Она думает, что могла бы привыкнуть к этому

      Стук в дверь раздается поздним вечером, когда Лидия уже лежит в постели.       Она хочет проигнорировать его и зарыться в мягкие фиолетовые простыни, но стук раздается снова. На этот раз более резкий и настойчивый. Она вздыхает с досадой, но все равно поднимается с кровати на случай, если это очередное подобие чрезвычайной ситуации. Без нее и, возможно, Стайлза они все - кучка неуклюжих идиотов.       Она видит тень, шагающую вдоль ее крыльца, через матовое стекло во входной двери и чуть ускоряет шаг. Она открывает дверь и видит:       - Стайлз? - одного его, окутанного лунным светом достаточно, чтобы всколыхнуть все чувства, все воспоминания, которые она так старается подавить в себе. Он замирает в середине шага и поворачивается к ней, его взгляд медленно скользит по ней, начиная от растрепанного пучка на голове, вдоль шелковистых пижамных шорт и до босых ног, будто она лучшее, что он видел в своей жизни. Она чувствует себя так, будто получила удар в живот.       Он тяжело сглатывает, не верящим взглядом пялясь на нее в оцепенении:       - Это... Это мой свитер.       Она смотрит вниз, чувствуя, что краснеет при виде явно великоватого свитера, который она позаимствовала у Стайлза на этой неделе. Она абсолютно забыла, что надела его, но все же она могла сама решать в чем ей спать.       - Было холодно, - врет она.       - Ты выглядишь... - он позволяет его взгляду изучать ее лицо. - Ты выглядишь очаровательно.       Ее щеки вспыхивают, и она отводит взгляд в сторону, чувствуя себя совершенно растерянной. Она не краснела так часто с шестого класса, но, может быть, это потому что с шестого класса ее никто никогда не называл очаровательной.       Она сжимает губы и вновь смотрит на него:       - Почему ты здесь, Стайлз?       Одна часть ее верит или надеется, он собирается сказать что-нибудь романтичное, как это обычно бывает в кино, но он бубнит лишь:       - Мой отец получил звонок о стрельбе на соседней улице.       Ее сердце падет на мгновение.       - И ты хочешь знать, слышала ли я что-нибудь? Я не...       - Нет, - Стайлз прерывает ее. - Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке.       Ноябрьский ветер поднимает в воздух сучки и мертвые листья вокруг его ноги. Кожа Лидии покрывается мурашками, и она вздрагивает.       - Заходи, - говорит она, держа дверь широко раскрытой.       Он проходит внутрь, и Лидия захлопывает за ним дверь. Тишина почти оглушающая. Стайлз засунул руки в карманы, и он просто смотрит на нее, стоящую в свете прихожей лампы. Что-то блестит в его карих глазах, но она не пытается это расшифровать.       Так происходит каждый раз, когда они остаются наедине. В общем-то, это происходит не так часто, потому что Лидия в последнее время старается избегать подобных ситуаций.       Последний раз они были наедине две недели назад, когда у Стайлза случилась паническая атака, она поцеловала его и почувствовала что-то.       - Лидия? - зовет ее Стайлз. Он смотрит на нее выжидающе.       Дерьмо.       - Что? - спрашивает она, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. Она хотела бы получить одну минуту, чтобы надеть бюстгальтер.       - С тобой все хорошо? - снова спрашивает он.       - Да. Да, конечно.       - Хорошо. Это хорошо. Я так и думал, но хотел убедиться, - он потер лицо руками. У него длинные пальцы. Это такой тип пальцев, которые девушки замечают, думая, какие метки они смогут оставить на их коже. Она отводит взгляд и понимает, что Стайлз снова смотрит на нее, точнее на нее, одетую в его свитер.       - Что? - спрашивает она намного жестче, чем намеревалась. - Неужели ты ни разу не видел девчонку, одетую в твой свитер?       Он приподнимает брови:       - Нет.       