Не место для живых

       Утро было стылое и сырое. Обычное такое осеннее утро. С запахом жженого пластика. И вкусом застуженных почек. Маркус спал (если недолгие периоды забытья с пробуждением от любого подозрительного шума можно так назвать) сидя на своем рюкзаке, привалившись спиной к кирпичному «скворечнику», в котором была дверь с лестницей вниз, к жилым этажам. Занять какую-нибудь квартиру ему и в голову не пришло — оттуда, снизу, всю ночь слышалась возня, редкие вопли и треск ломающегося дерева. Или не дерева?        Пока парень был жив, но продрог до костей, спина и ноги затекли, а голова была «квадратная». Зато жив. Проснувшись, он попытался сообразить, что его разбудило. Точно не свет. Он прислушался. Город не засыпал. Глухими раскатами откуда-то доносилась стрельба, тут и там к небу поднимались столбы дыма. Люди боролись за жизнь.        Вдруг из общего фона выделился звук работающего мотора. Довольно мощного. И довольно близко. Маркус принял вертикальное положение и, с опаской косясь на дверь вниз и нервно сжимая негнущимися от холода пальцами биту, пошел (поковылял) к краю крыши в сторону, откуда, по ощущениям, слышался звук, очевидно, и разбудивший его.        По улице, осторожно лавируя между автомобилями, катил внедорожник с армейской раскраской. На крыше виднелся… ну, наверное, стрелок с пулеметом. Маркус, глядя на джип, моментально забыл обо всех своих проблемах. Военные! Вот кто может ему помочь! Должны помочь! Машина ехала в его сторону. У него был шанс как-то подать знак военным.        Парень, бросив биту, кинулся к рюкзаку. Нельзя было терять ни секунды. Выудив лежащую сверху бутылку воды, он снова прислушался. Внедорожник, судя по звуку, свернул и теперь ехал по стороне, противоположной той, откуда парень его заметил. Военные теперь должны были проехать мимо места битвы полицейских с теми… монстрами.        Маркус успел к краю крыши, выгадав себе пару секунд. Улица, что подозрительно, была пуста. Только трупы… Размахнувшись, он метнул бутылку вниз. Жаль, конечно. Если его не заметят, не посчитают нужным остановиться или вовсе примут за угрозу, этим финтом он лишь сократит свои шансы. Шансы на что, с другой стороны?        Бутылка шумно и с тучей брызг плюхнулась на асфальт метрах в двадцати от джипа. Машина остановилась, пулеметчик принялся настороженно озираться по сторонам, хотя ранее следил, в основном, за курсом. Послышались отрывистые переговоры. Его заметили. — Эй! — крикнул Маркус пулеметчику, замахав руками, — Я здесь! — ну, а что еще он мог сказать?        Военный, а судя по экипировке, это был именно военный, что-то проговорил людям в салоне. Из окон замаячили другие люди. — Один? — спросил военный в ответ. — Да! — Спуститься можешь? — и, не дожидаясь ответа, добавил, — Минута времени!        Маркус, еще не веря в удачу, торопливо закивал и скрылся из вида военных. Собираться ему особо не надо было. Подхватить рюкзак да и всех дел. За битой он возвращаться не стал. Военные ему бы ее все равно не оставили, а она им самим без надобности. Так, во всяком случае, он думал.        Спуск вниз дался ему, пожалуй, еще сложнее, чем подъем. Затекшие и окоченевшие конечности слушались неохотно, металлические прутья обжигали пальцы холодом и скользили самым негуманным образом. Он спустился вниз метров на пять, когда услышал, как дверь на крышу затрещала от ударов. Парня заметили не только военные. Впрочем, шум лишь добавил ему прыти. И неосторожности. На последних метрах двух он практически скатился вниз, когда руки таки соскользнули с перекладины. Зато площадки, на которой вчера переводил дух после короткой погони, он достиг чуть быстрее, сбив, правда, пальцы и колени и приложившись плечом об ограждение, довольно плотное, к счастью, чтобы не вывалиться сквозь стальные прутья.        Встретив ногами асфальт, он едва не вскрикнул от боли. Коленям все же здорово досталось. Осматриваться не было времени. С крыши доносился рев, перебиваемый рокотом двигателя. В переулке же было тихо. Его вчерашние преследователи не стали его дожидаться. Ну и скатертью дорога.        Маркус, что было сил, кинулся к спасительному джипу, выжимая из уставшего и толком не проснувшегося организма все, что там оставалось. В нескольких метрах от машины сразу с трех сторон послышались стоны и рев. Пулеметчик, матерясь, выискивал цели, но пока не стрелял. Парень поднажал еще чуть-чуть и буквально рыбкой нырнул в крытый кузов, где его встретили еще двое солдат.

