Это вам не детский сад!

- Это ваш ребенок! – с легкой угрозой говорит воспитательница. Милая, но слишком молодая на его вкус. Он отворачивается, демонстративно крутит пальцем в носу и отбрасывает невидимую козявку. - Не мой, - уныло говорит он, зная, что отвертеться невозможно. - Да как вы можете так говорить! Ваши волосы, ваш нос, и главное… глаза! Гин вздыхает, снова поворачивается к няньке. - Ну и что он сделал на этот раз? Бил кого-то лопаткой по голове? - Знаете что! – няня раскраснелась. Саката сделал усилие и вспомнил ее имя - Сарутоби Аяме. - Я уж не знаю, какие у вас обстоятельства, но я хотела бы увидеть его мать! Гин подцепляет молчаливого сына за шкирку и одной рукой удерживает его, прижимая к груди. - Ну, мне пора, - он прошелся по ней взглядом, как по пустому месту, и развернулся. - Саката-сан! – вспыхнула Аяме. - Детей нужно воспитывать правильно! Почему он у вас все время молчит?! Саката замер, тишина длилась несколько секунд - вероятно, то, что он хотел сказать сначала, он уже не скажет, и вообще не станет что-либо объяснять: - Вы знаете такое понятие, как "не ваше дело"? И вышел. - Я отправлю к вам домой нашего начальника! – крикнула она ему вслед. Саката пошел по улице прямиком к своему дому. Он подавил вздох, как только увидел сладкие леденцы. - Как ты думаешь, Канширо, папеньке стоит разориться на сладости? М? Канширо кивает, крепче хватаясь цепкими пальчиками за рубашку. Не говорит? Он только начал говорить, как его мать исчезла. Будь она похищена, это был бы один разговор. Однако она просто ушла. Саката не обвинял ее ни в чем. Он не считал себя идеальным. Но какая мать оставит ребенка? Это было выше его понимания. Наверное, жизнь с ним ее доконала. Работа от случая к случаю, периодические игры в пачинко, любовь к сладкому плюс наплевательское отношение к жизни. С пачинко, правда, теперь покончено. Эта Сарутоби знает, что он отец-одиночка, и все равно что-то от него хочет. Нет, Саката знал, что именно она от него хочет. Но ему сейчас явно не до женщин. Содержать кроме ребенка еще и постоянно ездящую по нервам мегеру? Нет уж, бывало – знаем. - Да, Канширо, у нас с тобой сейчас явно не золотые времена. Даже “бу” из его уст было бы услышать так приятно, но он молчит, снова сжав рубашку, словно говоря: "Слышать слышу, но ничего не скажу". Гинтоки знал, о ком говорила Сарутоби. На контролирующую должность взяли бывшего полицейского, Хиджикату Тоширо. В чем он там провинился, Саката не знал. Но Тоширо, обвешанный детьми, смотрелся весьма нелепо. Гинтоки даже не мог сдержать смех. Видеть грозного копа нянькой? Увольте. Впрочем, насмешки были взаимными. Они и раньше часто пересекались то тут, то там, будто огромный город был деревней, и не раз их общение едва не заканчивалось дракой. А пару раз так и было. Сакате оставалось надеяться, что Хиджиката найдет какой-то предлог и к нему домой не припрется. Сейчас у него дома жили еще двое детей. Дочь давнего знакомого, которая просто-напросто сбежала от вечно работающего папеньки, и брат подруги, который, однако, чаще всего ночевал у сестры. Это не меняло того, что кормил он обоих, помимо своего чада. Называется “забот полон рот.” Где сейчас та беззаботная жизнь, которой он жил? А?! Где, я вас спрашиваю? Саката вздыхает. Соседка снизу считает его безнравственным просто потому, что его бросила жена, но иногда помогает. Этой помощи было слишком мало. Ее катастрофически не хватало. - О, данна! Снова бездельничаете? – Сого тут же потянул руку к ребенку, теребя перед его носом пальцами. Малыш посмотрел на него, как на идиота. Этот