Второстепенный

— Куда ты её несёшь? Левее… нет же, я сказал левее… мать твою, нет же… — Даниил указывал рукой на центр подготовленной к празднику сцены двум рабочим, которые все никак не могли справится с аркой под названием «Добро пожаловать, юный студент». — Тим, Дэн, помогите, а… — терпение у рыжика видимо закончилось, а я впервые заметил в углу сцены знакомых особей. Они были здесь все время? — Ага, бегу, волосы назад… — рявкнул кто-то из них, заливаясь ехидным смешком. Двое, схожие, словно из инкубатора: стройные, одетые с иголочки, всем видом кричащие «деньги–наше–всё!». Мне показалось, что они как-то странно косились на меня и на сидящего рядом Женю, с усмешкой что-то обсуждая. — Какого хера надо? — не выдержал Сташевский, выводя меня из состояния задумчивости. Парни будто сговорились, сразу же начали осматриваться по сторонам, явно не допуская мысли, что подобные слова мог кто-то позволить сказать в их адрес. — Ты это мне, что ли? — усмехнулся тот, что был слева. Ростом с Женю, наверное, метр семьдесят пять, волосы противно выкрашены в холодный белый цвет, и тёмные блестящие глаза. Кажется, его зовут Дэн и он совсем неприятен тип. Если о Данииле и Кайте можно сказать «ухоженный принц со сказки о принцессе», так об этом — «толстоголовый балованный мальчонка, который никак не смотрится в дорогих шмотках». — Тихо! — скомандовал рыжик, спускаясь вниз со сцены. — Лиза, последний раз прогоняем номер и репетицию можно благополучно заканчивать. — Кинув на соседний стул сценарий, Даниил сел рядом с нами на первый ряд. Все внимания привлекла к себе хрупкая, дрожащая от волнения девушка, позволив отвлечься от неприятного инцидента. Лиза крепко сжимала в руках микрофон, тонким голосом попадая в высокие ноты, мило покачиваясь с ноги на ногу каждому такту песни. Видимо, она прикрыла глаза для того, что бы чувствовать себя уверенней. Ну, конечно, как тут расслабишься, когда позади тебя стоят два урода, вызывающе голготя. — Эх, хороша, да не моя… — тихо прошептал я, закидывая руки за голову. — Разве это проблема? — не отрывая взгляда от телефона, тихо прохрипел Даня. Явно строчит смс–ку своему парню. — Конечно проблема. Как он может думать о ком-то еще, если рядом такое сокровище? — Я так понимаю, ты сейчас тонко попытался намекнуть на себя? — я скептично перевёл взгляд на Женю, небрежно окинув его взглядом с ног до головы. Ух, какие мы важные. Ровная осанка, закинутая нога за ногу, серьезный вид. — Ты не в моем вкусе. — А кто в твоем вкусе? Кайт? — впервые обозвался рыжик, на что получил пинок локтем. — Заткнись, — сквозь зубы процедил я. Наверное, это впервые, когда я вспомнил о Кайте за эту неделю и то, — благодаря рыжику. Он в университете не появлялся, никто о нем не вспоминал, да и времени особо не было на подобное. Мне стало легче жить, не видя этого колкого, прожигающего сердце и душу взгляда синюшных омутов. Стоит подметить, что репетиции забрали у всех участников концерта почти всё свободное время, но, как по мне, оно того стоит. Мы втроем, я, Даниил и Женя, вроде как нашли общий язык. Ну, как… рыжик держался всегда нейтрально, но… из всей их банды он оказался просто «золотцем». — Ну, как вам? — как только утихла фонограмма, Лиза уставилась на нас выжидающим взглядом. Не успел я открыть рот, как меня тут же перебили хлопки в ладошки. На себя в этот раз решил обратить внимания второй, — Тим. — Супер, супер. Купи себе конфетку, а теперь пошла отсюда, — брюнет небрежно толкнул девушку в плечо, спускаясь к нам вниз. Мы