***

— Ну ты и тип, конечно, — в который раз усмехнулся сидящий по правую руку тип со штурмовой винтовкой, — А ну как мы бы стрелять начали? — Так не начали же, — вяло отмахнулся вновь сидящий на своем рюкзаке в проходе небольшого кузова Маркус, и тут же сморщился от боли в раненой руке. — Эй, ты в порядке вообще? — вдруг насторожился солдат, — Ранен, что ли? — он крепче сжал винтовку, заставив насторожиться уже Маркуса. — Остынь, Дуайт, — его напарник — афроамериканец с нашивками капрала и с очень серьезным лицом — был куда спокойнее и не донимал парня вопросами, — Был бы заражен, уже бы не разговаривал. Он же сказал, что ночь на крыше провел. — Они много чего рассказать готовы, лишь бы спасли, — буркнул Дуайт, теряя к выжившему интерес.        Когда в кузов Хамви ворвался насмерть перепуганный Маркус, военные, тоже порядком занервничавшие, ударили по газам. Сверху грохнул пулемет, расчищая, должно быть, дорогу. Маркус нервно дернулся и постарался сильнее вжаться спиной в стенку. Военные лишь хищно оскалились, да Дуайт –невысокий крепкий боец с неприятной едкой ухмылкой –забористо выругался.        Пару минут спустя, когда был сделан доклад сидящему в салоне командиру, он, очевидно, скорее чтобы согнать напряжение, чем из любопытства, принялся расспрашивать спасенного парня. Кто такой, как попал на крышу, видел ли других людей поблизости. Разговор, в общем, вышел короткий и не особо информативный. Ну, а что мог рассказать Маркус? Как он носился по городу с квадратными глазами? Как на его глазах погибла куча людей? Что его кучка тварей загнала на крышу, как кота на дерево? — Куда двигаетесь? — все же решил спросить Маркус минутой спустя. Ехать в неизвестность, да еще и в гробовой тишине (шум мотора и лязг чего-то металлического под ногами не в счет) было выше его сил. — Эвакопункт в старом театре, –откликнулся молчаливый капрал, — Недалеко. Минут десять еще. — Эвакопункт? А… много кого эвакуировать? И куда? –Маркус чувствовал, как его сейчас прорвет — вопросы возникали один за другим. — Тормозни, ковбой, доедем — все узнаешь. Наверное. — солдат помолчал, — Ты лучше объясни, что там у тебя с рукой. — Да… в суматохе как-то о машину развороченную зацепился. — Обработал? — Ага. Помогли… — парень вздохнул, вспомнив Мисси, –Так, а что вообще происходит? — неожиданно даже для себя выдал он самый интересующий его вопрос. — Спроси что попроще, — мрачно усмехнулся Дуайт.        Пока добирались до пункта назначения, Маркус выяснил немного. Все началось еще позавчера вечером. Доклады полицейских о каких-то чересчур странных и неадекватных алкашах, о необычно жестоких драках. Когда люди едва глотки друг другу зубами не рвали. Пациенты, на которых не действовали никакие седативы и мышечные релаксанты. О нападении задержанных и пациентов на персонал. Тревогу, по словам этих двух парней, забили довольно быстро. Копы не могли уследить за всем и задержать и сопроводить всех драчунов, бомжей и буйных. Больницы враз, где-то быстрее, где-то медленнее, наводнили пациенты примерно с одной историей — прицепился какой-то не то псих, не то нарколыга. Напал. Укусил! Дальше массовые беспорядки. Бардак на дорогах. Полицейские участки один за другим запрашивали помощь, чтобы утихомирить слетевших с катушек задержанных. Потом подняли полицейский спецназ, а чуть позже — нацгвардию, сначала штатов, затем и федеральную, — и, наконец, регулярные войска. И всё. Ни слова о причине того, почему беспорядки переросли с сраный фестиваль маньяков.        Тут Маркус начал припоминать, что по ящику что вчера утром, что позавчера вечером мелькала какая-то чертовщина. Тогда он списал это на реакцию на какой-то скандальный законопроект. О каких-то поправках к оружейным законам, что ли. Его-то, огнестрельного оружия никогда не имевшего, это не касалось. А оказывается, вот оно что…        Первое время военные были шокированы. Сколько бы «горячих точек» ни было за плечами, а стрелять на поражение по гражданским казалось настоящей дикостью. Поначалу. Тут и там появлялись бойцы, как солдаты, так и младший командный состав, в один голос твердившие о том, что стрелять еще как надо, причем в голову и наверняка. Тут Маркус опять ощутил дежавю. Разве не о том же заикнулся Крис перед тем, как они разошлись?

