Приключения вредины мамы-Саске

Саске видел, что Сакура от него устала. От миссий ее отстранили на время, так что они сталкивались постоянно, как броуновские молекулы. Жить вместе с другим человеком – всегда сложно. Но он, когда просился пожить у куноичи, совершенно об этом забыл. Может быть потому, что Узумаки, хоть и был неряхой, сразу стал подстраиваться под привычки Саске. И сам омега пытался в чем-то уступить лишний раз, потому как в то время, когда они только-только начинали жить вместе в маленькой комнатушке два на два, им было вовсе не до бытовых баталий. А потом, когда притерлись характерами, внезапно обнаружили, что совместная жизнь уже автоматически наладила свои механизмы. Более того, когда живешь с кем-то так долго, уже знаешь все привычки, замашки и тараканов. Нет споров о том, кто моет посуду, что на ужин или кто выносит мусор. Нет пререканий о том, кто идет в ванну первым. И все вещи лежат на своих местах. Наруто, несомненно, знал Саске, как облупленного. Знал о его пунктике насчет подставки под чашку, чтобы не было круговых разводов на лакированной поверхности стола. Знал, что омега любит принимать горячие ванны по несколько часов, используя это время для уединения и расслабленного отдыха. Знал, что Учиха никогда не заснет там, под слоем обволакивающей воды, потому что книги, что он обычно берет с собой в ванную, очень интересны и захватывают его целиком. А еще Наруто знал, что вещи у Саске в шкафу разложены по цветовой гамме. Что Учиха – педант до коры головного мозга. Наруто действительно много чего знал. А вот Сакура – нет. И это являло собой проблемы. В первый раз, когда Саске тонко намекнул ей, что ее атласная блузка должна стираться при «щадящем» режиме, иначе ткань попросту может сваляться, то девушка от злости отломила крышку стиральной машинки. Но, натянуто улыбнувшись, сказала, что учтет в следующий раз. Больше Саске советов о том, как правильно стирать, ей не давал. Как и свою одежду, собственно, искренне полагая, что не может доверять человеку, который не следует инструкциям на этикетках. Пусть даже этим человеком была Сакура. В первый раз, когда Саске захотелось расслабиться в горячей ванне, нежа свою натруженную поясницу и погружаясь в атмосферу излюбленного приключенческого романа о храбром шиноби, Сакура выбила дверь спустя час его пребывания в нирване. Она что-то говорила, психовала, кричала на него до тех пор, пока Саске не вынул затычки из ушей и не попросил ее либо повторить, если это что-то срочное, либо подождать, пока он не закончит свои водные процедуры. Поставив выбитую дверь обратно в проем, девушка, бурча под нос какие-то ругательства, покинула помещение. С тех пор Саске был вынужден ограничить свое время на пенную ванну. В первый раз, когда Саске захотелось что-либо самому приготовить, то он с ужасом осознал всю мощь женской логики. Потому что макароны, хранящиеся в жестяной банке с надписью «крупы» без помощи хозяйки дома он не нашел бы никогда. Так же он довел девушку до припадка. Теперь у нее на фразу «Сакура, а где…?» нервно дергался глаз. Конечно, после того, как дерганная Сакура показала ему, где и что хранит, Саске запомнил с первого раза и больше не путался в антресолях, знал что в солянке лежит соль, а в перечнице – тростниковый сахар. И все равно не мог удержаться от того, чтоб лишний раз ее не подколоть: «Сакура, а где…?» Наверное, это было своеобразной местью за сокращения время пребывания в ванне с утятами, хоть с утятами плавал Узумаки, а не Учиха, и у Сакуры их и подавно не было. Но больше всего Сакуру напрягали его ночные скитания по кухне. Саске, в виду того, что дети ночью бесились и раздвигали ему ребра пятками, долго не мог уснуть. И ходил из угла в угол, попивая молоко или сладкий