с Женей, казалось, нервно сглотнули, наблюдая за противной приближающейся к нам персоной, которая деловито сунула руки в карманы брюк, демонстративно вульгарно жуя жвачку. — Я вижу, вы, дружки, спелись… — криво усмехаясь, зелёные глаза поочерёдно прошлись по каждому из нас, остановившись на Данииле. Тот, как по мне, только сейчас удосужился отвлечь внимание от телефона, спокойно уставившись на друга. — Тим, хочешь о чем-то поговорить? Давай поговорим, но в другом месте, — сухо ответил рыжик. — Хочу. Хочу узнать, с каких пор вшивые бомжи стали важнее для тебя, чем друзья, — бесцветно бросил коротко стрижен брюнет. — С каких пор вы с Кайтом стали делится игрушками. Он-то знает, что ты тут открыл благотворительный фонд? Смешок позади дал понять, что к нам присоединился Дэн, с интересом наблюдая за происходящим. Давно я этого не делал, но… Чеее?! Это я бомж и игрушка? Да вы охренели, сынки?! Но, моё возмущение, которое бы вот-вот вырвалось с уст, вновь благополучно перебили. — Его имя Марк. Это на будущее, Тим, — холодно отозвался рыжик, и от улыбчивого парня в этом тоне ничего не осталось. — Даже так? — скривил губы Тим в подобии улыбки. Посмотрел на меня, стараясь не выдать отвращение, приподнял бровь. — Разве этот мусор не потрахивает сынок Сташевской? — зелёные глаза блеснули в сторону Жени. — Я надеюсь, ты готовишься к тому, Женечка, что скоро с помощью Кайта выблюешь печень? — вновь ехидный смешок. — Да я вашего урода Кайта… — Женя подорвался с места навстречу брюнету, но Дэн ловким толчком бросил его тело в мою сторону, чем самым придавив меня в кресло. — Ты имеешь право прикасаться к одной вещи и она сейчас под тобой, — теперь попытался съязвить Дэн. Я разозлился. Дико раздражало быть пустым местом, вещью, игрушкой. Я сцепив зубы, помогал Жене подняться, как в следующую минуту стукнули парадные двери актового зала. Мы все повернули голову в сторону входа. Ну, вот, Кайт собственной персоной. Как говорится: «Вспомнишь солнце, вот и лучик». Он застыл у входа и пронзал синюшным взглядом каждого человека, который здесь присутствовал. Наконец-то, очередь дошла ко мне, застав нас Женей в очень интересном положении. Сердце сделало кульбит и остановилось, я слепо уставился на Кайта, где-то глубоко догадываясь, что, скорее всего, моя персона является причиной такого резкого эффектного появления «короля». Женя кое-как поднялся с меня, уходя прочь, при этом успел задеть плечом Дэна, а я же по прежнему остался свидетелем того, как это чудовище надвигается ко мне со скоростью света. Меня схватили за кисть руки и буквально выволокли из актового зала. — Кайт, стой! — кто-то крикнул нам в след. Кажется, это был Даниил. Ну, что я опять сделал не так? ЧТО, БЛЯДЬ?! Он до такой степени сжимал мою руку, что там явно образовался синяк. «Только не бей, завтра выступление» — я мысленно умолял парня. Пустые коридоры множились, двоились и разветвлялись. Я впервые сожалел о том, что сейчас нет студентов из-за столь позднего часа, и я слышал только собственное бешено бьющееся сердце и тяжелое дыхание. Впервые я не знаю, что у него на уме. Он не сказал мне ни слова и это сводило с ума. Я в голове перебирал все возможные варианты своих оплошностей, но в ответ только загорелось лицо, виски пульсировали, по венам бежал кипяток адреналина. Снова зловещая комната — мужской туалет. Кайт рванул на себя дверь напротив и швырнул меня внутрь, но на этот раз я устоял на ногах. Я забился в угол, прислоняясь спиной об холодную стену. Глухим щелчком закрыл