Это вам не детский сад!

- Что вы такое говорите?! – недоуменно говорит Гинтоки, а потом хмурит брови. - Да хрен она его получит! Почему я должен отдавать ребенка ей?! - Потому что, - приторно улыбается Сасаки, - у нее стабильный доход семьи. Ее муж - директор своей фирмы. Тогда, кто вы… Регулировщик движения? Гинтоки сжал руки, но глаза вспыхнули. Холодные глаза горели просто дьявольским огнем. - О, не надо так беситься. Для вашего малыша так будет лучше, поверьте. К тому же, она настаивает на лишении вас родительским прав с тем, чтобы вы больше никогда не смогли увидеть его. Какая замечательная мать, не правда ли? Хочет, чтобы у ребенка был один отец. - Да. Просто восхитительная, - улыбнулся Гин так, что Исабуро даже немного побледнел. Однако же, продолжил. - Насколько я знаю, вы помогали в некоторых делах другому отделу… Которым руководит Кондо Исао. Саката быстро вспомнил, было ли это подтверждено документально. - Да. Было такое, - говорит Гинтоки. Фу-у-х. Главное не подставить Тоширо, ему и так сейчас несладко. - Тогда… Я бы мог слить все ее просьбы и требования, если бы вы помогли нам тоже. Бровь Сакаты дернулась. Слить бумагу о лишении родительским прав можно. Но о передаче? Практически невозможно. Впрочем, отделение Исабуро было каким-то полузасекреченным, кто знает, может он на что-то эдакое и способен. Однако мозг Гинтоки работал куда лучше, чем думал Сасаки. За секунды, что Исабуро смотрел в глаза парню с серебряными кудрями, в голове последнего мелькнула далеко не одна мысль. Выпрямившись, он упрямо глянул на Сасаки. - Я согласен, - и лишь наверное Хиджиката разглядел бы усмешку на этих губах, сжатых в скупую полоску. Сасаки не собирался посвящать Сакату в свой план полностью. Во сколько ты должен быть. Где. Каким образом. Как выглядеть. Безусловно, серебристые волосы должно быть спрятаны. Ничего кроме байкеровской банданы, которую, как и весь прикид, одолжил ему Хасегава, в голову Гинтоки не пришло. Даже очки, которые Тайдзо хранил как память о богатой жизни, и те были отданы Сакате. Беря их в руки, драгоценность, сравнимую для некоторых с миллионами йен, Гинтоки снова подумал, как же он глупо себя вел, забыв, что у него есть друзья. Достаточно было сказать, что проблема есть. Можно было даже ни о чем не просить. Хасегава все очень быстро понял сам. - Только... Ты знаешь, Гин, - Хасегава придержал его за рукав. - Не прогибайся под него. Оставайся собой. Если этот тип задумал… Саката усмехнулся, и Тайдзо с уверенной улыбкой отпустил его. Этого Сасаки Гин не переваривал. Даже просто увидеть его в толпе - Гинтоки уже тянуло в туалет. Вальяжно куря возле дома уже вторую сигарету, Саката слышал в наушнике, что операция проходит вполне успешно. - Заткните ему рот! - Связывай! Иначе он нам головы снесет! - Ноги! Не брыкайся, зараза! - Мешок! Исабуро, лицо и волосы которого были скрыты косынкой, вытащил с помощью трех своих людей человека, полностью укутанного в пакет. Тот брыкался, но Гинтоки знал, каково быть в таком мешке. Он почти не пропускает воздух. В него мертвых заворачивают, чтобы не пахло. Саката послушно открывает двери фургона и человека забрасывают туда. Он слышит стон, полный боли, но, следуя приказу, запрыгивает следом. Прыгает туда и один из команды Исабуро. Сам Сасаки садится за руль. - Остальных в другой фургон и в отделение! – отдает он приказ. Рядом с Исабуро, на пассажирском кресле, еще один человек. Пойманный задергался, пытаясь что-то сделать, и получил удар ногой по спине. Но упрямство, видимо, было его основной чертой характера. Тогда человек Исабуро - как его звали, Саката плевал с высокой колокольни - замахнулся на пойманного рукой, собираясь ударить по голове. Эту руку Гинтоки легко перехватил. - Сдурел? – грубо сказал он. - Куда он денется отсюда? Жертва полицейских замерла от его голоса и снова резко дернулась, сгибая ноги и пытаясь ткнуть ими Гинтоки. Саката достал нож из кармана. - А ты что