чай. Иногда он тихонько пел им колыбельные, чтобы успокоить малышей, и неустанно гладил свои измученные ребра. А еще, как и любому человеку, ему было страшно. И пусть он никогда не признавался в том, что мысль о предстоящих родах выбивала почву из-под ног, Наруто всегда интуитивно чувствовал моменты тревоги. А Сакура лишь ругалась на него и гнала спать. Сакура определенно от него устала, и Саске старался больше времени проводить вне дома. Он гулял, изредка навещал знакомых и ни на минуту не переставал думать о Наруто. А после того, как они накануне случайно встретились, блондинистый идиот просто взорвал ему мозг. И Саске, хоть и немного скучал, был абсолютно уверен, что пропасть, залегшую между ними, не искоренить даже рождением наследников. - Почему ты не съедешь от Сакуры, раз вы не уживаетесь? Найди себе жилье, сейчас это не проблема, – прямолинейно заявил Сай, чем немало удивил беременного омегу. А ведь и вправду. Он мог не напрашиваться к Сакуре, а найти себе просторную светлую квартирку. Пусть и однокомнатную, но ему бы хватило денег на долгосрочную аренду. И отмазки вроде тех, что с Сакурой жить безопасней, она ведь все-таки врач – были на самом деле оправданием. То, что Саске на восьмом месяце и ему будет тяжело обустроиться – даже звучит жалко. Всегда найдутся те, кто ему поможет передвинуть шкаф или перетащить коробки с вещами. Сай заставил его крепко задуматься. И ответ его самого несказанно удивил и расстроил. А все потому, что если он окончательно совьет свое одиночное гнездышко, то разрыв с Наруто станет реальностью. Сейчас, когда он скрывается у подруги, - это можно назвать ссорой, не более. Но как только он получит ключи от собственной жил площади, наплевав, что у них с Наруто целый дом отгрохан – это станет неизбежным концом. И Саске, пусть даже и подсознательно, таил надежду, что когда-нибудь все наладится. Господи. Какой же он наивный. Саске был мастером обманывания себя, но с этой правдой не хотелось мириться никак. Он не может просто так вычеркнуть из памяти то, что его собственный альфа его изнасиловал и чуть не убил их еще нерожденных принцев. Что он подставил под угрозу не только жизнь Саске, но и жизнь своих детей. Хотя, конечно раньше такого не было, и Наруто явился миру как самый заботливый альфа на свете, и он очень раскаивается за содеянное и такое никогда, Саске был абсолютно уверен, не повторится снова, что Наруто жизнь за них готов отдать и так далее… больнее всего, что это был именно Наруто. Вера в своего альфу с треском разошлась по швам и лопнула от натуги. Злость, которая раньше придавала сил и заставляла двигаться по касательной, сцепив зубы, отпустила. Стоило ему только почувствовать запах своего самца, увидеть обреченность во всей его осунувшейся фигуре и ощутить давление вины на загорелых плечах. И Саске мог поклясться, что воочию слышал, как что-то внутри него с треском сломалось. Обида, что раньше жгла и толкала, испарилась под печальной вымученной улыбкой как роса с травинки под палящем солнцем. А вместо нее развернулась пустотная пропасть. Устрашающая, делающая вокруг таким же пустым, как и она сама. Саске никогда бы не подумал, что вот так просто родной человек может стать болезненно чужим. И как будто другим человеком, что ли. Да, конечно, все ссадины, царапины и синяки исчезли бесследно, и о событии напоминали только шрамы на ягодицах. Но Саске не мог. Ни простить, ни забыть, ни смириться. Так почему же мысль об отдельной квартире пугала его до чертиков? Об этом парень размышлял, хмуро шагая по вечерним улицам Конохи на курсы для будущих мам, что так навязчиво посоветовала Цунаде. Он ведь уже проходил курсы по подготовке и пелинанию! Они вместе с Наруто учились делать детские смеси и зубрили симптомы