"Демонолог": И это любовь, по-вашему?

      Тепло, мягко, уютно… И громко.       — Вот, Карэд, скажи, где ты этого ненормального нашел?! — кто-то ржал совсем рядом. И ему вторили десятки голосов.       — А я откуда знаю? Сказал, что его сюда послали, — рыкнул знакомый голос.       — Я бы такого тоже послал! — гогот эхом скользнул к потолку, вернувшись назад. — Где нам теперь искать стихийников, которые все его чудачества в порядок приведут?!       — А сами? — попытался произнести я, но из горла раздался только хрип.       — А ты не вякай, мелочь! — рявкнул на меня кто-то. — Лежи, лучше, раны свои залечивай!       «Где я?» — вопросил уже мысленно, и мгновенно в комнате, а может, даже и в зале стало совершенно тихо.       — Слышь, малец, ты это, — хрипло пробормотал кто-то. — Фон-то поубавь… А то еще сожжешь мозги половине мелких. Кто тебя вообще учил так пользоваться менталом?       «Прости», — «прошептал» я, полностью убрав зачатки силы из мысленного разговора. — «Я ментально только с демонами говорил, а у них…»       — Ага, чем громче гаркнешь, тем к тебе уважение больше. Только здесь — не там. Здесь — люди. Почти все. Глазки-то открой, немочь бледная.       Я попытался последовать просьбе, но понял, что даже вполовину не осознаю, как слаб. Веки словно свинцом налились. — Но боли не было. Значит, надо мной уже поработал лекарь. Попытался даже просканировать себя на повреждения… и с удивлением ощутил, что пуст! Полностью! Ни магии, ни света… Меня это настолько удивило, что я снова и снова, раз за разом пытался воззвать к собственной силе, пока не ощутил, как тонким, едва ощутимым ручейком все же идет заполнение кокона. А значит, что даже эти крохи можно направить на излечение, что и сделал. А потом удалось и глаза немного приоткрыть.       В помещении было темно. Только где-то далеко мерцал огонек. А потом даже этот свет заслонило чье-то расплывчатое лицо.       — Сам себя залечить сумеешь, герой? — услышал я спокойный голос и даже попытался кивнуть. Не получилось. И тогда просто моргнул. — Ну, отдыхай тогда. Когда полностью восстановишься, полог сам снимешь.       И оказался в полнейшей тишине, где единственным звуком было мое дыхание.       Полог тишины. Хорошая вещь, да и интересная. Заглушает все, пропуская только воздух. Поэтому просто занялся излечением, одновременно с этим вспоминая, что было.       Демон оказался силен. Настолько силен, что я понял, что справиться с ним в своем теле просто не сумею. И сделал то, к чему меня подсознательно толкала собственная суть: избавился от оболочки. Только кто ж знал, что моя просьба «развоплотить» будет принята буквально и демоноид этот, куратором подрабатывающий, попросту вырвет сердце и порвет глотку? Ну, чтобы быстро и качественно. Как тело не сдохло — сам не пойму. Видимо, поддерживало именно желание неполного развоплощения.       Какое-то время я пребывал в чистейшей эйфории осознания своей свободы, а потом вплотную занялся противником.       Видимо, демон когда-то сталкивался с этсак’хаинами, потому что встретил меня щитами, которые я преодолеть не мог. Но вот с осознающими себя — вряд ли. Уж как я изворачивался, вспоминая все убойные заклинания, переводя их с подпитки одной энергии на другую, — это отдельный разговор. Как меня швыряло, расплющивало и рассеивало — об этом вообще вспоминать страшно. В какой-то момент я начал подозревать, что этот демон не просто так оказался в этом месте и в это время, а был послан кем-то из Инферно, и именно затем, чтобы встать против меня. Вот только для того, чтобы проверить, на что я способен, или чтобы все-таки уничтожить?       Задумываться над этим было некогда. Надо было истощить, уничтожить оболочку и выгнать прочь из нашего мира. А еще лучше — распылить. Что для этого чудовища с колоссальной силой стало убойным — сказать не могу. Память была кристально ясной, и я вспоминал даже те заклятия, которые мельком когда-то видел и слышал от наставников. Можно было бы и что-то из своего личного арсенала, пронесенного сквозь века, применить, но на воспоминания времени не было. Едва справлялся с переводом энергий из одного качества в другое.       Но я его ушатал.       А потом, истощенный, искромсанный, теряющий связь с реальностью, просто начал расплываться мелкой матовой взвесью, потерявшей весь свой блеск силы. Уж как меня этот демоноид собрал и назад в тело засунул — представить не могу. Сколько здесь нахожусь — тем более не знаю. А думать над тем, как они справились и что им это стоило, если там еще хоть один демон такой же силы был, вообще не хотелось.