немного меланхоличный взгляд ему удавался очень хорошо, как и его папуле. Окита замер, усмехнулся. - Вот уж точно, только ваши гены. От блудной маманьки совсем ни капли, да, мелкий? Фыркнув, Канширо отвернулся. - Куда идешь? – спросил Гинтоки. - Да куда еще… - весело усмехается Сого. - Хочу над Хиджикатой поиздеваться… Так смешно смотреть, когда он волнуется о детях… Будто ему есть дело! Недавно еще при них курил. - Привык? – усмехнулся в ответ Гинтоки. - Не дай бог! А-то еще остепенится, жену заведет! Его опала временная, так что пусть не расслабляется! - Почему бы тебе просто не занять его место? Сколько тебя помню, ты только этого и добивался, – Гинтоки улыбался, но, видя, что Сого посерьезнел, убрал улыбку. - Хиджиката-сан был прав. То, что его отстранили – вынужденная мера, но я на его месте поступил бы так же. Такой победе я не рад. Поэтому… не могу допустить, чтобы после этого он стал каким-нибудь клерком-подкаблучником с кучей детей… Саката не стал спрашивать, что случилось. В жизни копа происходит так много всего. А Хиджиката, что бы о нем ни говорили, был очень справедливым человеком. О взятках вообще речь не могла идти. Впрочем, все в его отделении были такими - немного помешанными на работе психами. Хиджиката и дети – понятия несовместимые. Поэтому ему предложили не роль няньки, а роль управленца. Но людей не хватало, так что ему приходилось и с детьми сидеть. Это не могло не вызывать смех. Тоширо – нервный, дерганный тип, постоянно курящий и потребляющий майонез в немереных количествах. Да его близко к детям подпускать нельзя! - Что в этом месяце будете делать с оплатой, данна? – поинтересовался Сого, выводя Сакату из раздумий. - Как-нибудь справлюсь, если Кагура будет есть поменьше, - ворча, он пожимает плечами. - У мелкого через неделю день рожденья… - задумчиво сказал Окита. Уже год. И почти три месяца абсолютной тишины. Гинтоки перехватил ребенка поудобнее, проведя рукой по серебряным кудрям и услышал, как тот причмокнул. Как-нибудь справлюсь. Больше не буду брать отгулов на временной работе, если не заболею. Если бы я мог перерабатывать… Но с Канширо некому сидеть. - Ну, пока, - сказал Гинтоки и спокойно пошел дальше. Окита проводил его взглядом, грустно усмехаясь. - Все в одни руки, да, данна? – прошептал он. Если бы он мог оставить ребенка на Кагуру и Шинпачи, было бы проще. Но Кагура не соизмеряет силы и свою любовь, а Шинпачи постоянно пропадает у своей сестры, помогая ей восстановить бизнес. Он оставляет с ними сына, если только сам где-то рядом. Саката медленно поднялся по лестнице, на третьем этаже его перехватила Отосе, соседка снизу. - У тебя опять шумно наверху! Ты с одним ребенком не справляешься, так у тебя еще двое! Задумайся! Девочке надо будет оплачивать колледж рано или поздно! Ты общался с ее отцом? Гинтоки выдержал минут пять непрерывного монолога, а потом, вежливо кивнув, пошел к себе. Колледж, да? Шинпачи бы тоже отправить в колледж. Но ни у него, ни у Тае-сан нет таких денег. При всем при этом, у него не мелькнуло даже мысли, что вместе им может быть легче. Он не думал сейчас об отношениях. Все, что ему было важно, это как-то устроить жизнь, чтобы были деньги на детей. Хотя бы на двух. Не мог же он так просто бросить Кагуру? Шинпачи и Кагура играли в подобие догонялок. Очевидно, проигрывал Шимура. Догоняя его, девчонка умудрялась ронять его на пол и скручивать в какой-то немыслимой позе. Ах да, она ходила на какую-то борьбу. Отправить бы ее в клуб. Саката улыбнулся. - А ну-ка! Что вы здесь устроили? – насмешливым тоном сказал он. - О, Гин-сан! - Гин-тян! - Мы