творишь?! – прорычал коп. - Ты мне не указ, - холодно ответил Гинтоки. Тяжело сглотнув под мрачным взглядом, коп смиренно решил пронаблюдать. - Не дергайся сейчас, - попросил Саката. И аккуратно разрезал пакет где-то в районе предполагаемого рта. Человек тут же судорожно задышал, даже не пытаясь никуда двинуть. Слушая хрипы, постепенно переходящие в нормальное дыхание, Гинтоки чувствовал, как в душе рождается давно забытое чувство. Он не хотел бы его испытать больше никогда. Во время всяких “миротворческих” войн, которые вела Япония, это чувство вольно проживало в его душе на постоянной прописке. Годы мира, куча знакомых и друзей, выпивка и сладкое выгнали это дикое, волчье чувство. А сейчас оно взвыло в его душе, проводя по ней когтями. В одну секунду Саката сжал шею копа, ударяя его голову о стенку фургона. - Куда мы едем? Я бы очень хотел знать, - его улыбка и глаза пугали. Гин знал, как он сейчас выглядит. Кацура не раз ему говорил в те дни такие слова: "Ты будто волк. Белый волк. Хищник севера." Заплетающимся языком ему отвечают. Мозг соображает очень быстро и у одного, и у второго. Когда надо, люди могут все. Губы Гина расплываются в улыбке. - Вот оно что… Хорошо, что Исабуро не может слышать и видеть то, что происходит в фургоне. К счастью для него, не мог. Ибо в этот момент Саката был тем, кем был во время войны. И убить для него сейчас было так же легко, как выпить воды из-под крана. Не нужно и вредно, но сделать можно очень просто. Исабуро и кто-то из его людей кидает сверток на пол. - Спасибо, Гин. Ты был очень полезен. - Благодарю, - насмешливо отвечает Саката, и в этом слове скрыто больше, чем Исабуро может себе представить. Гинтоки видит, как губы человека в мешке слегка улыбнулись в ответ на его слова. Губы, которые он узнает даже в темноте, если дадут провести по ним пальцем. А лучше языком. - Но твоя роль еще не до конца завершена. Ты же хочешь, чтобы твой ребенок остался тебе? Ты пойдешь ради этого до конца? - Мой ребенок самое главное для меня, вы же знаете. - Что?! – раздается голос из мешка. - Что ты сделал с его ребенком, ублюдок?! Саката усмехается про себя. Тут уже и идиот догадался бы, кого схватил Исабуро. Но вот зачем? Да, они друг друга терпеть не могут. Сасаки опускается до самых низких подножек, но… - Заткнись! – Исабуро вежливо улыбнулся Гинтоки. - Как ты понимаешь, там мой обожаемый враг. Сасаки попросил всех выйти. - Знаешь… - ласково продолжил Исабуро. - Все, чего я хочу - чтобы он пополнил ряды безработных навсегда. А для этого мне нужно маленькое домашнее видео. Полицейский достал камеру. - В котором его позиция станет известна его начальству. - Что? – переспросил Хиджиката. - Трахнуть, что ли, меня хочешь? - Какой догадливый, надо же! – усмехнулся Исабуро. - Ну, а Гинтоки нам поможет. Должен же он отрабатывать своего ребенка… - Пошел в жо… - хотел ругнуться Тоширо, но задумался над двусмысленностью предложения в данной ситуации. Исабуро уже содрал с него мешок. Хиджиката сощурился от яркого света. Поглядел на Сакату, того было реально не узнать. Но вот он снял очки и положил их во внутренний карман куртки. Связали его неплохо, Гин оценивающе присмотрелся к веревкам. - То есть, - спокойно сказал Тоширо, - если ты трахнешь меня, то ребенок Гина останется ему? Хиджиката недоуменно склонил голову. - Когда эта выдра успела выйти замуж? - Заткнись! Даже не поставив запись, Исабуро принялся раздевать Тоширо. Расстегивать рубашку, дергать ремень. Хиджиката усмехнулся. - Ну что ты как подросток суетишься, тебе помочь? – насмешливо спросил он. - Не выпендривайся! - Да что мне твой стручок сделает, - усмехается Тоширо. Исабуро хватает его рукой за лицо, сжимает. - Даже если будешь кричать и вопить - никто не придет. Саката облизнулся. Надо завершать это. Тоширо резко дергает головой, вырываясь из его хватки. - Что у тебя за документы?! Говори! – хмурит брови бывший полицейский. А Исабуро уже валит его на ковер нагло