всевозможных детских заболеваний. Так зачем же ему нужны еще какие-то курсы, если Саске, пусть немного и не подготовленный морально (к такому никогда не подготовишься), был оснащен в теоретическом плане лучше любой многодетной мамаши? Однако вынужден был заткнуть недовольство, потому как даже обстановка говорила о том, что курсы и в самом деле необычные. Вот только Саске понятия не имел, что настолько. И, скрипя зубами, вынужден был признать правоту пятой Хокаге. Не было пеленочных столов, хула хупа, детских смесей и пустышек. Были лишь яркие кричащие плакаты в поддержку крошечных чудес, пластиковые стулья, сдвинутые в кружок, на которых сидели беременные омеги-одиночки и держались за руки. - Простите, я опоздал, - тихо сказал Саске и нерешительно двинулся к живому кругу, ища глазами, куда бы можно было присесть. - Ничего страшного! Вы очень во время, – отозвался зрелый мужчина, который, судя по отсутствию запаха, являлся бетой. Он весьма резво встал и взял свободный стул из угла комнаты. Две женщины тут ж подвинулись, давая бете поставить его на образовавшееся место, чтобы Учиха мог сесть. Когда же кружок был вновь сформирован, бета заговорил: - Семья! Это наш новенький. Представься, пожалуйста. - Меня зовут Саске, - представился омега, чувствуя себя немного глупо. - Отлично Саске. Раз ты у нас тут впервые, я объясню правила. Первое и основное – не оскорблять участников нашего собрания, относиться к ним с уважением и не критиковать за тот или иной выбор. Ты можешь советовать, высказывать свое мнение, поддерживать, но не обижать. Послушай рассказы других и, если захочешь, поделись своими проблемами. Поверь, мы поможем тебе. Спасибо, что пришел. А дальше Учиху словно окунули с головой в прорубь отчаяния и печали. Омега, хоть и старался не подавать виду, проникся чужими судьбами еще с первых мгновений, потому что ни одна из присутствующих омег не казалась и не была счастливой. Первой была молодая девушка Фума. Саске не знал, насколько правдива история, но голос девушки не дрожал и не сбивался. Он был проникновенен в своей обреченности: - У меня нет альфы. Ни истинного, никакого. Три месяца назад, когда у меня была течка, меня избили и изнасиловали мои же друзья. Бывшие друзья, люди, которым я верила. Их было трое и, если честно, я не знаю, кто из них отец ребенка. И мне все равно, кто. Я непременно скажу, что он умер. И искренне хочу, чтобы так оно и было. Хочу, чтобы все подонки сдохли. Моя мать отреклась от меня. Она требовала, чтобы я сделала аборт и не позорилась, но я не могу. Ребенок ведь ни в чем не виноват! - Ты правильно поступила, Фума-чан, - поддержал ее сосед и нежно взял за руку. Его животик, в отличие от плоского живота расказчицы, уже округлился. - Я знаю, но все равно мне страшно. Я боюсь, что они найдут меня, хоть я и сбежала. А еще я боюсь, что ребенок не будет меня любить, - чуть тише добавила она, открыв свою тайну. - Он будет! – вырвалось у Саске. И, когда все уставились на него, стало совсем неловко, после чего сконфуженно продолжил: - Ты ведь любишь его, хотя он еще не родился и не пинает тебя изнутри. Ты заботишься о нем, думаешь о нем, постоянно. Даже из дома сбежала. Ты ему жизнь подаришь. Так почему же он не будет тебя любить? Робкая улыбка проскользнула на лице девушки. Омега, сдерживаясь от слез, скромно поблагодарила Саске за поддержку. В то время как сам Учиха поражался самому себе. Он ведь не ее утешал. Он сказал ей то, в чем убеждает себя уже некоторое время. Девушку можно лишь пожалеть, потому что она оказалась в центре злостных обстоятельств предательства. Омеги, сначала неуверенно, а затем более сумбурно стали хлопать в ладоши, отчего Учиха почувствовал еще большую неловкость. А дальше душераздирающие истории посыпались