все уберем! Да. Только минус один стол. Но Саката считал, что проблемы взрослых детей волновать не должны. У детей должно быть детство. Проблемой он считал то, что не может никак всплыть из водоворота, в который его утянуло. Гинтоки слушает начальника с привычной миной, но говорит другое: - Я никак не могу. Мне надо забрать ребенка из… - Мне все равно, что тебе надо! Ты никогда не остаешься после работы! Никогда даже не задерживаешься! - Мы работаем до семи… - Поговори мне еще, останешься без премии! - Мне не с кем его оставить. Поэтому… - Без "поэтому". Здесь и сейчас ты нужен мне на работе. Он же в саду? Вот пусть какая-нибудь сердобольная нянька с ним и посидит! И вообще, мог бы найти себе девушку, с твоей-то внешностью, и сбагрить ей его! Сбагрить ребенка? На лбу вспухла венка. Но если его лишат премии, то он даже за квартиру не сможет заплатить. Примерно половина его денег – премия. Почему-то, отрабатывая лишние часы, он думал не только о Канширо. Хиджиката действительно не пришел. Кроме радости, он чувствовал разочарование. Вряд ли он стал бы говорить о своих проблемах, но молча посидеть и выпить с бывшим копом вполне возможно. А если молчать, то и до драки не дойдет. Время уже было за девять, когда он добрался до сада. Свет горел только в окне игральной комнаты. Прикусывая губу, он залетел в сад. Охранник схватил за рукав, но тут же отпустил, узнав. Саката забежал в зал, чувствуя, что устроит ему сейчас Сарутоби, метящая в новые матери. Но среди пуфиков спал Хиджиката, а у него на животе и ногах растянулся Канширо, сжимая его рубашку так же, как он сжимал рубашку Гинтоки. Оба дрыхли. Гинтоки замер. Он не знал, как на это реагировать. Даже во сне бывший полицейский придерживал мелкого рукой, чтобы тот с него не свалился, и выглядел донельзя счастливым, хоть и уставшим. - Хиджиката… Эй… - он легонько потеребил его за плечо, опускаясь на пуфик коленями. Тоширо мутно посмотрел на него, даже не пытаясь проснуться. - Спасибо… - прошептал Саката, надеясь, что его не услышат. Однако, Канширо проснулся тут же, и уверенно сел на Хиджикате. Копа движение моментально разбудило, он подпрыгнул и стукнул Гинтоки по подбородку. - Черт! – оба одновременно чертыхнулись, потирая ушибленные точки. - На! – протянул он ребенка за подмышки, всем видом выражая недовольство. - Что так долго, идиот?! Саката принял Канширо, прижимая к себе. Последний тут же развернулся и настойчиво, хоть и молча, потянул маленькую ручку обратно к Хиджикате. К удивлению Гинтоки, тот пожал ее. - Дождался папу своего? Все! До завтра! Тоширо поднялся, зевая. - Покедова, и лучше тебе так больше не задерживаться. Но послезавтра все повторилось. - Вы же сказали - один раз! Я не могу! - Можешь! Раз однажды смог, значит, и в другой раз сможешь! На этот раз Гинтоки позвонил в сад. Трубку взяла Сарутоби. - Гин-сан, прости, но так нельзя. Ты понимаешь, что чувствует ребенок… - это будет песня на десять минут, Саката уже вздохнул, но у нее вырвали трубку. - Во сколько придешь? – немного злой голос Хиджикаты был словно бальзам на душу, Гинтоки даже забыл, что хотел сказать. - Эй! Ты еще здесь? Или уже в канаву провалился? - Выручай, а… - сглотнув, сказал он. Как же, оказывается, тяжело просить. - Наверное снова около девяти приду за ним. Саката слышит вопли Сарутоби на заднем плане, мол, так нельзя. - Отвали, а?! Отвали! Он мой друг! Гинтоки замер. Почему-то в душе разливалось очень теплое и приятное чувство. Если в этом мире есть люди, готовые помочь просто так, не требуя ничего взамен, то этот мир еще не так ужасен, как ему кажется.