Выстрел привязанности и раздражения проходит сквозь нее. Стайлз всегда говорит то, что удивляет ее. В основном, потому что он честный. И, конечно, это мило, но Лидии нравится держать все под контролем. На самом деле, она не любит удивляться. Вот почему ее "отношения" с Эйданом были такими удобными, а поцелуй со Стайлзом был другим. Не то чтобы это имело значение.       - Мы расстались с Эйданом сегодня, - она говорит Стайлзу безо всяких причин, просто чтобы заполнить тишину. Тишина - это плохо. Особенно в присутствии Стайлза, потому что ему нравится смотреть на нее.       Он кивает.       - Да, я слышал. И с тобой точно все в порядке?       - Конечно, да. Я рассталась с ним, - признается она ему, хотя и не называет причину. - К тому же мы едва ли были парой.       - Тогда почему ты встречалась с ним?       Она успокаивается, глядя на него уголком глаза. Возможно, ей не стоило поднимать эту тему.       - Я хотела отвлечься.       - Но...       - Стайлз, - отрезает она, изогнув бровь. - Что ты хочешь?       - Насчет чего?       - Всего.       Она злится, ведь она могла лежать в своей постели, видеть чудесные сны, но было в том, как заикался и нервничал Стайлз, что-то забавное.       Она смотрит на него мгновение.       - Стайлз...       - Лидия, почему ты рассталась с Эйданом? – резко спрашивает он.       Она моргает, сцепляя руки в замок за спиной.       - Кто сказал, что у меня была причина? - она дарит ему яркую, но полностью фальшивую улыбку. - Может быть, мне было просто скучно.       - Эйдан сказал Скотту, что ты сказала ему, что тебе нужно разобраться в своих чувствах к одному человеку. Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.       - Подожди... - говорит Лидия, надеясь выиграть чуть-чуть времени. - Кто сказал, что сейчас?       Стайлз закатывает глаза и делает шаг к ней.       - Перестань, Лидия. Это правда или ложь?       - Эйдан - такая девчонка, - жалуется она вместо ответа. Она скрещивает руки и отводит от Стайлза взгляд. Из-за желтого света прихожей его лицо практически светится, и она не может перестать думать о том дне в раздевалке, когда во второй половине дня солнечный свет упал на его лицо, будто он был ангелом в кроссовках и мягкой куртке. - Надеюсь, он не рассказал это всем.       Стайлз морщится:       - Что же, по словам Скотта, звучит так, что лишь Девкалион не знает об этом. Кора думает, что ты совершила ошибку.       Лидия откидывает локон волос назад в раздражении:       - Замечательно, - сухо отвечает она. - Совет о любви от Хейл. - Как до этого дошло?       - Подожди... - говорит Стайлз, будто он только что что-то осознал. Он трясет своей головой, как собака, вынырнувшая из воды. - Так это правда. Ты пытаешься разобраться в чувствах к кому-то?       Лидия сжимает губы:       - Может, да. Может, нет.       Разозлившись, Стайлз делает еще один шаг в ее сторону.       - Черт возьми, Лидия, просто скажи мне. Я все равно собирался приехать еще до того, как услышал о выстрелах, но я приехал сюда отнюдь не затем, чтобы мы снова вернулись туда, откуда начали. Теперь все по-другому. Я... Ты поцеловала меня.       Вот оно. Эти слова словно пощечина для Лидии, но что-то было в том, как Стайлз говорит с ней, когда раздражен. Ей нравится это. На самом деле, ей нравится это очень-очень сильно. Это освежает, это по-другому, и даже когда он раздражен, он может заставить ее улыбнуться.       С другой стороны, его сегодняшние слова не такие милые, нежели его "Лидия, подними свою милую маленькую задницу и потанцуй со мной".       Стайлз прерывисто выдыхает перед тем, как пересечь разделяющее их расстояние. Без ее высоких каблуков, разница в росте весьма заметна, и она вынуждена смотреть на него снизу вверх. У нее возникает безумное желание убежать, но Лидия Мартин не бежит от своих проблем.       Обычно.       