одна за другой. - А мой альфа пьет не просыхая. Я даже не знаю, когда видела его трезвым в последний раз. Срок уже двадцать недель, а ему плевать! Представляете? Ему плевать на нас. Он все прикладывается к бутылке, любит лишь ее же. И вымещает свою злость на мне. Стыдно говорить гадости про своего мужчину, но я больше не могу терпеть. Он избивает меня, обзывает шлюхой и ругает за то, что я плохо сплю и, видите ли, мешаю ему. Он работу потерял, вот и… А я не могу уйти, боюсь. Знаете, я всегда мечтала о счастливой семье. О том, что у ребенка должен быть отец, который будет заботиться. И я все молюсь, когда же он перестанет. Когда, наконец, бросит пить и обратит на нас внимание. Жду, что он устроится на работу и мы втроем заживем счастливо. Но что бы я ни говорила, что бы я ни делала – все бесполезно. И я не знаю, что мне делать. - Бросай его, - тихо посоветовала Фума, - он тебя на дно тянет. - Можешь пожить у меня первое время, - предложил бета, тепло улыбнувшись. На это говорившая женщина лишь грустно ухмыльнулась и пожала плечами, давая знать, что подумает. - Мой альфа приводит в дом блядей. И сам ходит трахаться налево и думает, что я не знаю. А вчера я застал его с поличным. На нем прыгала какая-то рыжая девица. И он выгнал меня, беременного, на улицу! Представляете? Он сказал, что мы ему не нужны. Хорошо, что я работаю интеллектуально и у меня есть заначка на черный день. Видимо, этот черный день настал. - У меня похожая ситуация. Он бросил меня на седьмом месяце ради какой-то потаскухи! - А мой альфа сбежал, как только узнал про беременность. Мне 16 лет, кстати. Родители, слава Богу, помогают. - Неужели в мире нет больше порядочных альф? «Есть!» - хотел было сказать Саске, но внезапно вспомнил причину своего пребывания здесь. От этого его настроение стало еще более угрюмым. - Саске, а ты на каком месяце? – поинтересовалась Фума. - На восьмом, мне рожать в августе, - ответил омега, поразившись вмиг наступившей тишине. - Что? – спросил Учиха, смотря в заинтересованные лица людей, что сидели вокруг него. - Твоя очередь, - заметил подросток, поглаживая живот, отчего Саске не удержался, и погладил свой. - У меня проблема иного характера. И, если честно, не такая глобальная. Он искренне не хотел делиться своими переживаниями, теперь ясно видя, что они, по сути, не так уж страшны, но теплый голос беты убедил его в обратном: - Саске. Если бы в твоей жизни было все в порядке, ты бы не оказался здесь. И трубу прорвало. Саске выговаривался незнакомым, но таким родным людям. Рассказывал то, что вываливалось из уст души, чувствуя неимоверное облегчение и поддержку. Они говорили долго. О проблеме Саске, о страхах рожать в целом, о том, где можно найти работу для матери-одиночки. И как-то тепло было. Рядом с теми, кто воспринимал его в серьез. Рядом с теми, кто понимал его лучше, чем кто бы то ни было. И Саске, хоть и чувствовал себя немного другим, осознал, что был дураком, раз никогда не общался с другими омегами раньше. И он ощущал себя намного лучше. За беседой сумерки незаметно опустились на деревню, зажигая в окнах свет. После собрания все разошлись по своим делам, кротко попрощавшись, а Саске понял, что за ним следят. Когда же омеги скрылись из поля зрения, перед ним предстал Киба, нервно улыбаясь. Он был странный. Без Акамару. Тактично поздоровался. Никаких «Привет, засранец» или что-то в этом роде. И, принюхавшись, Саске отчетливо понял, почему. Но вот зачем Наруто выдавать себя за собачника – тот еще вопросик. Как не умел перевоплощаться, так никогда и не научится, балбес. Да, от него не пахло феромонами альфы, но и не пахло псиной, как несло от настоящего Кибы. А еще Саске уловил аромат своего шампуня. Хокаге прокололся. Что ж, поиграем, На-ру-то?