Девятиклассница

      Никто и не думал, что нас начнут готовить к экзаменам, которые ожидались только в конце года, ещё в самом начале первой четверти! Уже в первые дни учителя начали твердить, как важно сосредоточиться на учёбе, ни на что не отвлекаться. От этих лекций прямо воротило.              Людмила Михайловна устроила нам обещанную пересадку, которой все должны были придерживаться. В девятом классе нас заставляли сидеть на своих местах — кошмар… И, как обычно, не обошлось без протестов от некоторых личностей, которые не могли спокойно принять мнение учителя.              Но у нас-то всё было хорошо. Мы с Серёжей сидели вместе, за нами — отличница Лиля и хорошист Костя, а впереди — весельчак Миша и умница-красавица Ксюша. Нам повезло, честно говоря, невероятно!              Все остальные ругались, спорили с Людмилой Михайловной, качали права, а мы спокойно устроились на своих местах и наслаждались моментом.              «Вот теперь я буду в центре всех событий! Ни одной шутки не пропущу, ни одного прикола в сторону училки. Скучно точно не будет».              Мальчишки, конечно, не давали бы сосредоточиться.              «Эти трое точно будут отвлекать нас на каждом уроке».              А учиться-то приходилось самой. Серёжка, хоть и умный, но был тем ещё лентяем — от него помощи не дождёшься.              Зато сзади была Лилька — наша гордость и спасительница на всех контрольных.              «Вот кто реально заслуживает памятник! Подруга-отличница — это лучше, чем любые шпоры».              Под конец учебной недели, когда мы уже чувствовали себя измотанными от потока новой информации по экзаменам, сосредоточиться на уроках становилось всё труднее. И это была только первая неделя! К тому же многие из нас начали клевать носом, так и не успев перестроиться с летнего на учебный режим.              Мы с Серёжей тоже не отличились. У меня в деревне мы всё время гуляли с друзьями по ночам, в городе я увязла в сериалах, а Нагимов сутками напролёт играл за компьютером, пытаясь наверстать упущенное. Даже слов не хватит описать, как меня это раздражало. Но ему это было нужно, и я не запрещала. Зависимость, взращённую годами, сдержать просто невозможно. Порой он погружался в этот виртуальный мир, и вытащить его оттуда — задача была не из лёгких, поэтому приходилось напоминать о своём существовании.              С началом учебного года Серёжа не слишком наглел и иногда отвлекался от игр, чтобы провести время со мной. Но всё равно сильно недосыпал, и на уроках его всё чаще клонило в сон. Он был первым учеником, которого я видела спящим прямо во время занятий.              В пятницу на уроке истории он просто опустил голову на парту и уснул, пока учительница рассказывала о российской модернизации начала XX века. Меня же не покидало смешанное чувство умиления и веселья, когда Костик с Мишкой начали подшучивать над спящим Серёжей. Но тут случилось страшное…              — В начале XX века модернизация охватила в основном те отрасли экономики, от которых зависело военное и политическое могущество страны… — учительница истории медленными шагами направлялась к нашей парте.              Миша в этот момент пытался засунуть Серёже в ухо свернутую бумажку. И — конечно! — именно в эту секунду она на нас посмотрела. Онисимов замер с этой бумажкой на полпути, глянул на Ирину Владимировну и виновато улыбнулся.              «О да, теперь нам хана».              — А теперь… — с хищной улыбкой произнесла учительница. — Сергей Нагимов предположит, какие именно отрасли подверглись модернизации.              Весь класс замер, затаив дыхание. Серёжа продолжал мирно спать, уткнувшись носом в руки.              — Да, Серёж? — мягко, почти ласково добавила она. — Ты же у нас всё это летом прошёл, верно?              «Ох, блин, проснись, пока не поздно!»              Повсюду послышались смешки, но Нагимов по-прежнему не просыпался.              — Эй! — я задела его локтем, чтобы он хоть на секунду очнулся.              Он приподнял голову, не открывая глаз:              — Хм?.. Ну… ещё пять минут… — пробормотал с таким блаженным видом, что половина класса захохотала.              «Браво, Серёж. Просто браво».              — Проснулся? — спросила училка, стоя прямо у парты.              