Бумаги моего короля

Весь путь от портового города, куда пришел ее корабль, Мэри проделала верхом. Это было огромное, ни с чем несравнимое удовольствие - после долгого плавания, когда она ощущала себя грузом, от которого ничего не зависит - оседлать послушное, быстрое, все понимающее животное. И гнать его, гнать, и делать привалы, и целовать в бархатную морду. .. - Скоро, милый, уже скоро. Теперь все зависит от нас с тобой. И больше ни от кого. Она была одета в мужскую одежду, но не давала себя труда особенно притворяться. Впрочем, кто бы стал сейчас присматриваться? А если бы кто и стал – какое ей было дело? Мэри была весела и сейчас ровным счетом ничего не боялась. Все страхи остались позади. После пережитого , думала она, ничего плохого случиться уже просто не могло. Прошло уже больше года с тех пор, как она покинула Англию. Покинула не по своей воле, а с заданием - поехать в Испанию и найти там бумаги короля. Точнее, письма, которые он писал, пока не был еще королем. Если бы они попали сейчас не в те руки, то, сказал лорд К., была бы война. Благородный сеньор, которому они были адресованы, был недавно казнен за государственную измену. А письма - куда же они делись? Этого никто не мог сказать. Британская агентура оказалась бессильна. Лорд К. ничем не рисковал. Он взял набившую уже всем оскомину своими выходками преступницу и авантюристку (называвшую себя , совершенно безосновательно, леди Г. ) и пообещал ей одну простую вещь: если она привезет бумаги короля, то ее муж не будет выдан французскому барону д’А. Барон весьма настойчиво требовал выдачи их обоих – но, сказал добрый лорд К., его удалось убедить, что леди находится при смерти. А вот ее супруг и сообщник. ..Мэри согласилась. Барон был ее злейшим врагом. Несколько лет назад она из озорства и отчасти из собственного понимания справедливости нанесла ему глубокое, несмываемое публичное оскорбление. Барон был тогда похищен из собственной спальни, привезен в пустующий дом , острижен наголо и … облит черными чернилами. Затем там был оставлен, и в таком виде - лысого, измазанного чернилами и описавшегося - его разыскали, наконец, парижские сыщики. Естественно, эти подробности утаить было невозможно. Причиной, по которой леди Мэри взялась нарушить покой этого упитанного французского аристократа, послужили его домогательства к ее подруге, леди Олуэн Б. Эта дама вела отнюдь не пуританский образ жизни ( ее любовников Мэри имела обыкновение пересчитывать вместо баранов, если с ней приключалась бессонница). Однако, заводя любовника, Олуэн всегда руководствовалась исключительно собственными желаниями и побуждениями. Барон ей не нравился - он был толст и некрасив, хотя не стар - и он не мог дать ничего такого , что не могли бы предоставить более привлекательные кавалеры. Поэтому его решительные, временами выходившие за границы приличий, навязчивые притязания начали портить ей настроение. Тогда в дело вмешалась Мэри. Но, сколь отчаянной она не была, она не смогла бы провернуть это дело одна. И тут, вопреки всяким ожиданиям, ее честный муж («этому парню ужасно не повезло в браке, он не заслужил этого», как любила говорить Мэри, подвыпив в дамском обществе) принял близко к сердцу идею мести за оскорбленную добродетель ( возможно, ситуация виделась ему , в самом деле, именно так). Похищение барона они осуществили вдвоем. После этого Дик вернулся к честной жизни честного моряка, а Мэри… в конце концов оказалась в руках британских властей. Арест ее мужа и сообщника стал вопросом времени. На этот раз ни старания леди Олуэн, ни ее собственная хитрость не могли помочь. Лорд К., в чьих руках, в конце концов, оказались супруги, прочитал все ее показания и нашел ей лучшее применение , чем виселица. И вот - несмотря ни на что, она возвращалась, неся под рубашкой сверток с бумагами своего короля. Ветер трепал ей волосы, шелковый плащ летел за спиной как крылья, а на лице светилась блаженная улыбка девушки, вернувшейся с вечеринки, где она имела бешеный успех. Оставалось добраться до Лондона и передать бумаги в руки лорда К. И Дик обретет свободу. Тогда, обещала она себе, все тайные службы мира не найдут их и не нарушат их покой.