пытаясь поцеловать. - Отвали, ублюдок! Хочешь трахать - трахай, целоваться только не лезь! Не то меня вырвет! Исабуро заехал ему кулаком по лицу, Тоширо сплюнул кровь, а коп снова поднял руку. - Ты не охренел? – его кисть сжимали с такой силой, что Сасаки побелел. - Ты должен держать его, а не меня, - прошипел Исабуро. - Во всех извращенных играх есть своя пикантность, - насмешливо говорит Саката, - но делать из меня идиота бессмысленно. Хиджиката совсем недавно навещал мою бывшую жену. Никаким браком там и не пахнет. Бумаг там точно никаких не может быть. - Откуда… Тогда почему ты согласился? - Потому что я знал, с какой вероятностью это будет он. И я пошел, чтобы помешать тебе. Исабуро смотрит в холодные глаза. - Как… - Макдак… - Тоширо пинает его двумя ногами, выходит не слишком эффектно, но все равно сильно. - Думаешь, я не проверил этого в первую очередь? Было бы иначе, я бы заставил ее добровольно подписать отказ от ребенка. А раз такое дело, на днях потребую сделать это. - Саката! Ты будешь подчиняться мне или… Гинтоки тем временем достал нож, Исабуро потерял дар речи, но Саката всего лишь разрезал веревки на руках и ногах Хиджикаты. - Хочешь разбирательство между отделами? – мрачно усмехнулся Хиджиката. - В смысле? - Кондо Исао со вчерашнего дня взял Сакату Гинтоки к себе стажером на полставки. Так что подумай, что тебя ждет… Исабуро поднялся. - Вы провели меня. Не знаю, как ты, белобрысый идиот, до всего этого дошел… - Заговор, не иначе, - усмехнулся Гинтоки. Пока Исабуро думал над этой мыслью, Гин дернул Хиджикату за руку, поднимая. - Пойдем… Нам тачку на парковке оставили… Надо забрать побыстрее… И, крепко сжимая его ладонь, они буквально вылетели из апартаментов. То есть, сначала они ехали в зеркальном лифте с сорок пятого этажа, прижимаясь лицом к стеклу и думая о смысле жизни, а внизу убегали от охраны, перепрыгнув без пропуска через турникет. Все это время Гинтоки крепко сжимал его руку. Знал, что оба чувствуют себя от этого идиотами, но такими счастливыми идитотами, что умел бы – станцевал лезгинку перед охраной. Они прыгнули в машину. Визг тормозов, шины рисуют черные полосы по асфальту, и чужая машина полетела по неосвещенной улице. - Где ты ее достал? – поинтересовался Тоширо, закуривая. - Где достал, там нету, - усмехнулся Гинтоки. - Да вернем мы ее, вернем! - А, Кацура подсобил? - Ага. Само собой. - Куда ты меня привез? – поинтересовался Хиджиката, когда Саката остановился, съехав с обочины в какие-то кусты. Гинтоки насмешливо улыбнулся Тоширо. - Сиди на месте. Хиджиката с недоумением смотрел, как Саката покинул машину, пропал из его поля зрения, а в следующий момент уже открыл заднюю дверь. В него тут же впились страстным поцелуем, сграбастывая и сильно сжимая. Тоширо пытался отвечать на поцелуй, но Гинтоки слишком давил на него, еще немного, и дышать бы стало нечем. Наконец, Гин оторвался от него, облизываясь. Хиджиката тяжело дышал. - Что ты… - Представь, что тебя вывезли в лес именно с этой целью, - смеясь, предложил Саката. - Тогда я тебя сейчас вынесу с ноги… - нахмурился Хиджиката. - Нет, ты этого не сделаешь. Полицейский, который поехал с намерением шантажировать мою бывшую, не будет выпихивать своего любовника из машины. - Выпихну… - тихо сказал Тоширо, и Саката посмотрел на него. - Если ты меня… будешь насиловать. Саката нежно улыбнулся, так же мягко и осторожно целуя его. - Совсем не хочется быть внизу? – поинтересовался Гин, отстраняясь на секунды. И уже целуя его шею, проводя языком по ней и ласково целуя. - Я не против, - говорит Саката. - Я просто сейчас лопну от желания… Так что… - Я тоже не против, - Хиджиката перехватывает его инициативу, лаская ртом и руками его соски. В машине становилось все жарче и жарче, и двое поспешно избавлялись от одежды, не переставая целовать и облизывать друг друга. Саката со стоном уронил его на сиденье - благо на старой модели это было не два отдельных кресла, а