Серёжа так выпучил глаза, что казалось, вот-вот сердце не выдержит. Он реально испугался, проснувшись так резко. Кто бы не испугался, если бы проснулся, а рядом стоит училка, и весь класс пристально смотрит на тебя?              — Э-э-э… ч-чего?..              — Молодец. Сейчас будешь мне всю презентацию по слайдам отвечать, — сладко произнесла она.              — В смысле? Почему сразу я?.. — заикаясь, попытался выкрутиться он.              — Потому что ты единственный, кто отдыхает на уроке. Теперь у тебя есть силы рассказывать.              — Да ну, Ирина Владимировна, может, не надо? — попытался состроить щенячьи глаза.              — Надо, Серёженька, надо. Спи дальше, только потом не удивляйся, откуда двойка за четверть.              Тут раздался звонок и ученики стали собирать свои вещи с парт. Учительница наконец-то пошла к своему столу.              — Серёж, я ставлю тебе сегодня двойку, — бросила через плечо.              Он шумно выдохнул, закатил глаза:              — Ну да… Отлично, начало учебного года прям как я люблю.              Я едва не рассмеялась.              — Итак, ваше домашнее задание: первый параграф, третий и пятый вопрос письменно.              После урока Мишка с Костей, конечно, первым делом подлетели к Серёже — добивать морально. Я благо в этом не участвовала — Ксюшка с Лилей сразу потащили меня в столовую.              Минут через пять Серёжа заявился туда, с видом обиженного кота.              — Ты видела, да? Эти два гения юмора, — кивнул в сторону Миши с Костей, которые уже сидели за столом и ржали, давясь булочками. — Вот зачем вообще было меня будить? Я никому не мешал. Спал тихо, мир во всём мире.              Плюхнулся рядом, а я прыснула от смеха:              — Конечно. Только ты храпел слишком громко.              Он фыркнул, наклонился и уткнулся лбом мне в плечо.              — Мало того, что я не высыпаюсь, так они ещё цирк устраивают. Вот скучно людям. Уж лучше бы вместе со мной ночью катали.              Я усмехнулась, чуть не подавившись чаем.              — Так тебе и надо. Придумал спать на уроках.              Он поднял голову, посмотрел на меня с притворным возмущением:              — И ты туда же?              — А то. Кто-то же должен тебя воспитывать.              — Ага, — буркнул он, взял мой стакан с чаем и сделал глоток. — Всё, я страдаю, не трогай.              — Верни чай! — я возмутилась, а он лишь ухмыльнулся, вытирая губы ладонью.              — Считай, расплата за моральный ущерб, — и откинулся на спинку стула.              Я не выдержала и рассмеялась.              После того как ребята перекусили (я же ещё летом решила прекратить есть, посчитав себя слишком толстой, хотя Серёжа ничего не говорил и даже не намекал), мы всей компанией направились в классный кабинет. Людмила Михайловна начала урок русского языка, подробно рассказывая, что нас ждёт на экзамене и как будем готовиться. Затем приступила к повторению материала прошлого года, пообещав через неделю контрольную. В классе послышались унылые вздохи.              «Ох… Как же всё становится скучно. Так хочется вернуться в лето!»              В конце урока учительница попросила нас письменно рассказать про нашу внеклассную деятельность. Серёжа, сидящий рядом, снял свои очки, положил на парту, и шумно вздохнул, потерев переносицу.              Ещё в августе он заметил, что зрение уже не то, что было пару лет назад. Посоветовался с мамой, и решил сходить к окулисту. Теперь Серёжа носил очки только на уроках, если не видел, что написано на доске. Я пока не могла привыкнуть к его новому образу, а друзья всё время подкалывали его. В нашем классе было много ребят, кто носил очки, но это было чаще из-за любви к чтению. А вот Нагимов стал первым, кто испортил зрение играми за компьютером.              Но теперь хоть выглядел гораздо серьёзнее. «Ну, на умного похож», — это была моя первая реакция, когда я впервые увидела его в очках. Правда, тут же об этом пожалела — Серёжа мгновенно набросился щекотать меня, доведя почти до истерики. Пожалуй, иногда стоило фильтровать свой словесный поток…              — В этом году мне будет, чем заполнить пустую строчку с моим именем в школьном журнале, — довольно сказал Нагимов.              — О, да, — опомнилась я. — Ты же у нас теперь пловец.              — А то! В следующем году на олимпиаду поеду.              Я усмехнулась.              После того как Серёжа провёл месяц у своего друга в Воронеже и месяц у меня в деревне, он понял, что вполне неплохо плавает — это подтвердили все взрослые и наши друзья. Я уговорила его записаться в секцию плавания, которая находилась в том же здании, что и мой спортзал, так что теперь мы виделись и там, по вечерам или после школы.              — Хорошо, что я стала ходить в спортзал, а то бы Людмила Михайловна меня съела.              — И даже бы не подавилась, — пробормотал Серёжа.              На уроке французского мы с Еленой Владимировной дружно вспоминали язык. Она предложила рассказать о наших любимых предметах, учителях, школе и о том, как мы проводим свободное время. К счастью, обошлось без стандартного вопроса: «Как вы провели лето?» — иначе мы бы окончательно запутались в словах. Впрочем, и без того, вытаскивая из памяти забытые выражения, казалось, что мозг упорно отказывается включаться в работу.              — Ну, давай, Серёж, рассказывай про себя, — улыбаясь, произнесла Елена Владимировна.              «Сегодня что-то все учителя стали приставать к нему. А, ну да, конечно, всё лето его не видели — соскучились».              За лето я как-то отвыкла от того, что он постоянно был в центре внимания. Конечно, он же нравился абсолютно всем учителям, хотя иногда умудрялся их и раздражать.              — Э-э… — Серёжа нехотя оторвался от телефона, лениво поднял глаза и усмехнулся. — Сейчас вы узнаете, насколько блестяще я помню французский.              — «Блестяще» — это в кавычках? — уточнила она.              Мы дружно хихикнули.              — Обижаете, Елена Владимировна, — состроил обиженную мину. — Я же у вас любимчик, помните?              — Если это правда, то я тебе сразу же пятёрку за четверть поставлю, — объявила она.              — О, тогда я постараюсь не опозориться, — фыркнул он, чуть откинувшись на спинку стула.              С языками у Серёжи всегда всё было хорошо, но, на самом деле, сложно вообще что-либо вспомнить после трёх месяцев отдыха.              Он встал, театрально расправил плечи, будто на сцене, и объявил:              — Внимайте, дамы и господа! Сейчас вы станете свидетелями величайшего возвращения французского языка в мой мозг!              Класс загоготал, а Серёжа с самым серьёзным видом начал, ломая французские слова, но с артистизмом:              — Mon subject préféré est… Э-э-э… l'anglais parce que… j'aime le… accent british et… les films où les gens… parle… comme les gentlemen, mais aussi les bagarres et les explosions… et… le prof est pas ennuyeux, il est comme...              Класс продолжал смеяться, но Серёжа продолжил:              — Et... l'anglais c’est... super cool, comme moi!              Елена Владимировна приподняла бровь, скрестила руки на груди и с нарочитой строгостью сказала:              — Серёжа, «subject préféré» — это уже больно. Но ладно. «Parce que j’aime le accent british» — это двойной удар. И вишенка на торте: «super cool, comme moi».              — Что, не согласны насчёт «comme moi»? — невинно уточнил он, а класс загремел смехом.              — Молодец, — сказала она, уже не сдерживая улыбку. — Только что потерял пятёрку ещё до того, как начал.              — Зато как эффектно, — театрально поклонился. — Merci beaucoup, mademoiselle. Je suis... un désastre charmant!              — Désastre — это ты точно, — фыркнула она. — Но вот насчёт charmant я подумаю.              Учительница тяжело вздохнула, а Серёжа наконец сел на своё место, закончив с концертом.              — Ладно, записывайте домашнее задание и топайте. Видеть вас больше не хочу.              — Мы тоже вас любим, Елена Владимировна! — крикнул Мишка. — Спасибо!              — Не за что, Миш, — улыбалась она.              После уроков мы с Серёжей договорились встретиться вечером в спортивном клубе — впервые шли туда вместе. Раньше у нас не получалось состыковаться, но в этот день, наконец, улыбнулась удача.              После своей тренировки я могла зайти к нему в бассейн и поплавать вместе, потому что как раз было свободное время для всех желающих. Правда, не была уверена, что у него останутся на меня силы — он говорил, что его тренер строгий и обожает «мучить» своих подопечных.              «Интересно, захочет ли Серёжа после такой нагрузки вообще плавать со мной?», — думала я заходя в клуб. Он, конечно, обещал, но его слова прозвучали слишком уж подозрительно: «Мне никогда не надоест смотреть на тебя в купальнике, даже если я буду умирать от усталости». Дурачок. Мой любимый дурачок.              Вставив наушники и выкрутив на полную громкость «Rat Race» группы A Broken Silence, я рванула на беговую дорожку. В следующие полчаса мир вокруг будто исчез. Это невероятное чувство — преодолевать саму себя: бежать, когда силы на исходе, но всё равно ускоряться, доказывая себе, что можешь.              И вот, когда наконец остановилась, с меня лился пот, дышала прерывисто, но внутри было такое облегчение, что хотелось улыбаться.              «Сегодня я молодец. Моя маленькая победа над собой», — повторяла я себе. Такие моменты заряжали.              Мне не хватало спорта. Я совсем разленилась. Теперь приходилось собирать себя по кусочкам, возвращая не только физическую, но и моральную силу.              Когда закончила тренировку, взглянула на часы — Серёжа как раз закончил свою. Почти не чувствуя ног, направилась в бассейн.              «Если повезёт, благодаря спорту Серёжа подкачается и станет настоящим красавчиком…» — мечтательно подумала я.              В помещении звучала музыка, и вдруг заиграла знакомая песня — «Feel So Close» от Кэлвина Харриса. От первых аккордов у меня по спине побежали мурашки.              — Хм… — простонал Серёжа, прижимая меня своим телом к бортику бассейна. Его дыхание обжигало шею. — Ты такая красивая…              Я чуть наклонила голову, глядя на него снизу вверх, и улыбнулась до ушей. Капли воды медленно стекали по его плечам, а на коже играли отблески света. Он наклонился ближе и медленно поцеловал меня в губы. Я обвила его шею и, приподняв ноги, обхватила его бёдра. Вода тихо колыхнулась, касаясь наших тел. Его губы были тёплые, влажные, немного солоноватые от воды. Чувствовала, как в нём всё напряжено — мышцы под кожей, тяжёлое дыхание, пальцы дрожали, когда он провёл ладонью по моей спине.              — Что же ты со мной делаешь, девочка? — прошептал он, прижимаясь лбом к моему.              Я улыбнулась и потянулась к его губам снова, а он сдержанно выдохнул, словно боролся сам с собой. Его ладони замерли на моей талии. Провёл пальцами вверх, до шеи, задержался, и снова опустил руки, отстранившись на долю секунды.              — Не издевайся надо мной, ладно? — тихо усмехнулся он, и в этой усмешке слышалось отчаянное желание и нежность вперемешку.              Я слабо кивнула, а он крепко обнял меня, прижимая голову к моему плечу. Не удержалась и медленно скользнула губами по его шее, чуть касаясь кожи, чувствуя, как учащается его дыхание. Пальцы сильнее сжали мою талию.              — Я люблю тебя, — прошептал он, будто напоминая себе, зачем всё это — почему держит себя в руках, почему останавливается, когда так хочется не останавливаться.              А его «люблю» всё ещё заставляло моё сердце замирать.              «Наверное, никогда не привыкну к этому».              Посмотрела ему в глаза, и снова увидела такой открытый и уязвимый взгляд, словно он позволил мне увидеть всё, что обычно прятал. Ждал ответа, и я чувствовала его страх, его трепет.              «Он боится, что я могу причинить ему боль… Но я никогда этого не сделаю».              Сердце тяжело билось в груди, внутри всё сжималось от любви.              «Я никогда не обижу его, ведь так люблю. Всей душой, всей собой, без остатка».              И теперь, зная, что он тоже любит меня, я не могла и не хотела даже представить, что могла бы его предать. Это разбило бы меня на куски.              «Мне не нужен никто другой. Он стал для меня всем — воздухом, которым я дышу, силой, что наполняет меня».              Коснулась его щеки, провела пальцами по линии подбородка и прошептала:              — Я люблю тебя.              На его губах появилась искренняя, тёплая улыбка, которая согрела всё вокруг. Наши губы встретились снова, и мир растворился.              Не было людей. Не было шума. Была только вода, музыка, наши дыхания. Этот миг. Этот поцелуй. Эта связь, которую никто не смог бы разрушить.