Это вам не детский сад!

Работа, чертова работа. В будни одна, так в выходные другая! Ему кажется, что он скоро свихнется. Взялся что-то починить, до полуночи пятницы просидел, и сам не понял, как уснул. Когда он проснулся, был вечер, и все тело ломило от боли. - Канширо! – Саката попытался подскочить. Как он мог уснуть?! Только бы Кагура не потащила его гулять! Только бы Шинпачи не отвел его к сестре, которая будет кормить мелкого пережаренными яйцами! Только бы… Саката упал обратно. Мир кружился. Мир не останавливался. Гинтоки подумал, что ведь с миром ничего не случится, исчезни он из него. Все так и будет продолжаться. Жизнь человека - как песчинка в пустыне. Не волнуются об ее участи даже соседние песчинки, одна за одной исчезая в водовороте зыбучего песка. Но сын его волновал больше, чем самочувствие и размышления о песчинках. Раньше он частенько болтал о всякой ерунде с Хасегавой. Теперь он об этом даже не мечтал. В глазах двоилось, но это значило, что как минимум один Хиджиката на его кухне присутствует. Надо спросить, что с мелким. Саката тихо застонал, усилием усадил непослушное тело. - Что встал, придурок? Ложись! – Хиджиката повернулся к нему. Канширо! Гинтоки немного успокоился. Мелкий сидел в специальном рюкзаке, который сам Саката никогда не использовал, но, конечно, он существовал. Где коп его отрыл - это другой вопрос. Каширо посасывал палец и сладко спал. Похоже, он был сыт. Хиджиката подошел к Гинтоки. - На! – он протянул ему стакан. - Это до еды. И вот эти таблетки. Потом поешь, и будут другие. К рабочей неделе будешь как новенький. Ты просто свалился от усталости. Это даже не грипп. - Но… - Гин покосился на старый телевизор. - Отнесу к знакомому, он мигом сделает, ни копейки не возьмет. - Но это нечестно. То есть я получу деньги за то, что я не сделал, а он… Саката всегда считал, что Хиджиката придирчив к таким вещам. Он вообще придирчив к мелочам. - Это мой очень хороший друг, я объясню ему всю ситуацию, может, он что-то попросит, тогда отдадим. Ну? Саката неуверенно кивнул, глотая таблетки и запивая какой-то смесью. - Сколько я должен за лекарства… И еду… Хиджиката приложил руку к его лбу. - Мда. Угораздило тебя. Гинтоки повело назад. Коп подхватил его под плечи и уложил обратно на футон. Но когда Хиджиката поднимался, Саката схватил его за штанину. - А вошел-то ты как? - Отосе-сан, - коротко ответил Хиджиката, и, усмехнувшись, похлопал по карману, в котором звякнули ключи. Саката тяжело прикрыл глаза. Прийти в себя, как можно быстрее. Хиджиката не может постоянно ему помогать. Это бред. Они никогда не были настолько близки. Несколько раз он помогал ему в делах, выступал и в роли заложника, и агента, но все это была просто помощь и интересная работа, ничего более. Гинтоки не любил долги, хотя ходил в них, как в шелках. Денежный долг это то, что легко вернуть, стоит только поднапрячься, а вот долги, которые оставляет совесть и мораль, вернуть куда сложнее. - Ну, что, мелкий? Пойдем! - Куда… - шепотом сказал Гинтоки. - Отнесу Генгаю эту рухлядь! - Оставь ребенка… - Ты не сможешь сейчас за ним присмотреть, - уверенно сказал Хиджиката, - так что не выпендривайся. Спи. - Но… Если тебя с ним увидят… Твоя репутация… - Что? – усмехнулся коп. - Думаешь, подумают, что я педофил? Ха! - Нет… Ты же… Дьявольский зам. ком… - сознание куда-то поехало. Лейтенант… точно… Ему на голову лег холодный компресс. - Я быстро, ладно… - тихо и даже немного нежно сказал Хиджиката, но Саката на это внимания не обратил. Холодная рука коснулась его щеки, провела по подбородку. Тоширо поднялся. - Репутация