один общий диванчик. Уложил Тоширо боком, проводя рукой по черным волосам и чуть надавливая на голову рукой. Желание съедало его, но поглощать глазами это тело было не менее приятно. Даже мысль о том, что он сейчас войдет в него, возбуждала до предела. Холодные руки гладили его зад, проводя членом по краям отверстия, и слегка толкнулись в него. Тоширо задрожал сжимаясь. Гинтоки склонился к нему, проводя рукой по лицо и целуя в уголок губы. - Не будешь меня растягивать? – тихонько спросил Хиджиката, а Саката еще совсем слегка толкнулся в него. Тоширо застонал. Саката поцеловал его в приоткрытые губы. - Ты сейчас так горяч, что если я буду аккуратен, то войдет. Не двигаясь в нем, Гинтоки облизал его кадык, спустился к соскам, сжимая правый губами, сделал еще одно мелкое движение, а когда Тоширо перевел дух, вошел значительно глубже. - Спокойно-спокойно… - Саката крепко обнял Хиджикату и легонечко подвигал членом в разные стороны, чувствуя, как бешено колотится сердце Тоширо. Чуть-чуть подался назад и снова продвинулся вперед. - О-о-о-о-х… - выдавил Тоширо, сглатывая слюну. - Пошел… - Да… Отлично пошел, - без насмешки заметил Гинтоки. - Спасибо… - сказал он, нежно целуя удивленного любовника. - Расслабляйся, нужно глубже. Тоширо кивает, облизывая губы, и тихо стонет, вцепившись в плечи Сакаты, чувствуя, как его член медленно входит в него почти до конца, выходит до половины и снова так же медленно погружается, замирая в нем, давая привыкнуть к ощущениям. - Супер… Ты как? – поинтересовался Гин. - Отлично… - тяжело сглотнув, сказал Хиджиката. - Потерпи немного, сейчас словишь кайф… Гинтоки обнимает его, проводя холодными руками по спине и груди, что очень контрастно в жаркой машинке, и чуть меняет угол, входя чуть резче, но все еще аккуратно. Хиджиката что-то простонал, хватаясь за руки Гина, а тот лишь ухмыльнулся и повторил. Теперь быстрее, и быстрее, чувствуя, что Тоши пускает его в себя все легче и легче, позволяя все больше и больше. - Черт… - шепчет бывший полицейский дрожащей рукой, пытаясь ухватиться за член. Но не может. Все его тело дрожит от возбуждения из-за пронизывающего его желания. Обнимающие его руки сводят с ума, и ему хочется все больше и сильнее. Где-то на грани с болью, райское блаженство накрыло его с головой. Саката тянет его руку к члену. - У меня слишком холодные руки, давай вместе. И как только Тоширо сжал свой член, Гинтоки накрыл своей рукой его. Кое-как вывернувшись на живот, приподнимая бедра и позволяя Сакате входить в него без всякого сдерживания, он, сжимая губы, готов был выть от желания. Гинтоки абсолютно контролировал темп своей рукой, понимая, что даже это действие Тоширо не давалось, мозг почил где-то в другом месте. - Дай… Дай мне… Кончить… Как же не терпелось разрядиться, и как же хотелось продлить мучение. Саката плотно входит в него, придерживая зад одной рукой, притягивая его на себя, и в несколько резких и сильных движений заставляет Тоширо кончить. Перевел дух, и, подхватив его под бедра, несколько раз плотно вошел в него, сам кончая, и чувствуя какое-то предельное опустошение. Он отпустил Хиджикату, выходя из него и тяжело дыша. Саката, может, и хотел бы ехидно спросить: - Ну и как я? Но прилив нежности ему не позволил. Он сграбастал Тоширо, прижимая еще не пришедшего в себя Хиджикату к себе, и поцеловал в макушку. Только сейчас он окончательно понял, что черная полоса в его жизни закончилась. - Поехали домой… - тихо сказал Тоширо. - Мелкого нельзя надолго оставлять с Отосе… Вдруг она его пить научит. Саката кивает, проводя руками по черным волосам. Наконец-то то, чего он мучительно желал – принадлежит ему. Больше никогда он не отпустит его. Никуда, ни с кем. - Что ты хочешь на ужин? – шепчет Хиджиката. Но Гинтоки целует его. Все, что ему надо, это смотреть как Тоширо возится с Канширо. Ужин он и сам в состоянии сделать. Это Гинтоки и считал самым большим счастьем - быть рядом с любимыми людьми.