В любом случае, есть большая разница между "избегать" и "убегать". Кроме того, это Стайлз. Она не должна нервничать.       Но опять же, это Стайлз. Она должна чертовски нервничать, что собственно она и делает.       Она хочет, чтобы чувства были так же просты, как математические задачи.       - Ты поцеловала меня, - говорит он снова, и есть что-то очень-очень плохое в этой близости и тембре его голоса.       - Да, - неуверенно отвечает она. - Так и было.       - Из-за моей панической атаки.       - Да.       - Но что-то изменилось... Я имею в виду, ты стала смотреть на меня иначе после этого.       - Я была... удивлена, - говорит она, и если это не приуменьшение года, то она не знает, что это.       - И... Я хочу сказать... - он делает паузу, глубоко вдыхая, будто собирается прыгнуть с обрыва. - В общем, я приехал спросить... Я имею в виду, я думал, что я мог быть тем человеком... - замолкая, он за несколько секунд берет себя в руки. Ее ладони покалывает от тревоги. - Лидия, я нравлюсь тебе?       Он выглядит таким уязвимым, спрашивая ее об этом. Она не хочет лгать ему, но ее рот открывается до того, как она думает об этом.       - Нет, - бормочет она. Неправильный ответ выскакивает из ее рта. Стайлз опускает взгляд в пол.       Она открывает рот, чтобы исправить ошибку, но не может вымолвить ни слова. Все эти правдивые разговоры чертовски сложнее, нежели она себе представляла.       Стайлз все еще смотрит на свою обувь, его длинные ресницы отбрасывают тени на щеки. Не в первый раз к ней приходит осознание, что Стайлз привлекателен. Возможно, дело в его отросших волосах (ей всегда нравилось зарываться пальцами в волосы), возможно, это все из-за того, что она знает его лучше, чем раньше, как и он ее. И впервые с тех пор, как он признался ей в любви, она больше не на пьедестале. Он видел, как она плачет, и он кричит на нее порой, и они говорят об оборотнях, и она - просто Лидия, но он по-прежнему рядом с ней, путающийся в своих словах и улыбающийся ей.       Стайлз всегда улыбается ей. И только недавно она поняла, что улыбается в ответ.       - Я понял, - говорит он. - Нет, да... Я совершенно точно все понял. Прости, если я разбудил тебя...       - Стайлз, - прерывает она. Он поднимает на нее взгляд. Он смотрит на нее, убирая все другие чувства в сторону, оставляя лишь одно, которое он чувствует к ней. Когда она стоит так близко к нему, она видит, как он беззастенчиво и бесстыдно осматривает ее лицо. Блеск в его взгляде - нечто вроде ярости, что заставляет ее отвести взгляд или притвориться, будто она не понимает, что он чувствует.       Но дело в том, что она понимает. И, возможно, именно поэтому все так сложно. Она не хочет давать ему надежду из-за того, что у нее появляются какие-то странные, совершенно неуместные чувства при его появлении.       - Стайлз, ты не понимаешь, - наконец, говорит она. Его глаза расширяются, и она чувствует, как ее щеки почти мгновенно краснеют. - Я имею в виду... Господи, перестань так смотреть на меня.       - Я никак на тебя не смотрю.       Она закатывает глаза:       - Я пытаюсь сказать тебе нечто серьезное.       - Так скажи.       - Я не могу сосредоточиться, когда ты смотришь так.       - Лидия, я никак на тебя не смотрю! Это мое лицо, я так выгляжу всегда...       - Нет...       - Лидия, просто скажи мне! Или, помоги мне Господь...       - Хорошо, у меня есть чувства к тебе, ясно? Счастлив?       Ее тон немного резок, как всегда, когда она боится, но все в порядке, потому что Стайлз похоже не может ничего понять на данный момент.       - У тебя есть чувства, - глупо повторяет он. Он делает шаг назад. - У тебя есть чувства ко мне.       Лидия не двигается с места, просто продолжает смотреть на него с опасением. Она смутно осознает, что ее сердце колотится в два раза быстрее обычного, но это не кажется значительной проблемой.       