его моя волнует, блин. Дурак дураком и не лечится. Перевесив рюкзак с Канширо на спину, Хиджиката легко поднял несчастный телевизор, который был совсем ни в чем не виноват. Разве что в своем существовании. Хиджиката медленно шел по улице, даже остановился покурить, приладив телевизор к выступу ограждения, но вовремя опомнился. Скосил глаза за плечо, оттуда на него уставились чересчур внимательные глаза Гина. Казалось, Канширо бдительно следил за Тоширо. Бывший коп усмехнулся. Его всегда поражало, насколько они схожи. Даже в саду его ребенок вел себя очень похоже на свою взрослую копию, и был так же мил. Хиджиката обожал возиться с ним. Частенько это означало только наблюдение. Он находил маленького Гина забавным и непосредственным. Например, еще довольно плохо ходящий на своих двоих, он мог подойти к двум детям, которые спорят из-за машинки, отобрать ее и отнести Тоширо, чтобы тот спрятал ее. Делал это он с таким уморительно серьезным видом, будто решил дипломатическую миссию вселенского масштаба. Ел Канширо из рук вон плохо, и Хиджиката взял за правило сам кормить его. А когда этого не делал, мелкий брал ложку и шел искать его. В общем, ходил он только тогда, когда ему действительно что-то надо было. Перехватив телевизор, Хиджиката двинулся дальше. Генгай жил не очень далеко, собственно, поэтому он и пошел пешком. - О! Какие люди! Что, уже детей похищаем? – Исабуро, легок на помине. Именно ему Тоширо был обязан своим отстранением. Сасаки Исабуро. Сейчас Хиджиката должен был испытать яркую ненависть по отношению к своему врагу, но ничего не произошло. Он думал о том, что от этого гребаного телевизора руки уже болят. Да и Канширо бы дать воды попить. - Подержи! – он отдал офигевшему от такой наглости начальнику другого отдела телек. Отошел к лавке, купил теплой воды. - Давай, мелкий, надо пить много воды… Это полезно для здоровья… Канширо послушно взял бутылочку и начал медленно пить. Хиджиката слегка помогал ему, придерживая бутылку за дно. Канширо пил воду с такой серьезностью, как взрослые - неизвестное лекарство. И не пролил ни капли. Хиджиката провел рукой по кудрявым волосам, усмехнулся. Он прекрасно помнил, как они напились вдвоем с Гином, уже когда его безумная жена была беременна. Тот кричал: - Я ни за что не передам эти кудрявые гены своему ребенку! Не получилось. Канширо уверенно толкнул бутылку ему в грудь, мол – надоела, и протянул ручки. - Слушай, Хиджиката… - Сасаки пытался вернуть привычный строй речи, но то ли тяжелый телек ему мешал, то ли что-то еще, но говорил он как-то не так. - Ты где спер ребенка? – попытался он наехать на бывшего копа. - В своем садике, где ты теперь детские попки подтираешь? - Где спер, там больше нету, - с усмешкой отвечает Хиджиката, забирая телевизор. - Спасибо за помощь. - Ты что, умом двинулся, а? Дьявольский зам. ком! Что с тобой? – поднял голос Сасаки. - Говори, чей ребенок или… - Или что? - за спиной Сасаки вырос Сого, который был на вид совершенно не в настроении. Исабуро знал, что с Сого лучше не связываться, когда он в таком настрое – убьет – недорого возьмет. - Ладно, я все равно знаю, чей это ребенок, - сказал он и поспешил ретироваться. Внешность Гинтоки была без малого уникальной – факт. - Давай мне ребенка, - предложил Сого. - Их лучше не носить сзади, не видно им ничего, да и тебе не видно, что с ним происходит. Но Канширо вцепился в воротник Хиджикаты и слезать не желал. При этом он надулся, изображая обиженного на весь свет. - Ладно… Давай телек… - Тоширо недоуменно посмотрел на сердобольного Сого, но неисправный аппарат отдал. - Что