дверь и поворачивается ко мне, наши глаза вновь встретились. Сегодня я впервые вижу его ТАКИМ. Помятый, молчаливый, пугающе серьёзен. Белая рубашка была небрежно застёгнута и помята, непослушные пряди волос выпали с укладки, тяжёлое грузное дыхание, а в глазах чужая для него эмоция — … боль? В два шага Кайт настиг меня и… всем своим грузным телом навалился, крепко вжимая в свои объятия, и тепло задышал куда-то в ухо. Молчание. Его крепкие руки на моём затылке, которые так жадно вжимали голову в грудь, из которой, казалось, сейчас выскочит сердце. Мне даже на минуту показалось, что… может, это сон? Может, он меня уже вырубил? Иначе, что это, блядь, за хуйня? Что с НИМ? Казалось, прошла вечность и… я стал привыкать к его рукам, теплу и… запаху. Аромат его парфюма, казалось, впился в каждую клетку моего тела. Ко мне закралась предательская мысль, что сейчас мне… хорошо? Плевать, где я, с кем… мне просто впервые в жизни стало спокойно. Спокойно с человеком, который принёс столько боли. Спокойно в его руках… — Ты должен забрать документы, — Кайт первым нарушил тишину, посмотрев на меня. — Ч-что? Зачем? — я поднял на него непонимающий взгляд. Он ведь только что обнимал меня, как самого дорогого для него человека, и теперь просит свалить? — Если не заберёшь, я превращу твою жизнь в ад. От его слов по телу прошелся холодок. Вот он, прежний Кайт. Что за двойственная натура, мать вашу?! — Кайт, — глубоко выдохнул, я продолжил смотреть в ледяные глаза, будто пытаясь найти в них нужный ответ. — Я не понимаю, за что ты меня ненавидишь и, скорее всего, не пойму… Так же, как и ты не поймешь, сколько для меня значит это место учебы. Я бы с радостью не мозолил тебе глаза и… перестал терпеть все говно от тебя, но… я не могу. Хоть убей ты меня, мне нужно закончить этот институт. У меня больше нет другого выбора… — Да, у тебя его нет, — глухо ответил парень, склоняя голову вбок и разрезая меня взглядом. — Или ты убираешься по-доброму, или ты сбежишь, пока я вдоволь тобой не наиграюсь. А играю я, как ты заметил, по-взрослому. Даю тебе шанс разумно поступить. — Шанс? — зло огрызнулся я. — Кто ты мне такой, что бы давать какие-то шансы?! Я сказал тебе, что я не могу бросить все вот так просто, потому что ТЕБЕ так захотелось! Отъебись от меня со своими гейскими садистскими замашками и направь мне свои грёбаные силы на хорошего психиатра! В мгновение он наотмашь ударил меня по лицу, от чего перед глазами все поплыло. — Ты даже не представляешь, насколько прав. Ты имеешь дело с настоящим психом, поэтому, — вновь его дыхание, которое щекотало ухо, — даю тебе последний шанс свалить. — Так сильно меня хочешь? — помутневшим сознанием предположил я, но в ответ меня грубо хватают за скулы, затыкая непонятным поцелуем. Он больно вдавливался своими губами в мои, горячо выдыхая носом воздух в моё лицо. С каждым мгновением это дыхание учащалось, я все сильнее был вдавлен его телом в стену, а поцелуй постепенно начал приобретать свою форму. Мы с ненавистью и злобой терзали укусами губы друг друга, почувствовав наконец-то настоящий металлический вкус наших «взаимоотношений». Когда начал постепенно приходить в себя после удара, я только тогда осознал, что отвечаю с похотливой ненавистью на поцелуй этому больному уроду, и его руки в открытую блуждают по моему телу нагло и властно, будто только ему и принадлежит; его губы незаметно опустились укусами к шее, явно оставляя на ней отметки «хозяина» и… его, сука, чертов стояк упирается мне в живот! Наотмашь