Приключения вредины мамы-Саске

Тусклый свет фонаря, освещавший дорожку к дому и деревянное крыльцо, пару раз зловеще мигнул, перед тем как раствориться в объятиях ночной темноты. Моросящий дождик ласково лизал загорелые щеки и прилипал к одежде. Но Наруто, казалось, ничего не замечал вокруг себя: он шел домой медленно и понуро, пошатываясь, с опущенной головой и остекленевшим взглядом. Тени, выросшие словно из-под земли, акцентировали его внимание лишь на долю секунды, что хватило Наруто для идентификации. После чего его взгляд снова потух. - Хокаге-сама, - негромко позвал его Киба, сняв с себя маску, и продолжил, зная, что его слушают: - Преступник S-ранга, Акасуна Сасори, доставлен в пятую темницу. Приказать Ибики допросить его прямо сейчас? - Утром допросим. Свободны, - глухо отозвался Наруто и поежился. Перед глазами пронеслась вереница кровавых событий последних дней. От ужасающей картины перед глазами Наруто чуть не вывернуло, но он сдержал рвотный позыв. Оказалось, что трех бутылок саке, выпитых по дороге, было катастрофически мало, чтобы выкинуть это из памяти хоть на мгновение. Постояв под моросью еще немного, Узумаки зашел в дом и глубоко вздохнул, мгновенно успокаиваясь: запах его беременной омеги проникал в каждую клеточку тела, грел изнутри получше спиртного и отдавал гулким теплом где-то там, слева. Под ребрами. Ему так хотелось почувствовать себя живым… Альфа разулся, едва не споткнувшись и не распластавшись на ковре, и прошел в кухню, силясь вспомнить, где же он хранит саке для Цунаде. - Где ты был? – спросил его Саске, как только на кухне включился свет, и осмотрел своего самца с ног до головы, задержав чуть дольше положенного взгляд на некогда белой и выглаженной им собственноручно хламиде хокаге, которая теперь же была кое-где изорвана и насквозь пропиталась кровью и какой-то маслянистой жидкостью. Радовало лишь то, что кровь была чужой. - Почему ты не спишь? – увильнул от ответа блондин, щурясь от яркого света, - я так скучал по тебе, Саске! - Где ты был, Узумаки? – с нажимом повторил омега и предусмотрительно отставил стакан с недопитым молоком на стол. - На миссии, - хрипло прошептал Наруто и внезапно понял, что в тепле медленно, но верно выпитое берет его в оборот. Он вмиг почувствовал себя таким пьяным, что еле удержался на ногах, когда вытянул руки и хотел обнять Учиху. А Саске лишь увернулся и неожиданно скривился от отвращения. - Не подходи, - угрожающе произнес парень. «Этого не может быть!» - подумалось ему, но ноздри продолжал резать слащавый аромат спелых яблок. - Почему? - От тебя воняет, - едко выплюнул омега и гордо удалился, спеша в ванную, потому что от запаха свежей омеги хотелось хорошенько прочистить себе желудок. И Наруто пропах им насквозь, да так, что его собственный запах едва различим. Хокаге ничего не выражающим взглядом проводил темную макушку и решил, что разберется с этим позже. «Наверняка он опять вредничает» - подумал Наруто и эта была последняя здравая мысль в его голове, потому что потом он нашел бутылку с саке и после пары глотков перестал мыслить связно. Саске свернулся клубком на кровати, обхватывая живот, и пытался дышать ровно. Осознание произошедшего никак не хотело его посетить. Мало того, что этот придурок пришел пьяный с двухдневным опозданием, так он еще и воняет чужой омегой. И не просто воняет, от него жутчайше разит этим удушливым запахом! Саске всегда доверял Наруто и не мог представить себе даже в мыслях, что Узумаки посмеет ему изменить. Омега сейчас перекручивал в голове причины, почему от его альфы разит, пытался его как-то оправдать и утешить себя, лишь бы остановить в душе то оглушающее чувство, что весь его, Саске, мир рухнет в одночасье. Только вот это проклятое чувство накатывало с новой силой и ломало что-то в душе, как волны вымывают песчаный берег. Что-то жуткое и до дрожи отчаянное щекотало ресницы, пока он пытался привести мысли в порядок. Обида душила изнутри, а интуиция нашептывала что-то странное и неизбежное. И если раньше Саске был машинистом поезда, который нес его к пропасти, когда стоп кран нажимать поздно, дверь заклинило, а состав предательски движется по рельсам, то