком вновь по шее, оставляя влажную дорожку, зализываю уже выступивший засос, затем охватываю губами мочку уха, сдерживая звериный рык. Шипит от боли, но ему явно нравилось. Даже если не понравилось, мне плевать. Я слишком долго терпел… я слишком скучал… Быстро раздвигаю ему ноги, вплотную прижавшись пахом и принялся терзать укусами пухлые губы, ведь поцелуем это трудно назвать. Слышу его стон и сбитое дыхание. — Трахни скорее уже, Кирилл… Резко останавливаюсь. Сквозь пелену в глазах вижу перед собой полураздетого покрасневшего от возбуждения Даню, на губах чувствую чужой вкус. Не твой вкус, Кай… Слышу, как бешено колотится моё сердце. Но, от чего? Возбуждения? …или того, что я предал тебя в очередной раз… Кай? Паника в моих глазах, недопонимания в глазах блондина. Упираюсь спиной в стену и, сука, только сейчас понимаю, в какое дерьмо вляпался. Это парень моего лучшего друга. — Что случилось? Что-то не так? Мой тяжёлый кулак с хлестким звуком впечатался в поверхность стола такой силой, что блондин моментально спрыгнул, испуганно уставившись. — У тебя минута. Собрал шмотки и пошёл вон. После хлопка двери опустевшей аудитории я медленно опустил взгляд на укрытый тестами и конспектами пол, до сих пор чуя своё частое сбитое дыхание. Наспех застёгиваю пуговицы рубашки, захватив с собой портфель, направился быстрым шагом к выходу.