пытаюсь схватить его за рубашку, отталкивая тяжёлое тело от себя. — Фу, блядь! Свали от меня! Отпусти! — Поздно. — Блядь, отпусти меня! Не лезь! — Обязательно. Он швырнул меня на подоконник, но я тут же съехал по скользкой кафельной плитке на пол, больно при этом ударившись головой в стекло окна. Странно, что оно вообще не разбилось. Вновь помутневшее сознание и тянущая боль на затылке. Минутная борьба и возня, и все мои попытки вырваться из его крепких рук оказались напрасными. За волосы вновь подрывает моё тело на подоконник, в этот раз, чтобы я не сполз, заломил руки за спину, грубо вдавливая ими всё моё тело в эту холодную проклятую плитку. Я не заметил, когда он успел до пояса меня раздеть. У меня остались силы только на сбитое рваное дыхание и крик, который тоже с каждым разом срывался на хрипотцу. — Отпусти, больной ублюдок! Отьебись от меня! Не смей, слышишь? Не смей! — Кричи громче, меня это возбуждает, — зловещий шёпот в ухо и его рука тут уже скользнула по оголённой ягодице. Когда, блядь, он успел?! Сознание того, что сейчас может случится заставило все тело дрожать, а на глаза выступили слёзы. Всхлип, затем другой. Что, мне делать? Ч Т О? Мерзкий холод пробил вдоль позвоночника. От безысходности я замер, шарахаясь каждого чужого к себе прикосновения, как кипятка. — Кто до меня владел тобою, шлюха? — со злостью прошипел он, прижимая вновь свои губы к уху. — Катись к черту… — просипел я, стараясь схватить ртом кислород, но его будто выкачали из комнаты, и легкие судорожно сжимались от нехватки воздуха. Чувствую его руку на волосах, затем резкую боль в носу. Кажется, он впечатал беспощадно моё лицо в кафель. Теперь перед собой мог видеть не только собственные слёзы, но и лужу из крови и слюны. — Неверный ответ, — неожиданный укус в моё правое ухо, от чего я вновь зашипел от боли. — Никто… — Громче! — его крик заставляет вздрогнуть. — Никто… — чуть громче попытался я выдавить из себя. Не знаю, удовлетворил ли его мой ответ, но меня тут же швырнули на пол, помутневшим взглядом я увидел перед своим лицом стоящий колом член. Ему я уже не удивляюсь, с «ним» я довольно близко знаком. Поднимаю на него взгляд с немым вопросом «что?», не скрывая слёз, которые катились по окровавленному лицу. Смотрит с высока, холодные омуты говорят сами за себя, что я не стою даже грязи из-под его ногтей, тяжёлое возбуждённое дыхание. Как я мог всего несколько минут назад допустить мысль, что мне хорошо с НИМ…? — Ещё один такой взгляд, я не сдержусь. Я не слабак, просто признавал, что я никто по сравнению с ним и он сильнее. Во всем сильнее. Выше на голову, шире в плечах, с блядской силой убивать взглядом… Кайт провёл тыльной стороной руки по моей щеке, размазывая кровь; за подбородок притянул ближе к требующему внимания органу, давая понять, что ему надоело ждать. Легко обхватываю губами головку, но движения скул заставило застонать от боли разбитого носа, от чего, я, очевидно, сделал что-то не так. После злого шипения брюнета моё лицо получило еще несколько пощёчин, а в мой рот во всю длину грубо вколачивался член другого мужчины. Веки обжигали глаза… Чувство беспомощности и беззащитности сожрало все эмоции, на которые я способен. Я просто тело, что тупо болит… Меня парализовало, я не мог даже пошевелится. Это сон. Это просто сон… Я пришёл в сознание, когда его толчок был особенно мощным, и головка каменного члена, казалось, коснусь гланд. Меня начало скручивать от позывов к рвоте, но его дыхание было рваное и тяжелое, я услышал, как он