Полароид

Гудки в этот раз были невыносимо долгими. Кёнсу надеялся, что Бекхён потерял телефон где-нибудь в Атлантиде или одолжил его супермену, так что взять трубку и поговорить вряд ли получится. Но как на зло в этот момент, Бекхён как раз держал его в руке и слегка дернулся, увидев, что звонит ему пропавший. - Кёнсу? - Х-хён?.. - Да, это я. Где ты? - спокойно говорил парень. - Что с голосом? Ты в порядке? Он... Он с тобой ничего не сделал? - Нет, хён, - замялся брюнет. - Со мной всё в порядке. - Это отлично. Мы скоро подъедем, - старший хотел показать спокойствие и выдержку, чтобы не давить на Дио еще больше, но как он мог быть обычным, если мертвый до этого Сухо снова жив. - Н-нет! - Что? - Нет. То есть... Не нужно. Не приезжайте. Я пока, - брюнет сделал глубокий вздох. - Я пока побуду здесь. - Как это побуде... - Кёнсу! Кёнсу ты меня слышишь?! - грубо прервал Бекхёна Чонин. Но Бен все понимал и дрожащими руками передал телефон шатену. - Чонин? - Кёнсу чувствовал, что дышать становится все труднее и что-то больно давит ему на левую грудь. Сожаление? Отчаяние? Безысходность? Разве так должно быть? Разве не об этом он мечтал последние пару лет? Так чего ты медлишь, До? Порви с ним. Скажи ему. - Кёнсу! Не бойся! Я рядом! Мы рядом! Я тебя спасу! Потерпи еще немно... - Чонин... - дрожащим голосом прошептал До и бледными пальцами сжал трубку сильнее. - Я спасу тебя! - Чонин. - Только держись, ладно? Я уже близко! Кёнсу... - Чонин! - сорвался До. Голос на той стороне совсем стих. - Кёнсу... - Не нужно меня спасать. Здесь я в полной безопасности, - глаза брюнета были дополна наполнены слезами и сдерживать их было все сложнее. - Не нужно. Правда. - Но как ты?.. - Я вернусь. Но немного позже. - Я не могу ждать, - прошипел Ким, сжав от злости свою же рубашку, еще немного и она порвется - Я-я не спрашивал тебя, Чонин. Как же тяжело выдавливать из себя эти ужасные слова, как больно чувствовать чужое рваное дыхание на том конце провода и понимать, что плачешь здесь не только ты один. - Ты не обязан! Ты не должен, Кёнсу! Ты меня слышишь?! - Пока, Чонин. Не приезжай. - Не смей бросать тру... Выключив телефон и положив его себе в карман, Кёнсу горько заплакал, закрыв лицо руками. Почему жизнь так несправедлива к нему? Почему жизнь так несправедлива к Чонину? Разве бедный парень заслуживает все это? Он ведь не сделал ничего плохого. Наоборот, он вдохнул жизнь в шаблонного Кёнсу, который жил своими страхами и воспоминаниями. Он научил его любить. Снова. И чем же ему отплатил сам Кёнсу? Бросил. Предал. Растоптал. - Кёнсу? - послышался звук крутившихся резиновых колес и брюнет сразу же вытер слезы, которые Чунмёну не нужно было видеть. - Все в порядке. Может приготовить тебе чего-нибудь? Кимчи-спагетти? - Звучит здорово, - мурлыкнул блондин. Кёнсу повез коляску на просторную кухню, перед этим выдавив из себя более-менее терпимую улыбку. Но губы Кёнсу уже не принимали ту красивую форму сердца, ведь для этого волшебного превращения улыбнуться нужно широко, искренне и счастливо. Но ведь Кёнсу счастлив. Сейчас. Здесь. С Сухо. Не с Чонином. С Сухо. Он счастлив. *** - Да что здесь, черт возьми, происходит?! - Чонин со злостью пихнул телефон Бекхену в карман, но старший никак не отреагировал. - Я скажу тебе, что, - попытался улыбнуться Лухан. - Он просто не может выбрать тебя. Он этого не сделает. - Черт! Он говорил, что он любит меня! - Он любит тебя, Чонин, - перегнувшись через застывшего Бекхёна, Лухан взял шатена за руку и посмотрел ему в глаза. - Но он чувствует вину. Сколько бы мы ему не говорили, такое просто так не забудешь. - Хватит ныть, - хмыкнул Чен с переднего сидения. - Ты тоже виноват! - рявкнул Кай. - Как ты мог так поступить? - Остынь, это мой брат. - А мы здесь все просто куски дерьма! - сорвался на крик Ким. Водитель кашлянул, но Чонину было совершенно плевать. - Он тоже страдал, ясно?! - грубо ответили ему. - Знал бы ты сколько раз он пытался скатить коляску с обрыва или с балкона! Он тоже чувствует себя плохо! - Чондэ, - позвал Лухан. Парень повернул голову на свое имя. - Ты же понимаешь, что это неправильно? - Да. Я не ожидал, что хён поступит так легкомысленно, - кивнул Чен.