Run Rudolf Run

Клаус толкнул Рудольфа на кровать и уселся сверху, тут же начав покрывать губы и шею гитариста грубыми и отрывистыми поцелуями. Тела двоих мужчин буквально пылали. Волны жара накатывали на них каждую секунду, поглощая разум, отключая сознание, задавая ритм, пульсирующий в висках. С каждым новым вдохом, с каждым очередным прикосновением он заставлял навострить все рецепторы, от кончиков пальцев до кончиков ушей. Тело гитариста невольно сводило судорогой от очередного горячего дыхания, оставленного на ключице или от наглых туше пальцев в местах чересчур чувствительных. На минуту вокалист отвлекся. Сознание осветило ярким светом, и голову пришла гениальная, но авантюрная идея. Майне довелось когда-то на себе узнать, что значит находиться в «распятом» положении: обездвиженным, прикованным, абсолютно беспомощным. Истинные муки для жертвы и истинное наслаждение для хищника. Проучить Шенкера таким способом: идеально. Но тут его посетило второе за вечер фиаско: раз уж решено привязать его руки к кровати, сделать это было возможно при условии… при условии, что тогда уж точно пришлось бы сначала его развязать. -Ру-уд? Шенкер лениво откликнулся. -Я тут подумал…Ты слышишь? -Да что блять еще надо? – он довольно нехотя открыл глаза и сфокусировался на вокалисте. -Хули разорался-то. Побереги горло, еще не вечер. Рудольф посмотрел на Клауса взглядом человека, которому явно сильно и очень некстати обламывают кайф. -Так вот, давай-ка мы тебя перевяжем кое-как поинтереснее… -Блин, Майне, заколебал! Заканчивай давай уже все свои прелюдии. -У-тю-тю, как мы хотим, чтоб нас поскорее выебали… -Да, хотим! - Руд заржал, - будь мужиком блеать! -Не указывай мне блеать! Я тут босс. -Ладно-ладно… А то опять отпиздишь. -Еще как отпизжу. -Ну-ну. -Так, ты не… -ГОСПОДИ-И-ИН, Я ЖДУ ВАШИХ ПРИКАЗАНИЙ! -Во-о-от. Хороший мальчик. Разворачивайся. -Куда? Клаус посмотрел на него взглядом, явно расшифровывавшийся как «Я б тебе сейчас сказал куда…». Как ни странно, но гитарист, кажется, завис. -На живот, бля, куда еще. Шенкер, не тупи, тебе не идет! -Тебе идет! – огрызнулся Руд, - Мне лень. Помоги тогда. -Сам справишься. -Ну, тогда хотя бы слезь и посмотри, как я буду раскачиваться, чтобы это сделать. -Как?! -Как черепашка, знаешь? Ну, помоги че такой. Тебе же нужно. И вообще, - Шенкер потянулся и изобразил на лице улыбку чеширского кота, - я же раб, мне не позволительно никаких вольностей. -ТЫ РАБ, А НЕ БРЕВНО, - Выпалил Майне, переворачивая угорающего Руди, - только ты это... -Что? -Без наебов, окда? -Без наебов? Всмысле? -В том самом. -Знаешь…Ты меня еще не так сильно напугал, чтобы я захотел убежать. -«Знаешь, я сейчас боюсь не того, что ты решишь убежать», - подумал про себя Клаус, развязывая узлы на запястьях, - смотри не засни. Сейчас тебе придется обратно переворачиваться. -Ну… У меня так голова закружится… -Не ной. -Заколебал, блин. Мог бы и так развязать, ты же профит во всяких расстегиваниях/развязываниях… -Я сказал, не ной! - прикрикнул Майне и уже было замахнулся, чтоб куда-нибудь позвонче приложиться к гитаристу, но вовремя вспомнил, что сейчас занят тем, что буквально развязывает руки собственной каре и рисковать не стал. «Хааа, нет уж, - подумал он про себя, - давай-ка я тебя сначала привяжу, а потом побью. А то я знаю, как у наших белобрысиков от агрессии крышу сносит…». -Виват, - констатировал Клаус после того, как последний узел ослабел в своей хватке. – Теперь давай обратно. -Обра-а-атно… -Рубашку снимай. -Что, опять сам? -Опять. -Ебучий случай. Перевернувшись, Шенкер старательно пытался расстегнуть все оставшиеся