будем делать? – поинтересовался Сого. - Исабуро нам еще подгадит. - Тогда и подумаем. Он может меня только совсем отстранить и под домашний арест посадить. - А если он лишит данну родительских прав? Хиджиката похолодел. - На каком основании? И зачем ему мстить Гину? - На том, что виноват в этом будешь ты. Саката даже сам не понимал насколько ему нужно дружеское плечо, и насколько он измотан. Он не понял, как снова провалился в сон, а когда проснулся, ему было намного лучше. Жара не было, было только ощущение разбитости во всем теле. Хиджикаты еще не было. Дома было тихо. С трудом поднявшись, он набрал Тае. Где носит детей, было бы неплохо знать. - О, они оба у меня! Ты что, не знал? Хиджиката-сан велел им пожить у меня недельку. - Вот как… - постарался не показать удивления Гинтоки. - Это не слишком напряжно? Давай я подкину денег… - Смеешься? Что я, двух детей не прокормлю? - Кагура много ест, если что… Тае-сан засмеялась. - Поправляйся, Гин-сан! Все будет хорошо! За окном темнело. Где эти двое? Если честно, в квартире было непривычно одиноко. Он предпочел, чтобы Шинпачи и Кагура были здесь. Слушать восторженный бред Шимуры об очередной поп-звезде, смотреть, как Кагура скептически ему отвечает, ковыряясь в носу, копируя его. Семья не обязательно связана кровью. - Мы пришли! – дверь открылась, и тут же вошел Хиджиката, неся два пакета. - Что так долго? – почти набросился на него Гинтоки, но коп сунул ему в руки пакеты с едой. - Занимайся, - насмешливо сказал он ему. - Гляжу, тебе легче. Хиджиката же уверенно возился с Канширо. Поменял ему подгузник, навел смесь, напоил, достал баночку с детским питанием и покормил. Саката наблюдал за этим с возрастающим удивлением. Похоже, Тоширо действительно привык к новой работе. Канширо, который никогда не мог съесть детское питание, предварительно не вымотав нервы отцу, спокойно ел его, сидя на коленях у копа. Доев, мелкий моментально провалился в сон. Гинтоки подошел и опустился рядом на колени. Тоширо схватил его за шкирку и притянул к себе. - Все будет хорошо, обещаю, - прошептал он на ухо. - Ты сильный, я знаю, но именно поэтому тебе так легко сломаться. Гинтоки выдохнул, буквально на секунды, кладя голову ему на плечо, но Тоширо обнял его за плечи, сжимая их. - Ты не один, - с силой сказал он. А спустя секунду: - Постели мне футон. Я буду спать у тебя. Без вариантов? Хиджиката отнес ребенка в другую комнату, уложив в кровать. Вернувшись, он смотрел, как Саката уверенно стелит футоны, достает подушки и одеяла. Поэтому бывший коп дошел до холодильника и взял две холодные банки пива. Усевшись каждый на своем футоне, не такие уж они были широкие, и не так уж далеко лежали друг от друга, квартирка была не бог весть какая большая, они тихо сказали: - Кампай, - и медленно сделали живительный глоток. Они молчали. Не то чтобы не было тем для беседы, просто эта тишина была как живительная влага. Мыслей в голове почти нет, и рядом человек, который понимает без слов. Что еще нужно? Выпили они довольно много, и Сакату понесло. - Я же не любил ее никогда! - Что ты несешь? - усмехнулся Тоширо. - Ты только о ней и говорил. Ты бредил ей. Она подарила тебе сына. Зачем? Что было, то было. Просто оставь эти воспоминания где-то в глубине души и живи дальше… - Да не бредил я ей! – Саката икнул, потянулся к Хиджикате, перемещаясь на его футон. - Не бредил! Он вцепился в его плечи, и Тоширо привычно, притянул его к себе, усаживая на колени. И лишь сделав это, покраснел - он сейчас не в детском саду, и на коленях у него не ребенок. Но Гинтоки так доверчиво прижимался к