Потому что она только что сказала Стайлзу Стилински, что у нее есть чувства к нему.       И сейчас он улыбается, будто выиграл лотерею, и она знала, что случится дальше...       - Стайлз, подожди, - говорит она, поднимая руку, когда он движется к ней. Он выглядит так, будто он готов обнять ее или, возможно, поцеловать. - Я... Я не знаю, какие именно чувства испытываю к тебе. Так что...       Стайлз хмурится:       - Ты не знаешь, что чувствуешь?       Лидия качает головой.       - Ну, я тебе нравлюсь или нет?       - Я не знаю.       - Как ты можешь не знать...       - Не знаю, я просто не знаю, Стайлз!       Он затыкается, но все еще смотрит на нее, будто хочет заглянуть ей в душу. Наконец, он бормочет:       - Могу я спросить кое-что? Она неохотно кивает.       - Что ты собираешься делать?       И, конечно, это было не тем, что она ожидала услышать, и это - то, что делает Стайлза таким замечательным. Он дал ей право выбора. Он давал ей почувствовать контроль над ситуацией, даже когда та полностью вышла из-под него.       - Что ж, - говорит она медленно. - Если быть честной...       - Именно так, - отрезает он в спешке.       Несмотря на то, что ей удавалось с трудом дышать с тех пор, как Стайлз открыл рот, она смеется.       - Правильно. Что же, хорошо, я имею в виду, мне понравилось целовать тебя.       - Тебе понравилось целовать меня, - вторит он ошеломленным голосом.       Он делает шаг ближе, и Лидия не возражает, потому что не может вспомнить, когда кто-нибудь смотрел на нее так, как сейчас это делает Стайлз. Будто она - драгоценность, которая может исчезнуть из его поля зрения в любую секунду.       Его руки дотрагиваются до ее щек. И хотя он имеет полное право дрожать, бояться и быть в полном раздрае, как она, его прикосновения теплые и решительные, и он не отрывает взгляда от ее глаз. Его взгляд скользит по ее губам, от чего ее дыхание перехватывает:       - Стайлз...       Он тяжело сглатывает.       - Это хорошо. Потому что... Потому что мне тоже понравилось целовать тебя, - он делает паузу. - Но очевидно ты это и так знаешь.       Она мягко смеется, но это превращается во вздох, когда его пальцы начинают скользить по ее коже, и она втягивает воздух. Она позволяет глазам закрыться, потому что думает, что сдержать свои гормоны в узде будет легче, если она не сможет увидеть выражение его лица. Но, само собой разумеется, это не работает. Конечно, по ее венам, как лесной пожар, распространяется покалывание от его холодных прикосновений. И, конечно, он чертовски хорошо пахнет, и она чувствует, как начинает нервничать снова. Одна из рук исчезает на мгновение, чтобы заправить прядь волос ей за ухо, но тут же возвращается на прежнее место. Его руки удивительно нежные для человека, который всегда такой беспокойный и нервный.       Ее глаза все еще закрыты, но она чувствует, как его лицо приближается к ее. Его дыхание опаляет ее рот, ее губы действуют по собственному желанию, а разум полностью отключается, оставляя в голове сладкую пустоту.       Она чувствует, как его руки еще крепче сжимают ее лицо, и ей интересно: он вообще собирается ее целовать? Она не знает, хочет этого или нет. В ее животе происходят какие-то парящие движения, и она не помнит, когда такое было в последний раз. Она чувствует, что ее сердце может вырваться из груди прямиком в руки Стайлза.       - Лидия, - шепчет он, и ее имя из его уст звучит словно молитва. Ее снова пронзает дрожь.       В следующую секунду его пальцы исчезают, но их место тут же занимают его мягкие губы, дотрагиваясь до кожи ее щек, скользят так близко к ее рту, но все же так далеко, что заставляет ее глаза распахнуться от удивления. Он задерживается, задерживается, задерживается там. Она не знает, когда Стайлз стал настолько смелым, но когда он, наконец, отрывается и отрывисто вдыхает, ее глаза широко распахнуты, а дыхание сбито.       