сейчас рельсы оборвались, а заржавевший поезд уже летел в пропасть, скрипя шестеренками. Внутри. А после – груда раскуроченного металла где-то там, в самом низу бесконечности. И Саске чувствовал, что этот самый «низ бесконечности» куда ближе. Ведь невозможно так пахнуть просто прикоснувшись к чужому. Обычный запах омег, даже если он плотный и липнет к одежде, никогда не въедается в кожу. Только если в течку и при половом контакте. И Саске бы и рад не мусолить в голове тему измены, почему то не мог смириться с присутствием потустороннего лика какой-то шлюхи в их доме, на его самце! «Может, все не так плохо?» - шептало сознание и уносило Саске в безоблачное прошлое, где им было так хорошо вдвоем. В конце концов, запах вообще нихера не доказывает. Как-то невероятно было поверить в то, что такой честный и принципиальный альфа, которого Саске с пеленок знал, вдруг предаст. Каждая чертова минута, проведенная рядом с Наруто, доказывала: такого просто не может быть. Уж тем более, когда его истинная пара носит под ребрами его отпрысков. Хокаге, пусть и был дураком на всю голову, черт подери, он вообще самый любящий дурак, которого Саске знал. Ни в одной семье он не видел такой самоотверженности и понимания. Заботы и искренности. Наруто – лучший. Наруто – свой. Наруто – истинный. Априори. Правда ведь? Саске устало вздохнул, понимая, что ему жизненно необходимо знать сию же секунду, удостовериться в том, что это его больная фантазия и глупые домыслы, не больше. И, самое главное – поступкам Наруто есть логичное и простое объяснение. Только вот придумать его самому не получалось… Скрип половиц заставил его вынырнуть из размышлений и нервно сжать край подушки в ожидании. Это оказалось страшным. Он вот-вот должен был услышать правду, но боялся ее до дрожи в коленках. Наконец, найдя в себе силы, парень обернулся и посмотрел на него с некой тоской. Но, к сожалению, смотреть было не на кого: Узумаки напился до состояния мяса. И от него по-прежнему воняло. Глаза выражали полное отсутствие разума, движения были кособокими и чересчур медленными: парень пытался раздеться, но, запутавшись в штанинах, неуклюже завалился на маковый ковер возле кровати. Развеять сомнения было некому. Саске зло процедил: «Пьянь!» и больше не пытался предпринять хоть что-то, прекрасно зная, что в таком состоянии у Наруто сработает автопилот. И, действительно, полежав немного на ворсистом ковре, Узумаки все так же – лежа – разделся, пополз по направлению к ванной и не выходил оттуда ровно сорок минут. Учиха волновался, хоть и был неимоверно зол на партнера. Все-таки неспроста альфа напился до поросячего визга. Неспроста. С ним что-то случилось, и Саске должен знать, что. Острая боль прострелила низ живота неожиданно, вырывая у омеги нечаянный стон. - Блять, - прошептал он, сворачиваясь вокруг живота и прижимая руки к оголившейся коже. Боль вышибала из парня дух, пульсировала и давила от поясницы до верхушки живота. Паника стучала в висках, враз избавив от мыслей. Учиха судорожно гладил живот и подтягивал колени к груди, насколько позволяло положение, поскольку разогнуться, выпрямиться, закричать или позвать на помощь казалось невозможным. Саске оставалось лишь глубоко дышать ртом и молиться, чтобы с его крошками не случилось ничего плохого. Боль продолжалась недолго: она прошла также резко, как и началась, а Саске еще некоторое время не мог прийти в себя. Впервые ложные схватки были настолько болезненными. «Это от того, что я переволновался. Идиот конченный! Истеричка недоделанная, прекрати, мать твою, думать», - приказал сам себе омега и закрыл глаза, всматриваясь в темноту и ее причудливые формы. Ливень резво стучал по крыше и подоконникам, падал вниз, ударялся в окна и умирал, стекая обреченно по стеклу. Ветер мятежно поднимал воланы полупрозрачной тюли и трепал ее бахрому. Грохот молний раскатами тек сквозь пространство, шепча свою песнь. Наруто вышел из душа, шлепая босыми ногами по паркету. Запнувшись о порожек и грязно выругавшись, он потерял полотенце и даже не заметил этого. Саске лежал на спине с согнутыми, широко расставленными коленями, словно приглашая. Бледная ладонь омеги покоилась на