Бумаги моего короля

- В следующую пятницу вы сядете на корабль, идущий в Голландию. Вот ваши документы, - лорд К. постучал пальцем по бархатной сумочке, лежавшей перед ним на полированной столешнице, однако не проявил никакого желания ни передать, ни показать ее содержимое Мэри. - Позже вы ознакомитесь с подробностями вашей новой биографии. Ваши инструкции будут находиться в шкатулке, которую вы получите перед отъездом. Вы вскроете ее на корабле. Ознакомившись с ними… Мэри сидела, сложив руки на коленях и опустив глаза, и со всем возможным смирением слушала наставления. Уже две с лишним недели она жила в небольшом сельском коттедже, и каждый день точно добавлял камень, грозивший расплющить ее несчастное сердце в лепешку. Кроме нее, в доме жила семейная пара слуг и старик, учивший ее навыкам обращения со всевозможным оружием. Благодаря своей бурной биографии, она и так много что могла, но профессионализма ей, несомненно, не хватало. Поэтому, несмотря на постоянные стычки со старым мистером Т., она все же почерпнула от него кое-что. Казалось, что сбежать отсюда было бы легче легкого. Однако чутье подсказывало Мэри, что этого делать не стоит. Не мог хитрый К. просто так оставить ее на попечении таких «мирных овечек» . Нет, скорее всего, это была проверка, и она просто обязана была ее пройти. «Дождись меня, Дикки. Я приду, клянусь. Надо просто немного подождать.» И вот забрезжил впереди день, когда она обретет свободу и двинется в путь. Мэри мысленно усмехалась, но внешне была серьезна и смиренна. Ее ментор, между тем, продолжал: - … вы отправите из Голландии вот это письмо, с красивой гравюрой на бумаге, которую вы вложите в письмо. Получив ее, я буду уверен, что… «Будь уверен, милый, - мысленно отвечала Мэри, - будь уверен, что свою картинку ты получишь». …Стоя на борту отходящего из Дувра судна, Мэри смотрела на берег, и в то же время искоса оглядывала суетящихся на борту моряков. Ей не верилось, что К., наконец-то, выпустил ее из своих когтей. Он проводил ее до самого трапа, и, прощаясь, вложил ей что-то в руку. Она мгновенно узнала эту вещь наощупь. Это был надетый на прочную цепочку перстень, в котором надежно хранились две черных жемчужины с ядом…Видимо, это был знак доверия. … Соглядатая она вычислила быстро. Это оказался немолодой, благочестивого вида джентльмен, один из немногочисленных пассажиров. Мэри быстро поняла, что он следует за ней, держась на расстоянии, подслушивает все ее разговоры, косит глазом, отслеживая ее передвижения. Если учесть то, что ей нужно было заставить корабль подойти к французским берегам, то эта слежка была более чем ненужной. От шпиона нужно было избавляться. Сколько смертей уже было на ее совести, Мэри затруднилась бы сказать; к счастью, мысль о подсчете не приходила ей в голову. Последним, довольно чувствительным ударом, была смерть католического священника в Испании. Он шпионил, и Родриго ( не она сама ) убил его. Для католички Мэри, которой пришлось затирать кровь и помогать избавляться от тела, это было серьезное потрясение. Но она пережила его и закалилась, так что теперь смерть старого благочестивца от ее руки вовсе не казалась чем-то ужасным, особенно, если учесть, что речь шла о Дике. Конечно, если капитан не был в сговоре - а он, скорее всего, не был – то едва ли пожилой мужчина мог серьезно навредить ей, пока она на борту. Но что, если он имел особые полномочия? Что, если … ах, сколько было всяких этих если, на которые у Мэри просто не было ни времени, ни сил. Она выманила его ночью на палубу – это было совсем несложно, достаточно было простучать каблучками мимо его двери. Едва он замаячил на виду, Мэри, сделав отчаянный вид, пошла ему навстречу. - Monsieur, excuse moi, - заговорила она, приближаясь. Он поднял голову и вытянул шею - а она, подойдя вплотную, всадила ему в сердце мгновенно вынутый из рукава стилет. Понадобилось усилие, чтобы сбросить тяжелое тело за борт. Услышав всплеск, Мэри перекрестилась, а потом вытерла стилет и спрятала его обратно в рукав. Окровавленный платок полетел вслед за трупом. Она бегло осмотрела каюту убитого и обнаружила в шкатулке несколько писем, написанных знакомым почерком К. Тут Мэри снова перекрестилась. Ошибки не было - она убила того человека. Она сожгла письма тут же, на свече - и покинула каюту, ничего не взяв. … К полудню следующего дня, было решено, что странный пассажир бежал, ибо вместе с ним исчезла одна из шлюпок. Вдобавок, произошло несчастье - тяжелый чугунный ствол от пушки, невесть зачем хранившийся в трюме, сорвался со своих креплений и перебил все бочки с пресной водой. Капитан объявил, что судно вынуждено будет зайти в ближайший порт - французский - дабы пополнить запасы. Мэри, стоявшая у борта рядом с молодой леди, перекрестилась в третий раз. Ее новая подруга посмотрела на нее с удивлением. - Господь, - произнесла Мэри срывающимся голосом, - помогает мне, направляет меня. - И она поведала юной даме о своей несчастной любви к французу, который готов жениться на ней, в то время как злобный дядя препятствует этому браку, в связи с чем отправил ее в Голландию. Но, если небу было угодно предоставить ей шанс, она сойдет на берег Франции и воссоединится со своим возлюбленным. В глазах подруги появились слезы умиления. И, продолжала Мэри, не окажет ли добрая Эмили ей одну услугу? Пусть дядя получит письмо из Голландии, и убедится в том, что племянница прибыла туда. .. Конечно, Эмили согласилась. Через четверть часа после этой беседы Мэри, улучив мгновение, когда вокруг никого не было, швырнула за борт сверток. Это была зашитая в бархат шкатулка, данная ей К. – та самая, где находились ее инструкции, о содержании которых она так никогда и не узнала. В свертке были так же подсвечник и брусок для точки ножей, украденный с камбуза, так что сверток мгновенно пошел ко дну. … Вечером Мэри сошла на берег и отправилась на поиски постоялого двора. Она чувствовала себе такой усталой, точно сама притащила корабль на канате. А на оставленном ею судне корыстолюбивый боцман пересчитывал полученное от нее золото.