* * *

      Силы восстанавливались быстро. Пока вспоминал да прокручивал весь бой в памяти, начал ощущать свое тело, а вместе с ним — и боль. Болело все, что только может болеть. И что не может — тоже. Словно мало было вырвать мне глотку и примять сердце, так еще кто-то очень хороший потоптался сверху, раздавив мое тело в кашу. И теперь оно пыталось собрать себя из кусочков.       Хотя это скорее было ощущение, чем настоящие повреждения. Потому что вскоре я смог не только глаза открыть, но и пошевелиться. А когда немного восстановил силы, то и пройтись простейшим лечебным по всему телу, восстанавливая то, что не удалось восстановить лекарю.       А потом накатил жестокий голод. Я готов был уже себя начать обгладывать, когда пелена внезапно лопнула, окатив меня громогласным ором, повествующим всем, какие они «умные» личности. И не успел я даже рассмотреть, кто это орал, как под нос мне сунули блюдо с одуряющее пахнущим мясом. И под смешки, давясь особо крупными кусками, принялся заедать свой голод, пока не ощутил приятную сонную тяжесть во всем теле.       Пустое блюдо отобрали, ткнули в руки какой-то шмат ткани и, пока я вытирал с губ и пальцев жир, бесцеремонно осмотрели. Пришлось сделать вид, что нагота совершенно мне не мешает, так же как и руки того, кто ощупывал меня от шеи и до пяток.       — Жить будешь, герой, — наконец меня оставили в покое и я смог рассмотреть усталое, осунувшееся лицо мага, присевшего рядом. Видимо, лекарь.       Я попытался укрыться, чтобы избежать посторонних взглядов, но мне не дали. И уж чего я никак не ожидал, так это того, что лекарь, ухватив за ухо с такой силой, что чуть слезы из глаз не брызнули, вытащит меня из койки и врежет по затылку.       — Одеться хоть дайте, нелюди! — нетвердо стоя на ногах и ощущая, что все плывет перед глазами, прохрипел я, понимая, что вокруг не меньше сотни мужиков и девиц, которые с меня взгляда не сводят.       — Держи, смертник! — лекарь, видимо, был на меня очень зол, потому что ткнул в руки какую-то хламиду с такой силой, что я, нелепо взмахнув руками, сел на койку.       — Док, не бузи, парню и так досталось выше некуда, — раздался голос из-за стола, стоявшего в середине зала. — Он все понял, принял, оценил и в следующий раз так себя вести не будет. Не будешь ведь? — обратился уже ко мне высокий, плечистый парень, успев подмигнуть, приподнять кружку, показав, что пьет за меня, и даже сделать глоток.       — Постараюсь, — буркнул я, одеваясь. — Но клятв давать не буду.       — Тогда будь добр, мальчик, — ядовито прошипел лекарь, — свои безумные идеи превращать в действие как можно дальше от Подгорья, чтобы мне не пришлось больше тебя лечить!       Уж что смешного сказал лекарь — я так и не понял. Но вокруг раздавались необидные шуточки. А я медленно осматривал пространство. Огромный зал, заставленный столами, полный народу. И я… Один-единственный, кому постелили на лавке. Ума не приложу зачем и почему! Могли бы и комнату выделить. Или на дворе, если что, разместить.       Высокий красавчик, который препирался с доктором, хлопнул ладонью по скамье, приглашая меня присесть рядом, тут же налив в освободившуюся кружку вина.       Но как-то я себя чувствовал не совсем правильно, что ли. Стеснялся, ощущал какую-то скованность, словно оказался на празднике жизни лишним. И так бы оно и продолжалось, если бы в зал с хохотом не вломились еще несколько десятков Стражей и возвышающийся за ними…       Я медленно поднялся из-за стола, смотря в глаза Аторациусу, который пребывал в своем истинном, демоническом обличье. Гнев, смешанный с яростью, поднимался во мне темной волной, и я уже готов был броситься на него, чтобы прямо здесь и сейчас затеять бой не на жизнь, а на смерть, но ощутил рядом с собой легкое дуновение магии, повернувшись. И тут же чуть не сгорел от стыда. Меня никто не остановил, даже слова не сказал против, но Стражи, все как один, активировали собственную защиту, так же продолжая спокойно беседовать и смеяться, словно не перед ними сейчас собираются устроить бойню.       — Где нам можно… поговорить? — обратился я к магу, который и пригласил меня за стол.       — Как я понял, говорить будете громко? — хохотнул парень, поднявшись со своего места. — Идем, провожу. И заодно послушаю, из-за чего ты так взъярился на этого демона.       — Личное, — буркнул я. И, проходя мимо Атора, смерил его злым взглядом. — Пошли!       — На его месте я бы с тобой разобрался так, чтобы и мысли не было говорить подобным образом, — в голосе парня звучал смех и предупреждение.       — Да он прав, — беспечно рыкнул Аторациус. — В том, что с ним случилось, моя вина. Так что пусть попрыгает, злость собьет. Может, когда запыхается, позволит мне сказать, что и как случилось.       — Хочешь сказать, что ты не собирался меня забрасывать невесть куда и отдавать на расправу не пойми кому, чтобы меня потом по кусочкам собирали?! — я обернулся к Атору, но Страж подтолкнул меня, не давая устроить разборки прямо в коридоре. Пришлось послушаться.       И только когда мы оказались в комнате, скорее всего, спальной, а по стенам радужными всполохами замерцал крепчайший энергетический щит, я дал себе волю. Нет, не выпускал свою силу. А просто орал на Атора, как никогда ранее не мог себе этого позволить. То ли переклинило с испугу, когда меня чуть по кусочкам в пещерах не растащило, то ли достал он меня со своими экспериментами…       Но очнулся от ярости только тогда, когда оказался в его лапищах, прижатый к груди.       — Андж, — видимо, Атор понял, что бить магией его я не собираюсь, поэтому перетек в человеческую форму. — Я действительно не виноват. Тебя должно было выкинуть где-то в степи, где завелась стая тварей, чтобы ты почистил от них пространство, порвал на клочки и скинул часть магии. А заодно и расслабился. Кто, каким образом и почему затянул тебя в Подгорье — понять не могу. И да, я хочу, чтобы ты вспомнил, что мы сейчас здесь не вдвоем, а втроем.       — Отпусти, — буркнул, попытавшись выбраться из крепких объятий демона, действительно вспомнив, что Страж зашел в комнату вместе с нами и поддерживал купол изнутри. А потом и обернулся к магу. — Извини, что устроили тут…       — Ничего, — парень только рукой махнул, удобно сидя на кровати. — Такое нечасто увидишь, чтобы Истинный и слабенький демонолог грызлись бы друг с другом на равных. Может, расскажешь?       Меня буквально словно под дых ударило его словами, а потом я ощутил, что могу ему, как лучшему другу, рассказать все-все, начиная буквально с того момента, как еще в пеленках писался… И икнул от неожиданности, с непониманием переведя взгляд на Аторациуса, который тихонько посмеивался, смотря то на меня, то на парня, который выглядел не менее удивленным.       — Что, Энфер, нечасто твоя магия сбой дает, а?..       — Нечасто?.. — вся расслабленность ушла из его позы, а в глазах появились ледяные иголочки. — Первый раз! Да чтобы кто-то против меня сопротивляться мог, да еще без щитов, только собственным разумом!       — Привык, что у тебя обычные маги работают, пусть и умелые, — Атор оглянулся, а потом присел на стул, махнув мне рукой присаживаться, где пожелаю. — А Андж — не совсем такой, как они. Да и по сравнению с тобой тоже не очень-то и слабенький. Разве что необученный.       — Ладно, вижу, вы уже разобрались друг с другом, и мы можем поговорить спокойно, — ледяные иголочки исчезли из взгляда Стража, и я даже вздохнул свободнее. — А поговорить нам есть о чем, — Энфер подвинул на середину комнаты столик, а Атор, воспользовавшись магией, накрыл его, уставив разнообразной снедью и вином. — Обещаю, больше пользоваться своей магией откровения не буду. Но все, что мне можно услышать, прошу рассказать без утайки.       Аторациус улыбнулся.       — Начну я. И с того, кто именно такой наш мальчик по имени Анджей, — демон, недолго думая, превратил свой стул в удобное кресло, сотворив рядом два подобных, словно приглашая нас приблизиться. Пришлось пересесть. — Всего сказать не могу, Энфер, но суть в том, что Андж — воплощенный. По собственному желанию и при помощи одного из нас. А точнее, моего брата. Многого и сам не знаю, но братишка мне говорил что-то вроде того, что в очередной раз нашел его в одном из миров, истощенного почти до полного распада энергетической оболочки. И притащил сюда, подальше от войн светлых и темных, под свое крылышко, так сказать. И уже здесь воплощал его раз за разом, давая отдохнуть и восстановиться. И в этот раз открылся. Но так как особи его силы, — Атор кивнул на меня, — не имеют возможности находиться воплощенными долго, то, осознав себя, мальчик получил и все свои возможности. И его сейчас рвет на части собственной силой, отличной от любых энергий, знакомых вам. Да и нам, обитателям Инферно — тоже. Редко кто вообще с ними, такими, сталкивался. Поэтому его нужно или закрыть в полностью антимагическом пространстве, чтобы он жил только за счет своей силы, хотя это и может довести до того же уровня, с которого поднимал его мой братишка, или заставлять раз за разом истощать себя, подпитываясь магией мира. Но в этом случае с каждой подпиткой он будет становиться все сильнее и сильнее. Пока просто не раздавит своей мощью мир, в котором находится.       Энфер хмыкнул, взглянув на меня. Пришлось кивнуть в ответ.       — И какой же выход из этого положения нашли вы?       — Развоплощение.       — А ты, Андж, согласен с подобным исходом?       Я взглянул на Атора, увидев его согласный кивок.       — Как мне говорили эти оба демона, я не потеряю от развоплощения ничего, кроме собственного физического тела. Ну и, естественно, возможности пользоваться магией, как энергией творения. Почти то же самое ощущаю и я сам. Вот только мне немного грустно покидать этот мир и возвращаться к тому, что было. Хотя, как мне сказал Атор, я получу во много раз больше, чем оставлю, и жизнь в этом мире покажется мельчайшей крошкой в сонме тех воспоминаний, которые придут, когда память полностью откроется. Так что я сейчас сожалею, сам не понимая, что получу взамен. Реакция человека на изменения. Всего лишь. Но на данный момент терять свое тело мне ох как не хочется.       — То есть, если я найду способ держать тебя в узде как мага, если у тебя будет возможность оставаться воплощенным, это решит проблему?       — Ну… почти, — уклончиво ответил, постаравшись не смотреть на Стража.       — Почему?       — Энфер, — Аторациус был сама мягкость. — Дело в том, что Андж, точнее, его невоплощенная суть — Охотник.       Страж закашлялся, подавившись вином, а Атор, словно сытый кот, расплылся в улыбке. Я же так и не понял, что именно он сказал.       — Он — Охотник, — сипло произнес Энфер. — А твой брат, получается…       — Да. Его партнер.       — И они до сих пор живы?!       — И как я понял, успешно продолжают работать. Когда за этим мелким не присматривают Следящие.       — Знаешь, Анджей… — после продолжительного молчания внезапно произнес Энфер. — А давай-ка этого вот демона я сам прихлопну, а?.. Как ты и хотел. Это же додуматься надо! Охотника привести в этот мир! Чем вообще твой брат думал?!       — Не все так и страшно, Энф, — Атор перестал улыбаться, словно ожидая нападения Стража. И я тоже напрягся, готовый, если что, защитить его… А щит внезапно начал распадаться под воздействием Света. — Андж, успокойся. Никто никого убивать не будет. Не сейчас, во всяком случае.       Однако то, что я выпустил свою Силу, успокоило и Энфера. Точнее, даже не успокоило, а расслабило.       — Уму непостижимо, — он, не сдержавшись, хохотнул. — Охотник, но при этом… Светлый!.. Что ж, это меняет дело.       — А мне рассказать?       И мне объяснили.       Оказывается, Охотники и Стражи — как две стороны одного целого. Как наемники и регулярная армия, если быть точным. И если Стражи подчинялись приказам, одобренным не только Владыками демонического мира, но и собственными советниками, то Охотники брались за любую работу. И обычно это была работа грязная, бросавшая тень на Стражей. Но если в тандеме был хоть один светлый Охотник, что бывало очень редко, то эти пары считались едва ли не элитой. Потому что шли туда, где не выживал ни один Страж. И делали то, с чем не мог справиться и отряд.       