Степь

Кэль думал. Меланхолично перебирал жесткую гриву Безликого, практически лежа на широкой спине, позволял коню брести куда душа пожелает, и думал. Степняки собирались уезжать. Нет, в голос никто об этом не заикался, и Эмил вел себя как обычно, но… Достаточно простой наблюдательности — вещи потихоньку паковались, откормленные кони сгонялись ближе к шатрам. И вот что с этим делать? Тревога уже несколько дней не давала ему покоя, а в лагере серьезно поразмыслить невозможно — все время что-то отвлекает. И Кэль выбрался на небольшую прогулку, стараясь, впрочем, далеко от становища не отъезжать. Ну ладно, допустим, они уедут. Вернее — он, до других-то как раз ему дела нет. Тогда зачем было это все? За прошедшие два месяца знакомства Эмил успел кое-как выучить всеобщий язык, задарить его подарками, и восхитить всех в лагере своим упорством в ухаживаньях. Нет, игрой это точно не было. Кэль вздрогнул, услышав сзади стук копыт. Осмотрелся, очнувшись, наконец, и едва не засмеялся, поняв, что конь, оставшись без присмотра, просто обошел лагерь вокруг, вернувшись почти к самым шатрам. Стоило ли удивляться, что его заметили? Да и догонявший его всадник, вполне ожидаемо, оказался именно тем, кто занимал его мысли последний час. Сейчас опять будет делать вид, что все в порядке — Кэль закусил губу, чувствуя, как стремительно портится настроение. Особенно от белозубой улыбки Эмила, различимой уже отсюда. Он еще несколько мгновений рассматривал стремительно приближающегося степняка, а затем, неожиданно даже для себя, зло сжал коленями лошадиные бока, заставляя дернуться вперед. Безликий всегда понимал его с полуслова, и сорвался с места мгновенно, словно только и ждал команды. Сзади что-то недоуменно кричали, но свист ветра все заглушил, да Кэль и не вслушивался. Он наконец дал выход накопившемуся раздражению, то и дело понукая коня, хотя тот и так несся галопом. Было в этом что-то… волшебное, чувствовать хриплое лошадиное дыхание — словно свое собственное, и землю под копытами — будто это он мчал по ней, вздымая облако пыли. Кэль уже забыл, когда в последний раз ездил в седле — теперь это казалось неудобным, хотя немногие рисковали ездить как он — просто накинув попону на лошадиную спину. Кэль сам не знал, что заставило его оглянуться, жмурясь от песка, летящего в глаза. Но темную фигуру, быстро его настигающую, не заметить было невозможно. Кэль обомлел, Эмил выглядел настолько дико и хищно, что страх невольно всколыхнулся где-то в глубине сознания. Нет, он конечно сомневался, что степняк мог что-то ему сделать, даже рассердившись… или мог? Неприятный холодок пробежал по коже, заставляя хлопнуть Безликого по шее — быстрее, вперед! Они уносились прочь от лагеря, но Эмил неумолимо настигал, заставляя судорожно метаться, чувствуя себя жертвой. Черный, словно ночь, жеребец ронял клочья пены, и устрашающе скалил зубы, а Безликий уже начал уставать. Еще несколько минут Кэль на что-то надеялся, но преследователь явно выигрывал гонку. Между ними осталось всего с десяток метров, потом пять, а затем резко, рывком — черный жеребец сравнялся с Безликим. Кэль резко дернулся вбок, заставляя коня поворачивать, но не успел — жесткая петля аркана, разорвав воздух, упала Безликому на шею, затянувшись удавкой. Это было настолько неожиданно, что Кэль даже сообразить ничего не успел, прежде чем они остановились, подчиняясь жесткой руке победителя. Он даже не смог стащить аркан с Безликого, так, как его самого стащили вниз, обхватив за пояс. — Что ты.. — начал Кэль и замолчал, наткнувшись на совершенно чужой взгляд. Словно другой человек смотрел на него — жадно, оценивающе, безжалостно. Вот теперь стало действительно страшно. — Пусти — прошептал Кэль почти безнадежно, уже понимая, что отпускать его не собираются — зачем ты так Безликого? — Вообще-то, на его месте должен быть ты — Эмил хохотнул, прижал парня еще ближе, поглаживая по ягодицам, с почти исследовательским интересом наблюдая, как тот медленно краснеет. — Скажи спасибо, что я тебя пожалел, радость моя. Но, ты теперь мой. Добыча — последнее мужчина шепнул почти ласково, любуясь его испугом. Кэль до последнего не верил, что это всерьез. Ему казалось, что он неплохо изучил Эмила за это время. Ну да, поддразнивал его иногда, заставляя дарить подарки и засыпать комплиментами. Но ведь не со зла. И уж точно не заслужил такого. Он застыл в оцепенении, не смея даже сопротивляться, когда мужчина содрал с него рубашку, жадно оглаживая ладонями гладкую кожу, молчал, когда его целовали в губы и шею, оставляя следы. Опомнился только тогда, когда Эмил небрежно бросил на песок покрывало, и попытался уложить его сверху. Кэля проняло мгновенно и сразу. Самое стыдное, то, что он и представлять-то стеснялся, с ним хотели сделать здесь, насильно, среди белого дня, как с тварью. Он дернулся, забился пойманной птицей, пытаясь вырваться, но Эмил насильно повалил вниз, прижимая сверху своим телом. Придавил, обездвижил, и попытался стянуть штаны, блокируя ноги. Кэль взвыл не своим голосом, дернулся так, что тяжелого Эмила сбросило в сторону — откуда только и силы взялись? Полоснул ногтями по лицу, извернувшись змеей, почти выскользнул из захвата, когда озлившийся Эмил навалился снова, страшно скалясь, и сжимая до синяков. Эмил застыл, пытаясь отдышаться. Он не ожидал настолько яростного сопротивления — Кэль ведь спокойно разрешал себя целовать, щупать, прижимать. Все равно ведь дело к этому шло, так смысл так упираться… Если бы не чертова скачка, Эмил ждал бы еще, но погоня омрачила разум. Он ведь соврал — не добычу ловил. Стара как мир традиция — если выбрал себе супруга, то поймай его в чистой степи, докажи, что имеешь право обладать. Настигнуть, обвить арканом, упасть вместе на благословенную землю, сладко… Эмил вздохнул, вглядываясь в влажные, почти безумные от испуга глаза. Не хотелось принуждения. Одно дело — немного прижать, и совсем другое — насильничать всерьез. Хотя, этому и так достаточно, вон уже синяки проступают. Сдавшись, Эмил сел рядом, отпуская пленника. Кэль отскочил в сторону мгновенно, смотрел со злостью и обидой. — Не трону я тебя — буркнул Эмил, ощупывая оцарапанное лицо — заехали ему от всей души, будет теперь красоваться украшением неделю, а то и больше. На Кэля он старался не смотреть. Так и остался сидеть на песке, когда тот с опаской обогнул его, подходя к Безликому. Несколько секунд сомневался, пока Кэль освобождал жеребца от петли на шее, а затем все же бросил: — Если бы я хотел насилия, то просто ударил бы пару раз, и получил свое. — Чего же ты хотел тогда? — рявкнул Кэль, злобно сжимая кулаки и пытаясь сдержать слезы, он несколько мгновений прожигал взглядом молчащего степняка, но, ответа так и не дождался. Вскочил на коня, и двинулся прочь. Эмил наблюдал, как фигура всадника исчезает в облаке пыли. На душе было скверно. Все же он не хотел…так.