лбу тыльной стороной. Накаченная грудь с набухшими сосочками вздымалась от глубоких глотков свежего воздуха. Свободного кроя рубаха была издевательски распахнута, а домашние штаны так и норовили сползти с соблазнительных бедер. Во рту у Наруто вмиг стало сухо и, если бы на нем были трусы, в них обязательно стало бы тесно. - Мммм, - хрипло протянул Учиха. Он лениво открыл глаза и утонул в пучинах вод первобытного желания. Сонливость сошла на нет, вместо нее Саске напрягся, когда Узумаки тягуче-медленно подходил к семейному ложе. В его глазах не было человеческих мыслей, альфа руководствовался лишь животными инстинктами. Его член стоял гордо, походка магическим образом превратилась из пьяной в грациозно-хищную, а язык томно скользил по сухим губам. - Узумаки, ты чего? – насторожился омега и инстинктивно начал отползать от края кровати. Но Наруто не ответил, лишь забрался рядом на колени и уверенно притянул к себе напряженного парня, вдыхая самый притягательный в мире аромат беременной омеги. Хватка была железная, и, вот-вот успокоившийся из-за недавней схватки парень, никак не мог ни выдернуть свою руку, ни оттолкнуть охваченного желанием самца. - Наруто! – отчаянно позвал Саске, но альфа не реагировал. Он зарылся носом в темные прядки волос и как одержимый не переставал вдыхать в себя аромат. Его руки обманчиво медленно скользили по коже спины и предплечий, с грубой подчиняющей силой прижимали к себе. Таким своего избранника омега ни разу не видел. Его эгоистичный порыв, не терпящий ни вырываний, ни пререканий, порабощал и принуждал Саске действовать не по своей волей. Такой самец был неистовым. Такой самец был безжалостным и грубым. И Саске его боялся. А, хуже всего было то, что приторный запах чужой омеги все еще был слегка ощутим. - Немедленно отпусти меня, - в последний раз предупредил Саске, прежде чем замахнуться кулаком. «Сам напросился», - оправдал себя омега и попытался вырубить альфу точным ударом, но, как назло, Наруто перехватил его руку и вывихнул запястье, заставляя парня скривиться от болезненных ощущений. Что делать он не знал: Наруто был абсолютно невменяем и непоколебим в своем безбожном стремлении трахнуть Учиху. Раньше Саске бы возбудился до чертиков и безропотно дал себя жестко выебать, но сейчас дела обстояли иначе. Весь вид Наруто его больше пугал, нежели возбуждал. Особенно страшно было за малышей, которые только недавно перестали брыкаться в попытках увидеть мир своими глазками. «В конце концов, это же Узумаки» - решил про себя омега и предостережительно закрыл живот свободной рукой. Блондин ослабил хватку на запястье и поднес к губам раскрытой ладонью. Бархатистое рычание немного успокоило Саске, а скользящий по его пальцам шершавый язык направил в более расслабленное русло. «Надеюсь, все обойдется», - прошептал в темноте омега, перед тем как принять окончательное решение. Альфа словно сходил с ума. Он яростно кусал тонкую кожу запястий и неловко зализывал следы своих зубов до тех пор, пока Саске не оторвал его от себя за волосы и не заставил посмотреть в глаза. После воздействия шарингана контролировать буйного альфу получалось куда как лучше. Учиха даже вошел во вкус и получал неимоверное удовольствие, заставляя Наруто томно вылизывать шею и свои затвердевшие соски. Пальцы омеги активно стимулировали большой член Наруто, оттягивали крайнюю плоть, ненароком поглаживали уретру, вызывая у партнера гортанные стоны и рычания. Грубые ладони же альфы с упоением мяли упругую попку, то приподнимая то опуская ягодицы, распаляя Саске на откровенные стоны. - Поцелуй меня, - приказал Учиха и притянул к себе хокаге, закрывая глаза в экстазе, врываясь языком в его податливые губы. Альфа трахал его языком и ласкал слух бархатной хрипотцой своего приглушенного сквозь поцелуй голоса. Его член тыкался покрасневшей головкой в подставленную руку и истекал вожделением. - Саске, - позвал его самец, оторвавшись от распухших губ, и слепо вылизывал скулы и слегка впалые щеки, обдавая горячим дыханием разрумянившуюся кожу. Изредка он всасывался и прикусывал с избыточной силой, оставляя яркие следы, но Учихе было плевать. «Саске, Саске, Саске!» - повторял, как