Она не знает, откуда у Стайлза столько власти над ней.       И, возможно, это пугает ее.       Он смотрит на нее, как смотрел после поцелуя в раздевалке. Она чувствует быстрое биение его сердца, и замечает, что ее руки лежат у него на груди. Он смотрит на ее руки, а затем снова на нее.       Он колеблется мгновение, а затем его губы накрывают ее аккуратно и плотно, так же нежно, как и его прикосновения секундой ранее. Хотя это продолжается недолго. Его губы двигаются против ее, и это равно разрушению иллюзии мягкости и нежности, которую он показал сначала, потому что теперь его губы действуют жестче и настойчивее.       Она выпускает довольно удивленный вздох, когда его язык проходит по ее нижней губе, и этот звук переворачивает что-то в нем, потому что он запускает руку ей в волосы и толкает ее назад, пока она не оказывается в ловушке между ним и стеной.       - Лидия, - выдыхает он в ее рот.       Его язык скользит по ее губе снова, и она тут же открывает рот, встречаясь своим языком с его, и это перерастает в самый жадный, отчаянный поцелуй, который у нее когда-либо был. Это не искусственно или фальшиво, и она не может сказать ему, где она хочет, чтобы он дотронулся до нее, или что она хочет, чтобы он сделал, потому что она даже не может ясно мыслить сейчас. Кроме того, он и сам довольно хорошо справляется.       Его руки оставляют ее волосы, но сейчас они везде, касаясь ее боков, спины, талии. Подол свитера немного приподнимается, и его руки проникают под него, скользя теплыми прикосновениями по голой коже ее спины. Его руки скользят вверх и вниз, и снова вверх, и когда он осознает, что она абсолютная голая под его свитером, он замирает на мгновение. Стон звучит глубоко в его горле, и волна желания пробегает через все ее тело. Он притягивает ее ближе и целует еще более отчаянно, чем раньше.       Она льнет к нему, и он крепче прижимает ее к себе. Она сжимает его волосы и спешно целует. Она думает, что это тот тип поцелуев, которыми любовники обмениваются, когда не могут контролировать свою страсть, но она не понимает, почему это происходит с ними. Ведь он - не ее любовник, это просто Стайлз, он просто...       Его губы переходят к ее челюсти: тяжелые, раскрытые, неуклюжие, и она судорожно втягивает воздух, выдыхая:       - Стайлз.       Он издает звук, который находится между хныканьем и стоном, и прячет лицо в изгибе ее шеи, покрывая ее поцелуями, и выдыхает:       - Лидия, - против ее кожи. - Я ждал этого так долго.       - Не останавливайся, - бормочет она, и, Господи, это звучит, будто она умоляет его. - Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся...       Он затыкает ее еще одной серией диких поцелуев, его руки скользят к задней части ее бедер, и он поднимает ее. Ее ноги обвивают его вокруг талии, а его пальцы впиваются в ее кожу, и Лидия не может перестать думать: "Что за черт?" Она не понимает, как Стайлз, тупой, идиотский Стайлз может быть так хорош в прикосновениях и поцелуях, во всем. Он едва ли мог пройти по коридору, не споткнувшись обо что-то, но сейчас он заставляет ее стонать, и его язык проделывает удивительные вещи, а то, как он наваливается на нее, и...       - Лидияя... - она думает, что это должно быть самый прекрасный звук, который она слышала.       Все полностью выходит из-под контроля, но она даже не замечает этого, потому что Стайлз везде, он прижимается к ней всем телом и выдыхает ей в рот нетерпеливые звуки, не терпящие отказа. Она крепче обвивает его ногами, забираясь руками под его футболку и, о черт, его мышцы. Не так много, конечно, но она могла чувствовать их, напряженные под его разгоряченной кожей.       