нему, что Хиджиката решил, что ничего страшного. - Что я мог сделать? Что? Если тот, кого я действительно люблю… Недостижим! Хиджиката поджал губу, проводя по кудрявым волосам. Гин рассказывал ему когда-то эту историю, как он влюбился в преподавателя: - Красивая? - Просто красавица. Но главное, какая заботливая! - Почему ты не можешь быть со мной? Ну почему? – спросил Саката, проводя носом по шее. - Почему… Это его “почему”, звучало так по-детски. Почему? Потому что мертвые не возвращаются. Потому что именно из-за этой истории, я и стал копом. Я так хотел найти ее убийцу. Но меня не допустили даже к личному файлу этой девушки. - Я пытался… убедить себя, что так правильно, что я смогу… - тихо говорил Саката. - Но вот что из этого вышло. Я стал меньше появляться в доме, тратить деньги на игры… Все, лишь бы не видеть человека, которого не люблю, человека, которого предаю… Как я жалок… Саката обнял Хиджикату за шею, прижимаясь к нему. Надо уложить его спать. Он уже невменяем. - Давай спать? – предложил Тоширо, но его поцеловали в ухо, крепче прижались к нему. Хиджиката похлопал его руками по спине. - Все будет отлично, я же обещал тебе. Я помогу тебе. В беде не брошу. Можешь быть во мне уверен. Он просто пьян. Думай о том, что он просто пьян. На утро он и не вспомнит об этом бреде. Хиджиката был против этой свадьбы всеми фибрами души, но он промолчал, глядя, как Саката пытается выглядеть счастливым. Тоширо понимал, что у него нет ни единого шанса. Все, что он мог – это оставаться верным другом. Поддерживать, если надо - драться с ним. Что угодно. Лишь бы быть рядом в нужный момент. Тяжелая жизнь, но, заперев чувства на замок, он понял, что может справиться с этим. Пока он не осознал, что Гинтоки не был счастлив, это фиктивный брак, он пытался сбежать с помощью него от реальности. И вот, что вышло. А он, даже сейчас, когда его обнимает любимый человек, все, что может сделать, это хлопать по спине, говорить ободряющие слова и сдерживать себя. Хотя так хочется хотя бы поцеловать его. Но, как бы то ни было, Саката даже с женщиной жить не смог, все еще думал о прошлой любви. О чем могла быть речь? - Не могу так больше… - горько говорит Гинтоки. - Я знаю, но поверь… Дальше будет легче… - Хиджиката боялся его слез. Когда взрослый мужчина плачет, это как-то слишком. - Почему… Почему ты мне так помогаешь… - Пото… - А я могу быть тебе только другом! – завершил фразу Саката. - Если бы только могло быть иначе! Я бы ни за что не женился… Хиджиката оторопело молчал. Нет. Он что-то другое имеет ввиду. Определенно. Совершенно точно. Я просто не так его понял! Саката полез руками под его рубашку. - Прости, я пьян… Но, хотя бы один раз… Я хочу твоего тепла… Завтра мне будет безумно стыдно… Но ты простишь меня, я знаю, как всегда прощал. На идиотов ведь не обижаются? Хиджиката позволил снять с себя рубашку, а Гинтоки надо было только развязать домашнюю юкату. Красные глаза смотрели так просительно, и так ласково. Тоширо чувствовал, что его сердце сейчас сломается надвое. Его сердце, которое он одел в броню из камня. В голове совершенно не укладывались слова Гинтоки. В них не было смысла, и в предложение они не складывались. Просто скакали отдельные слова по извилинам. А его тем временем целовали. Теплые руки обнимали шею, проводили по ней языком, оставляли засосы, и спускались ниже, сжимали грудь, оттягивали и чуть прикусывали вмиг напрягшиеся соски. Гин спускался все ниже, проводя языком по накаченному прессу, скользя руками по телу. Отреагировал Тоширо на звук расстегиваемой ширинки. Он не стал останавливать Гина, не