выматерился сквозь зубы. Его член превратился в моем рту в пульсацию и я почувствовал, как по горлу растекается горячая жидкость. Вот сейчас меня точно вырвет… Кайт застёгивал ремень чёрных брюк, с высока наблюдая за тем, как я отчаянно откашливаясь, пытаюсь выплюнуть его сперму. Безрезультатно. С ненавистью в глазах, полураздет, сидя на полу, поднял на него взгляд, рвано хватая полуоткрытыми губами воздух. Как же я хочу сейчас владеть способностью убивать взглядом… — Привыкай. Ты сам сделал свой выбор. Теперь ты мой, — с жестокой усмешкой прохрипел парень, отрывая несколько бумажных полотенец себе в руки. — В следующий раз ты отсосом не отделаешься. Я пристально смотрел в спину уходящей фигуры. Сегодня день, когда я похоронил себя…

* * *

Заходя в свой кабинет «студ.– рады», Кайт сосредоточенно пытался оттереть сухим бумажным полотенцем засохшую на руках кровь. Его руки дрожали то ли от недавней разрядки, то ли от сожаления. Только подойдя к своему рабочему месту, возле окна он заметил Даниила. Парень задумчиво раз за разом затягивался табачным дымом, рассматривая на вечерней улице одиноких прохожих. — Как с концертом? — Кайт хмуро бросил другу, выбрасывая в мусор окровавленную салфетку. Даниил молчал. — Извини, что взвалил на твои плечи этот груз, я… — Любовь длится три года, как думаешь, сколько времени отведено для дружбы? Кайт удивлённо посмотрел на Даниила, но в эту же секунду ему в лицо прилетел тяжёлый кулак, от которого парень чертыхнулся на стол, колыхнув с него сложенные папки и бумаги на пол. — Нашей дружбы хватило на год больше. Даниил кинул на поверхность стола свой телефон с открытой смс-кой, уходя прочь. — Ты ебанулся?! Даниил! — крикнул Кайт в след, прижав к губе кулак. — Сука… — парень посмотрел на свои окровавленные пальцы. Прижимая к месту удара носовой платок, парень поднял телефон рыжика, шевеля губами содержимое смс: «Этот англичанин меня изнасиловал… Нам лучше с тобой расстаться…». Брюнет невесело улыбнулся, кинув окровавленный платок на пол и пробежал глазами по сообщению еще несколько раз. Отправитель «Белоснежка». Перед глазами Кайта всплыл образ блондина, от чего тот хмыкнул. — Изнасиловал, говоришь? Белоснежка хренова, — парень выровнялся, сунув руки в карманы. — Вот тварь малолетняя…

***

Даниил тяжёлым ударом ногой впечатался в дверь мужского туалета, быстрым шагом подходя к умывальникам. Раз за разом охлаждая лицо ледяной водой, ему казалось что он сможет остудить всю ненависть и злость к человеку, которого искренне называл своим «другом». «Кто в этом виноват, кроме него самого? Кто усомнился в верности его парня? Зачем было просить устраивать ЕГО весь этот цирк?» Даниил поднял взгляд в зеркало, пристально смотря на своё отражения, надеясь что оно даст ответ хотя бы на один вопрос. Послышался всхлип. В отражении угла комнаты виднелся комок, который судорожно дрожал. Полураздетый парень уткнулся лицом в колени, не подавая никаких признаков жизни. — Марк? — Рыжик осторожно подошёл к пареньку и легонько потряс его за плечо, от чего тот вздрогнул и поднял на Даниила затравленный взгляд. Красивое лицо мальчишки превратилось в кровавое месиво. — М-марк, что случилось? — рыжик присел рядом, взволновано наблюдая за ним. — Я ненавижу его…ненавижу…ненавижу, — как в бреду захрипел мальчишка, снова утыкаясь носом в свои колени. — Тише, я рядом… я с тобой, — рыжик приобнял парня за хрупкие плечи, прижимая к себе. — Что он сделал? — Даниил поглаживал его волосы, холодным взглядом смотря в потолок.