Она только собирается стащить с него футболку, после того как проделала то же самое со своим свитером, когда входная дверь распахивается, и Эллисон забегает внутрь, крича что-то о Девкалионе.       Стайлз и Лидия отпрыгивают друг от друга, но недостаточно быстро, и голос Эллисон обрывается, стоит ей увидеть их...       - О мой Бог, - говорит Стайлз, отдергивая руки от Лидии.       Лидия моментально краснеет, отдаляясь от Стайлза, который пытается поправить свои штаны. Наверное, хуже и быть не могло, но мистер Арджент стоит рядом с Эллисон с пистолетом в руке, глядя в потолок и, наверняка, желая оказаться в другом месте.       - Привет, - застенчиво отзывается Лидия.       Эллисон отворачивается, готовая рассмеяться в любую минуту от того, как Лидия поправляет свой, Стайлза, свитер.       - Прости, - быстро говорит Эллисон. - Я должна была... Эм… Полагаю, я должна была постучать...       Воцарилось молчание.       - Что ж, - Стайлз нервно смеется, пытаясь пригладить спутанные волосы. - Это достаточно неловко. Приятно увидеть тебя, Эллисон. Крис. Могу я называть Вас Крисом? Нет, хорошо, мистер Арджент...       - Я подожду в машине, - говорит мистер Арджент, разворачиваясь и спускаясь вниз по дороге.       Лидия украдкой смотрит на Стайлза, пытаясь успокоить свое сердце, кричащее целовать его снова и снова, и снова. Она даже не знает, как все это завертелось так быстро, но она совершенно не жалеет, потому что Стайлз - самый лучший, самый страстный человек, с которым она когда-либо целовалась. Она даже не знает, как это возможно, поэтому она действительно растеряна и взволнована.       - Эм... Близнецы... - Эллисон замолчала, неверяще качая головой. - Близнецы разозлили Девкалиона. Я не уверена что случилось, но Айзек только что позвонил мне и сказал, что Девкалион собирается убить Скотта, поэтому я думала, что мы заберем вас и расскажем все по пути.       - Со Скоттом все хорошо? - спрашивает Стайлз, нервно сжав руки по сторонам. У Лидии внезапно возникает абсурдное желание взять его за руку, но она отталкивает его. Она задается вопросом, была ли у Стайлза когда-нибудь девушка. Это то, что она должна знать. Вероятно, кто-то был. Никто не может так хорошо целоваться, практикуясь с подушкой. Мысли о том, что он, возможно, целовал другую так же, как он только что целовал ее, посылают всплеск ревности в ее живот.       - Да, - говорит Эллисон. – Сейчас он прячется у Дерека. Вы можете встретить нас там, если захотите, - она снова отводит взгляд, и на этот раз озорная улыбка играет в уголках ее губ. - Только не задерживайтесь...       - Эллисон! - шипит Лидия.       - Правильно. Прости. Увидимся у Дерека, - она разворачивается и бросается прочь, выглядя как воин и как красавица в лунном свете, а Лидия остается со Стайлзом.       - Итак, - он говорит до того, как она успевает раскрыть рот. - Это было... Горячо. Ведь так? Или так показалось только мне? Я...       - Нет, - говорит она смущенно, и Стайлз выглядит так, будто он сейчас умрет от счастья. - Это показалось не только тебе.       - Ты... - он качает головой в изумлении. - Господи, ты идеальна, Лидия.       Она смотрит на него, пытаясь определить, был ли это сарказм или нет, но он совершенно искренен.       - Спасибо, - говорит она застенчиво.       - Я... Эм, я подожду в машине, - говорит Стайлз, спотыкаясь на пути к входной двери. - Тебе нужно одеться, так? Увидимся через минуту или две.       Она кивает и собирается подняться по лестнице, но Стайлз ловит ее за руку и тащит ее обратно. Его взгляд говорит, что он хочет наклониться и поцеловать ее, и она тоже этого хочет, но он просто крепко обнимает ее. Она поворачивает голову в сторону и целует его в шею, чувствуя, как он вздрагивает.       И несмотря на то, что она чувствует или не чувствует, несмотря на растерянность, есть что-то расслабляющее в объятиях Стайлза.       Она думает, что могла бы привыкнуть к этому.