***

— Вытряхивайся, ковбой, прибыли, — с довольной улыбкой рявкнул Дуайт, хлопнул Маркуса по плечу.        Парень выскочил из кузова, подхватив рюкзак, и тут же оказался в мешанине оттенков зеленого, черного, песочного. Театр, где располагался эвакопункт — высокое четырехэтажное здание с красивым фасадом и мраморными, вроде бы, колоннами, стараниями военных был превращен в крепость. Возможности вертеть головой по сторонам особо не было, но Маркус заметил полевые укрепления из мешков с песком, надо полагать, и колючей проволоки. Да из всего, что было поблизости, если начистоту. В основном из автомобилей, конечно. Огневые точки, обложенные мешками, располагались на широкой лестнице у главного входа. Вокруг сновали группы военных, то тут, то там мелькали джипы и грузовики. Вроде бы было и что-то потяжелее, но парень не мог разглядеть. Звук двигателей, ругань и команды, лязг оружия. Все это сбивало с толку и сильно дезориентировало. И стрельба. Стрельба! В ней, впрочем, чувствовалась некая слаженность и упорядоченность, а не тот истеричный хаос, что на улицах вчера. Маркус с военными до этого дела не имел, но здесь, хоть и напоминал сейчас рыбу глушенную, чувствовал себя куда спокойнее, чем даже в кузове джипа. Который, к слову, выгрузив пассажиров, куда-то снова умчался, оставив парня в компании военных. Тут его заметил командир группы. — Уильямс, — коротко скомандовал он, даже не глядя на парня, — Этого — в карантинную зону. — Есть, сэр, — отозвался тот самый афроамериканец из кузова.        Карантинная зона располагалась в холле театра. Полевой лазарет, большое помещение, заполненное людьми — такими же испуганными, сбитыми с толку, как и Маркус. Разве что выглядел он потрепаннее большинства. Одежда грязная, рукав порван, волосы всклокочены руки в ссадинах… такой вот неудачный вторник.        Уильямс повел его к санитарам. Его мельком осмотрели, уделив больше внимания ране на руке, чем всему остальному. Видно было, что работали они в последние сутки на износ. И смотрели на него не как на больного, а как на угрозу. Впрочем, сменив повязку, уточнив, не принимает ли он каких медикаментов, быстро вытурили к остальным людям, всучив на прощание пластиковый браслет розового цвета, который он кое-как на ходу закрепил на раненой руке.        После медиков Уильямс сказал Маркусу, куда ему двигать дальше, а сам удалился по своим делам. Маркус же получил у какого-то невероятно мрачного парня в безлико-зеленой форме тонкое синтетическое одеяло. А потом был отослан в интересном направлении. Парень истолковал это по-своему и решил найти свободное место и… А что он будет делать после «и», нужно еще решить. Сориентироваться и решить. Но уж точно не совершать что-то самоубийственно-тупое.