стал спрашивать, уверен ли тот. Все это казалось то ли сном, то ли сбывшейся сказкой, разве что в каждом из них была еще целая телега боли и недосказанного. Неужели он женился, потому что не мог получить меня? Иначе как понять его слова?! А как же та девушка… Преподаватель? Он всегда любил женщин… Хиджиката давит стон, мягкие губы Гина охватывают его член, руки сжимают бедра. Поводив языком по головке, он вбирает глубже, двигая языком во рту. Тоширо дышит, чувствуя, как выдохи становятся все жарче и тяжелее. Он, наконец, смотрит вниз и перехватывает взгляд Сакаты. - Если ты ничего не сделаешь, я остановлюсь. Я боюсь твоего презрения, - вот что, казалось, говорили его глаза, и хотя Тоширо не считал себя телепатом, ему казалось, что он не ошибся. Он поднимает Гинтоки за плечи, и тот вздрагивает, смотря на него, с насмешливой улыбкой вытирает рот, но в глаза не смотрит. - Мерз… - хочет спросить он, но Хиджиката крепко целует его, не давая сбежать, притягивая за шею к себе, чувствуя, как Саката сдается под его напором. Тоширо укладывает его на футон, распахивает его юкату, развязывая пояс, и ложится на него, ласково целуя и разводя руками ноги в стороны. Неужели он хочет того же, что и я? Неужели мы просто два павлина, ходившие вокруг друг друга кругами, так и не заметив самого главного? Хиджиката спустился ниже, беря руками член Гинтоки, осознавая, что тот возбужден после минета не меньше, чем сам Тоширо. Придерживая рукой его ногу, он проводит языком по стволу, чувствуя его дрожь от желания, и спускается ниже. Приподнимая бедра, он легко вставляет ему язык, Гин тут же дергает ногами, но Тоширо ожидал этого, поэтому крепко держит его за ноги. - Не надо… Зачем… - тихо говорит Саката. Но Тоширо не обращает на это внимания. Гин думает, что ему делают одолжение, но ведь это не так. С момента встречи с этим парнем в баре Сайго, студент последнего курса военной академии понял, что жизнь иногда сходится клином. Слушая историю о его бывшей, он думал о том, что мог бы утешить его и сам, если бы только ему позволили. Если бы только… Хиджиката, нисколько не стесняясь, вылизывает Гинтоки, чувствуя его смущение и то, как он смиряется, расслабляясь. Тоширо тем временем облизывает пальцы, и медленно вставляет оба, вынув язык. Двигая пальцами в такт руке, которой он сжимает его член, он наблюдает за Гином. Его тело дрожит от возбуждения, расслабляется, привыкает к его пальцам, и вот он сам разводит колени в стороны, будто приглашая его. Эту мысль подтверждает то, что он смотрит в сторону, отчаянно покраснев. Интересно, он уже протрезвел? Хиджиката - да. Спустив штаны пониже, чтобы не задеть его ширинкой, он медленно, поддерживая и наклоняя его ноги, ввел головку. Дыхание Сакаты на секунды прервалось, он тяжело сглотнул. Входило плотно. Тоширо толкнулся глубже, ощущения потихоньку сводили его с ума, но он держался, двигаясь медленно, чувствуя погружение в тело, которое он так жаждал. И теперь, раз у него есть шанс заполучить все - и тело, и душу, он его не упустит, в этом он готов поклясться на крови. Тоширо склонился к Гинтоки, потянул его за подбородок, заставляя смотреть на него, и нежно поцеловал этого упрямца. Пересекаться взглядом он все так же не давал. Но Хиджиката входил все глубже и глубже, не переставая его целовать. Он снова толкнулся и услышал его стон, Гинтоки даже немного выгнулся. Глаза распахнулись от удивления, и Тоширо усмехнулся, снова целуя его и входя под тем же углом, сжимая руками бедра, и двигаясь резче и плотнее. Гинтоки вцепился в него, обнимая, пытаясь прижаться крепче, проводя