пуговицы, что удавалось, мягко говоря, с трудом. -Ты че такой беспомощный-то, холоп? – Клаус усмехнулся. -Да блин, - Ру старательно пытался справиться с непослушными пальцами. – Руки затекли… пиздец… АААА СУКА… - Дальше последовала череда трехэтажного мата. -Не ругай вещь, - Майне едва сдерживал смех. – Ой, да короче, дай я сам. – Ни слова больше не сказав, он ударил гитариста по рукам, чем вызвал адский такой крик. -Ой. У тебя же руки затекли, я забыл. – Коварный смешок. -Су-ука ты-ы… - Руди почти что, казалось, рыдал. – Ебать как же это… -Как? -Я кину тебя на кактус. -Оу… -Запомни этот момент. -Мы оба это запомним. -Сука ты. Сука сука сука… -Да залепи уже, - Клаус опять еле сдержался, чтоб не съездить ему куда-нибудь чем-нибудь как-нибудь. – «Спокойно спокойно… Дальше будет только хуже, мой милый. Дальше только хуже», - пел чей-то коварный голос в его голове. Спустя несколько мгновений ненужная одежда отлетела на пол. -Руки вверх. -Ты меня к кровати привяжешь что ли? – Глаза гитариста округлились до размеров блюдечка. – Эй, але. – Вокалист молчал и просто начал соединять запястье гитариста с изголовьем. - Я не хочу! -Тебя и не спрашивали. -Но… -Лежи и не ерзай. Иначе… Как ты обычно говоришь: «Хуже будет». «А вот теперь это меня немного напрягает, - промелькнуло в голове у Руди. – Так. Нужны крайние меры». Клаус уже заканчивал привязывать одну руку. Сам процесс, кажется, доставлял ему какое-то садомическое наслаждение. Он видел, как тот пытается немного расслабить кисти в узлах. Все еще затекшие и сводившие судорогой, они отказывались поддаваться. Это играло ему на руку. В таком состоянии по роже не заедешь. Ну, так, внезапно, вдруг захочется – парень-то непредсказуемый. Но вот-вот… Уже близко… Уже почти… Покрепче, посильнее, чтоб наверняка… Вдруг, откуда-то из затуманенного сосредоточения его выдернуло в реальность ощущение, что уж что-то больно по-хозяйски сейчас позарилось на его часть тело, где-то чуть ниже талии. -Кхм-кхм, не слишком ли дерзко? -Ты о чем? – Спросил Шенкер, расплываясь в своей чеширской улыбке. -Лапы прочь. -Не-а. -Ты напрашиваешься, кареглазый. -А что ты мне сделаешь, мелкий? - Пошел в штыковую Ру, - Ты добрый. Я ж тебя знаю. Ты не способен к агрессии. Майне принялся за вторую руку, «отодрав ее от себя» и пропустив провокации мимо ушей. Он долго это терпел, копил, вынашивал. Нельзя же было срываться в самый последний момент. Все было продумано и просчитано уже давно. От этого осознания общей спланированности и отлаженности у него внутри закипало какое-то непередаваемое перфекционное возбуждение. Он знал, для чего Рудольф провоцирует его сейчас, видел насквозь. Чувствовал все напряжение этого момента, чувствовал свое превосходство. Эта какая-то определенная черта, присущая, кажется, всем немцам – продуманность, четкость действий. Они точны во всем, молниеносны, слаженны. И эта слаженность сейчас доставляла Майне просто неописуемое удовольствие. Руди запрокинул голову на подушку и закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям, сводя скулы, пытаясь предугадать, что будет дальше, что в принципе было не очень-то сложно. Сердце бешено колотилось, пульс отзывался в перетянутых запястьях. Пальцы нервно барабанили по металлическому ободу. «Если разбираться, то нужно было раньше, - очевидность гремела в голове, - теперь понятно, что он имел, под понятием «без наебов». Сучонок». Неизвестно откуда пришел необоснованный страх, который угнетал и давил изнутри. Но показывать этого было нельзя. Сейчас шла дуэль. Шахматная партия. И вся неизбежность тихо подкрадывалась, угнетая с каждой новой секундой.