- И поэтому простите все. Прости, Кай. Я все исправлю. - Каким таким волшебным образом? - презренно бросил Чонин не скрывая раздражения и пряча за кепкой красные глаза. - Я проведу вас туда. - Чондэ, я думаю, что Чунмён уже предупредил охрану на счет нас, - уверил его Лухан. - Он же не так глуп. - Дело не в том, предупредил ли он, - улыбнулся Ким. - Он - сын, которого больше нет. Я - сын, который все еще жив. Он ведь не знает, что я с вами. Хотя, даже если и знает. - Официальные приказы? - приподнял бровь Лу. - Смекаешь? Пусть он и старше, у меня больше полномочий, ведь я все еще жив. - Точно. Ты можешь дать открытый приказ. И не важно, что скажет Чунмён. Для внешнего мира внутри никого нет. - Верно, - ухмылка Чена была как всегда в его стиле. - Мне кажется, что ты, хён, самый умный среди нас. Не считая меня. *** Пока Кёнсу готовил свое фирменное блюдо, стоя у плиты и спокойно перемешивая спагетти на сковородке, Чунмён не сводил с парня глаз. Он просто сидел у стола и любовался видом сзади. Он молчал. И дело не в том, что не нужно никаких слов. Просто даже Чунмён мог понять, что два года это слишком большое удовольствие для того, чтобы умереть и снова вернуться на этот свет. - Готово, - брюнет осторожно расставил столовые приборы и обстановка стала похожа на какой-то семейный ресторанчик. Кёнсу умел создать уют в доме. От паренька просто за версту веяло этой домашней теплотой и Чунмён знал это, как никто другой. - Ты до сих пор готовишь лучше, чем мой шеф-повар, - мягко улыбнулся Сухо, с аппетитом прожевывая каждый кусочек этого невероятно далекого лакомства, которое он так хотел попробовать снова все это время. - Не преувеличивай, - пожал плечами До и заметив на губе блондина соус, вытер салфеткой. Сначала было немного неловко, но постепенно тугая тишина сменилась мирным молчанием. Кёнсу вспомнил, как когда-то они уже сидели здесь у Сухо на кухне и когда-то блондин также уплетал за обе щеки обычное спагетти с кимчи, выдавая блюдо за произведение высшей кулинарии. - Это действительно вкусно, - не мог успокоиться Сухо. - Я готов есть твою стряпню вечно. - Говоришь как Чонин, - улыбнувшись и сам того не заметив, выпалил Кёнсу. Но осознание пришло быстро. Он поднял свои огромные глаза на блондина и увидел в них... Тоску. Не злость. Не гнев. И даже не боль. Блондин улыбнулся Кёнсу и продолжил есть. - Чунмён... - Нет, все в порядке. - Нет, прости... Я не знаю, как это вырвалось. - Кёнсу. - Я просто задумался, - брюнет стал нервно теребить в руках край скатерти. - Кёнсу, все в порядке. - Я не хотел. Я больше не скажу этого. Я... - Кёнсу. Кёнсу, - Сухо положил вилку на стол и подкатив коляску поближе к пареньку, взял второго за руку. - Я знаю, что два года - это слишком много. Но мы сможем. - Я... - Кёнсу не мог понять, почему у него опять щиплет в глазах. Он не мог понять, почему же он такая неблагодарная тварь, которая получила такой подарок и еще смеет жалеть себя в душе. Нужно просто выкинуть Чонина, этого гребаного Ким Чонина, из головы. Этого... замечательного, неподражаемого и единственного Чонина. Ведь он не может оставить Чунмёна в таком состоянии одного. Стоп. Стоп. Это звучит как оправдание. Кёнсу здесь вовсе не из-за чувства вины. Он здесь потому что все еще любит его, верно? - Кёнсу, это будет не легко, но если только ты не оставишь меня, - Сухо осторожно притянул До за шею к себе и медленно стал приближаться к чужим пухлым губам. - Кёнсу, - вдохнул блондин и сейчас оставалась лишь пара миллиметров до воссоединения двух влюбленных, но... Что-то было не так. Кёнсу собирался поцеловать кто-то, кроме Чонина. И не важно кто это был, даже если это и Чунмен. Главное - это не Ким Чонин. - Не могу. Я-я... - Что? - Я не м-могу этого сделать, - Кёнсу смотрел на Чунмёна своими большими испуганными глазами. Он не оттолкнул его, он не сопротивлялся. Умом он хотел подарить Чунмёну этот долгожданный поцелуй, но его губы видимо не хотели целовать кого-то еще. - Кёнсу, ты... Слеза скатилась по щеке брюнета, в груди что-то защемило, но он не мог пошевелиться. - Я не м-могу... Я не могу поцеловать кого-то, кроме него. - Ты... говоришь об этом Чонине? - спокойно спросил Чунмён, медленно отодвигаясь назад и отпуская худенькую ручку. - Чунмён, я... - Ты говоришь о нем, да? - Конечно, черт подери, он говорит обо мне! Убери от него свои ручонки, пока я их с корнем не выдернул! Не учили, что чужое трогать нельзя? - громко пригрозили ему с порога кухни, бесцеремонно выбивая дверь. Кёнсу пошатнулся и обронив еще одну слезу, еле-еле произнес имя, которое только что обещал себе забыть. - Ч-чонин... - Это я, - мягко улыбнулся шатен. - И я здесь.