заведенный, альфа и с силой сжимал уже влажные ягодицы. - Наруто, тише, - велел омега, почувствовав сильный укус на плече, но альфу было уже не остановить: каким-то образом он вышел из-под влияния шарингана и больше не поддавался чарам рубиновых глаз. Как Саске оказался на четвереньках – не понял сам, но едва удержал равновесие, лишь бы не навалиться на округлый живот. Наруто поудобнее перехватил его за бедра и слегка потянул на себя, помогая оставаться в такой позе Учихе. - Не тормози, - дал напутствие омега и почувствовал, как влажная головка члена игриво скользит по заднице. Плавными толчками Наруто вошел в него до конца и сладко застонал. Саске принял его целиком, без боли и сопротивления, чувствуя лишь легкий дискомфорт от наполненности. А потом что-то пошло не так. Узумаки вновь превратился в долбанного эгоиста и полностью вышел из под контроля. Вся буря его инстинктов обрушилась на Саске в сокрушительном режиме: Наруто грубо брал его, не щадя. Он входил в него резко, с неистовым напором и разводил ягодицы с ядреной силой, царапая нежную кожу. Возбуждение Саске сошло на нет; боль, граничившая с удовольствием, выигрывала с колоссальным отрывом. Ему казалось, что следующим движением его разорвет на две части или его внутренности вывернутся наизнанку. Кожу анального отверстия жгло нестерпимо, и прохлада смазки ничуть не спасала. Он порывался скинуть с себя настырного парня, но ничего сделать не мог: в следующую секунду боль обрушивалась на него с новой силой, сковывала его движения, затмевала рассудок. Саске был словно в обволакивающей сетке, но он мог мыслить связно. Отвлекал себя от боли чем только мог: вспоминал строчки из редких свитков, техники из которых были не до конца изучены, прокручивал мудреную фразу на древнем языке и подсчитывал количество толчков Наруто в минуту – что угодно, лишь бы не чувствовать, что низ живота пытаются вскрыть тупым лезвием. Омега вздохнул и попытался вытерпеть все без единого звука, но уловил противный запах омеги, который источало тело его альфы. Его, черт подери! Унижение застелило глаза омеге соленым маревом. Самый заботливый и любящий альфа в мире нагнул его, пузатого омегу, раком и прет как последнюю потаскуху в борделе. Да что же у него такого случилось на миссии, ебаный в рот?! Чем Саске заслужил подобное? Чем малыши заслужили? Очередной приступ боли скрутил его с новой силой, заставляя пронзительно закричать! Слезы смаргивались сами по себе, на подушку. И Саске кусал пододеяльник, молясь о том, чтобы Узумаки прекратил. И, по всей видимости, его молитвы были услышаны. Наруто, протяжно застонав, кончил, пульсируя внутри. Затем он неуклюже завалился на бок, пытался отдышаться и тихо произнес: - Пить. - На хер иди, понял? – сорвался Саске и, на дрожащих ногах, поплелся в детскую. Спать в одной кровати с этим монстром хотелось меньше всего. Хотя о спасительном сне речи не было: низ живота болел с надрывом. Дойдя до комнаты, Саске повалился на пол и обхватил себя руками, в попытке утихомирить боль. Дети в утробе странно ворочались, анус сокращался, извергая сперму вперемешку с кровью. И Саске думал, что он вот-вот разродиться прямо здесь, на полу, в гордом одиночестве. Паника поднималась волнами, он дышал с надрывом, но как можно чаще: чем больше кислорода, тем лучше. - Тихо, малыши, прекратите, - отчаянно прошептал омега, держась за живот двумя руками. – Вам еще рано! Куда собрались? Все попытки расслабиться летели в тартарары, прочитанные книги и инструктаж Сакуры помогали мало, единственное, что Саске понял: он еще не рожает. Воды не отходили. И от этого становилось жутко. Он боялся, что дети могут замереть и всеми силами пытался заглушить схватки. И, через десять минут, боль постепенно стала отступать и только тогда Учиха смог расслабить тело, спокойней дышать и послать мысли о случившемся куда подальше. Перебравшись на диван, парень укрылся пледом, закрыл глаза и посмотрел в темноту. Счастливый мир в лице Узумаки Наруто рухнул. Раскуроченный металл их поезда валялся кусками где-то на дне пропасти. Ему уже не нужно было знать ответы на мучавшие недавно вопросы. Больше подвергать риску малышей он не собирался.