ногтями по спине. - Тоши… - прошептал он, выгибаясь, краснея. Хиджиката тоже слегка розовеет, но продолжает. Отодвинув его ногу в бок, он просунул руку вниз, сжимая ягодицы и толкаясь в него. - М-м-м-м… - судорожно сведя губы, тянет Саката, снова выгибаясь. - Черт… Господи… Еще… - не выдерживая просит он. Тоширо повторяет, поднимая торс, и снова начав дрочить ему. Гинтоки тяжело дышит, прикусив губу, его взгляд теряется где-то в пространстве, и Тоширо понимает, что Гин на грани. Еще немного и он кончит. Несколько движений, и он пытается свести ноги вместе. Тоширо чувствует – сейчас. И сжимает его член совсем каплю сильнее, отводя плоть чуть резче, и помогая ему кончить. Все еще держа Гина за ягодицы, плотно толкается в сжимающее колечко мышц и замирает, тяжело дыша. Кончил. Саката смотрит в сторону. - Выключи свет, я попробую уснуть, - пробормотал Гин. Тоширо не стал ничего говорить, объяснять. Просто поднялся, пошел и выключил свет. Утром он скажет ему все, что есть на душе. Проснулся Хиджиката, однако, ночью. Ему показалось, что Канширо плакал. К слову сказать, он не плакал никогда, будто уже родился взрослым и все понимал. Поэтому Тоширо тут же поднялся, стараясь не разбудить Гина, который во сне положил на него руку. Канширо действительно стоял в кроватке, но смотрел на него скорее мрачновато-серьезно. Увидев его, свою няньку, тут же вытянул руки. Тоширо безропотно поднял молчаливое создание и понес в другую комнату. До того, как он лег спать, он пододвинул свой футон вплотную к футону Гина, так что сейчас он без проблем положил мелкого по середине и обнял обоих рукой. Саката проснулся рано утром. Еще не открывая глаз, он вспомнил, что было ночью, и на что он подбил Тоширо. Он покраснел, застонал. И только потом открыл глаза. Одна рука Хиджикаты под его шеей, другая на груди. А в ухо ему сопит ребенок. Гинтоки попытался встать, но Тоширо тут же проснулся. Синие глаза внимательно смотрели на него. А потом он навис над ним, настойчиво целуя в губы, однако, стараясь не разбудить ребенка. - Зачем… Не надо… - пытался сказать Саката, но потом сдался, отдаваясь поцелую. Как только Хиджиката отлип от него, Гин сделал попытку встать, но его снова поцеловали. - Это не одолжение, - сказал Тоширо и внимательно посмотрел на Сакату. - Ты ведь понимаешь, о чем я? Я не делал тебе одолжений. Я сделал это потому что хотел, и хочу делать дальше. Позволь мне быть с тобой. Не как другу, а как и другу, и парню. Гинтоки ошалело молчал, не в силах поверить. - Ты же любил сестру Сого… - Как сестру, пойми. Саката хотел снова отмахнуться, но его снова поцеловали. На этот раз мелкого по факту стряхнули с плеча Гинтоки. И он молча наблюдал как двое взрослых целуются. Тоширо сжимал лицо Гина руками, не давая никуда деться, а тот неуверенно положил ему руки на плечи. - Бу… - сказал вдруг мелкий. - Па! Они оба замерли. - Па! Па! Па! Па! – повторял он, указывая то на одного, то на другого, а потом встал и побежал к своим игрушкам. Тоширо крепко обнял его, притянув к себе. - Ну? - У меня есть ребенок. - Я как бы знаю, - усмехнулся Тоширо. - И вы оба будете моими. Думаю, я прекрасно справлюсь с воспитанием твоей милой копии. Саката обнял его. - Поверить не могу… Мы, правда, встречаемся? Хиджиката погладил его кудри. - Сам в шоке. Но, честное слово, это так. Ками-сама, я самый счастливый человек на свете. Подумали они одновременно, не зная об этом. - Па! Есть! – услышали они вопль, и оба подскочили, снова ударившись друг о друга и упав на футон, смеясь над своей неуклюжестью и слушая, как Канширо заливисто смеется вместе с ними.