А также Энфер намекнул мне, что светлый, работающий в паре с демоном, должен быть не то чтобы силен, а очень силен. И даже попытался у меня узнать, кто я и откуда. Но Атор молчал. И я посчитал благоразумным сдержать свой порыв раскрыться окончательно.       На какое-то время разговор прервался. Каждый думал о своем. А потом внезапно Аторациус повернулся ко мне:       — Да, Андж, ты мне так и не рассказал, кто же на тебя напал.       — Не знаю, — я поморщился. — Кто-то сильный. И кто-то, кто умеет работать с подобными мне. Чуть не расплескал по пространству. Если бы не Стражи, как мне объяснили, то Абер мог бы меня и не дождаться в означенное время.       — А ты что можешь сказать?       Энфер развел руками.       — Никогда не встречался. Да и, если честно, с радостью бы посмотрел на того, кто это был. Но не получилось. Андж его буквально испепелил. Теперь-то я понимаю, что это ему по силам, но тогда мне показалось, что он действует за гранью возможного. А когда нашли его тело… Хм, в общем, кто-то очень постарался, чтобы он не вернулся в свою оболочку. Пришлось его даже энергетически цеплять ко всему отряду, чтобы не дать раствориться в пространстве. Да демоны его побери! — Энфер, наконец не выдержав, вскочил, начав ходить по комнате, больше не скрывая своего волнения. — Ты хоть понимаешь, Атор, какая это удача — светлый Охотник, да еще и в готовой, сформировавшейся паре?! Да на них всему корпусу молиться можно! Это же сколько мы всего сделать сможем…       — Сядь! — глухо рявкнул демон, и Энфер его послушался мгновенно. Да что Энфер? Даже я, уже узнавший, как ко мне относится Атор, и тот вздрогнул. — Андж, мне нужен твой полный рассказ о том, кто встал против тебя. Ментально!       — Бери, — я пожал плечами, расслабившись, ожидая жуткой боли, но Атор меня удивил: приложил ладонь к моему виску, на миг заставив потеряться в пространстве, и тут же отстранился, погрузившись в раздумья.       — Энфер, — Атор боролся с собой, готовый вот-вот перевоплотиться в свою боевую форму. — Усиливай отряды. Вдвое. На всякий случай никаких учений. Защиту над крепостью поставь такую, чтобы ее никто не мог пробить. Не пропускать никого из наших. Даже тех, кого знаешь. Подгорье перекрой для всех. Сети буквально каждые сто шагов.       — Я могу узнать зачем? — Страж и сам был как натянутая струна.       — Затем, — медленно, стараясь подавить рычащие нотки в голосе, произнес демон, — что кто-то из Владык, не желая воссоединения Анджа с моим братом, направил из другого слоя восприятия того, кого вы привыкли называть темными Охотниками. И скажите спасибо Спящим, что пока только одного… — он поднялся, весь буквально вибрируя от силы. — Я оставлю метку, по которой смогу прийти, когда выясню все, что получится. Андж, — я вскинул голову, увидев, что в его глазах полыхает алый огонь едва сдерживаемой ярости. — Игры закончены. Я постараюсь это донести до тех Владык, кто пытался играть с вами. Хочешь жить — не смей даже носа показывать из крепости. А ты… — он обернулся к Энферу, — хочешь сохранить свой отряд — сделай все, чтобы мальчик выжил. Это приказ! — и исчез, оставив после себя сладковатый запах. Видимо, сразу в Инферно.       — И что это было? — попытался выяснить я.       — Это, Андж, — Энфер вздохнул, как-то сразу постарев, — называется охотой. И кто-то очень могущественный начал ее на тебя, — хмыкнув, он устало пожал плечами. — И я не знаю ни единого мага и ни единого демона, кто мог бы защитить тебя от смерти. А значит… — он криво улыбнулся, — мы все погибнем за тебя. Что ж, чтобы отсрочить этот момент, есть два выхода. Или развоплотить, дав право самому выбрать, где скрыться. Или… Убить самостоятельно…       Я только и успел откинуться назад, на спинку кресла, когда Энфер рванулся ко мне, нанося удар. Смертельный удар, который так и не позволил мне покинуть тело.