Приключения вредины мамы-Саске

- Открой ротик, летит самолетик! Ну же, малыш, давай! Последняя, - щебетал Наруто, тыча ложкой с кашей в пухленькую щеку шестимесячного ребенка. - Не вредничай, Ашура, тебе надо кушать, - продолжал ворковать парень, не замечая вовсе недовольную гримасу карапуза. Сын Хокаге есть отказывался категорически и отворачивался от железного «самолетика», размахивая ручками. - Ашура, - позвал Наруто, - сейчас позову маму. Вот она точно церемониться с тобой не будет. Ну-ка, ешь! – скомандовал парень, но лишь схлопотал катапульту из комочка манной каши в лицо. Малыш нашел это занятие более веселым, нежели тщетные потуги папочки накормить его, и со смехом бросил в отца очередной заряд манки. - Пожалуйста, перестань! Возьми пример со своего брата, он уже все съел. Скушай ложечку, - взмолился альфа, но тут же взвизгнул, потому что его атаковали с тыла: - Индра! И ты туда же? Парни, мы и так опаздываем. Мама-Саске меня убьет, если не накормлю вас. Вы же знаете, она вредничает больше вашего! Давай, Ашура, немного осталось. Скажи: «Ааааа»! – попытался еще раз Наруто, поднеся ложечку с кашей к улыбающемуся ротику карапуза, но Ашура демонстративно пустил слюни. - Ты что делаешь, идиот? Я сказал тебе накормить детей, а не загадить мне всю кухню,- ласково пропел Саске, появляясь на пороге святой обители желудка. Он больше не сочился своим излюбленным язвительным тоном, не прожигал дырку взглядами. Вся его агрессия проявлялась лишь в словах, сказанных распевным тоном. И его: «Идиот» теперь звучало почти как: «Я люблю тебя», - что не могло не радовать Узумаки. Саске считал, что дети все чувствуют, и не хотел посылать им негативные флюиды тембром своего голоса и враждебным настроем. И требовал того же от своего мужа, хотя альфа за прошедшие шесть месяцев даже не воспользовался этим. Ему не за что было гневиться на Саске, не было поводов быть раздраженным или агрессивно настроенным. Хокаге пребывал в пучинах рая, у него всегда теперь было отменное настроение. - Ну, Саске, Ашура не хочет манку! Он ее не любит, - оправдывался альфа. – Может, заварить ему рамен? - Только попробуй – и ты труп, - пригрозил Учиха таким тоном, словно бы говорил: «Ты отличный отец и со всем справляешься». Хотя на самом деле справлялся Узумаки не очень хорошо. По крайней мере, с частью кормления. - Иди, переоденься, через пять минут выходим, - проинформировал его омега и отобрал ложку. -Ууууу! – обиженно обратил на себя внимание Индра и протянул ручки к Саске. Наруто, затаив дыхание, замер на пороге и подглядывал. Он обожал смотреть на мамочку-Саске. С нежной улыбкой омега подхватил Индру и прижал к сердцу, заключая своего малыша в любящие объятия. Иногда Наруто чувствовал, что не должен смотреть, и чувствовал себя немного виноватым. Потому что слишком интимным это было. Общение матери со своими малютками – нечто такое, чего Наруто сам до конца не понимал. Эдакое волшебное таинство, между матерью и ребенком, было настолько сокровенным и личным, что Узумаки порой не узнавал в этой нежной до коликов омеге своего ворчливого, вредного Саске. Но смотря на то, с каким трепетом губы Учихи целуют крохотные пальчики, невозможно оторвать взгляд. - Уууууу! – захныкал Ашура. Он всегда ревновал маму и правомерно считал, что если она обнимает братика, то должна обнять и его также. Ашура родился на полчаса позже своего братишки-близнеца, и его роды прошли намного хуже. Малыш чуть не задохнулся, потому что пуповина обвилась вокруг тонкой детской шейки, вследствие чего у него было кислородное голодание. Для Сакуры это не было проблемой, она быстро разрезала пуповину и заставила малыша дышать, однако на самого Саске такие детали произвели неизгладимое впечатление. И в первые недели после выписки из Коноховской больницы, когда дети по ночам вместо крепкого сна драли себе глотки и плакали, Саске забыл себя от беспокойства. Не спал вместе с ними, почти ничего не ел и не отходил от них ни на шаг. Постоянно нашептывал им что-то, уговаривал, укачивал, пел или просто сидел рядом, когда они, измученные, засыпали. Ему плевать было на себя, а от того, что его сыновья плакали и терли ладошками краснющие глаза, сердце разрывалось в клочья. Наруто запихивал в него еду чуть ли не насильно и напоил снотворным. Он не мог смотреть на то, как омега изводит себя и совершенно не учитывает тот факт, что он, Наруто, - всегда рядом. После того раза, когда Хокаге растворил круглую белесую таблетку в сладком чае и напоил им своего возлюбленного, Саске проспал 18 часов из-за общей усталости и повышенной дозы снотворного. И, когда проснулся и догадался, в чем суть, ему хотелось придушить альфу. Он был так зол, что не контролировал чакру и сжимал кулаки до крови – такой подставы парень просто не ожидал. Но когда Саске прошел в детскую, то все его негодование испарилось, как роса на полуденном солнце: Наруто, сидя на полу, держал обоих мальчиков в своих объятиях и тихонько пересказывал книгу Джирайи о легендарном шиноби. Младенцы не плакали и не спали. Они слушали голос своего отца и держались за ручки, скорее, неосознанно. Саске тогда так и не проронил ни слова. Подошел сзади, сел на колени и, молча, обнял своих мужчин. Больше снотворное ему не понадобилось. - Ууууу! – ответил Учиха хнычащему Ашуре, передразнивая. – Пока не поешь, обнимашек не получишь! С явной неохотой, пуская слюни и выплевывая половину изо рта, под тихие уговаривания Учихи, Ашура все-таки доел манную кашу. За что был вознагражден звонким поцелуем в пухлую щечку и смущенно захихикал. Саске вытер с его подбородка остатки каши и поднял на руки, из-за чего Индра тут же завозился и недовольно покосился на брата. - Надо бы кухню убрать, - сказал Учиха, но руки у него были заняты двумя возящимися детьми. Привычка разговаривать вслух развилась у него как-то сама собой. – Нарут…о, - хотел было позвать его Саске, но обнаружил того на пороге кухни. И, понятное дело, тут же разозлился: - Какого черта ты еще не готов, придурок?! Что в слове «переоденься» тебе не понятно? - Да иду я, иду, - буркнул Узумаки, расстроенный тем, что его обнаружили, и стрелой помчался наверх, на ходу стягивая с себя испачканную футболку. Саске, видя, как играют мышцы загорелой спины, сглотнул. - Быстрее! – прикрикнул вдогонку он, отворачиваясь. Полное отсутствие секса в семейной жизни огорчало обоих. - Агу? – спросил Индра. - Агу-агу, - грустно ответил ему Саске. - Ви! – поддержал Ашура и погладил омегу по щеке. Сдвоенная большая коляска уже стояла возле входной двери. Утепленная барсучьим мехом и пуховой периной изнутри, и даже в зимнюю морозь можно было не волноваться: дети укутаны теплом со всех сторон. Саске нарадоваться не мог на своих крошек: светловолосые, большеглазые, курносые и до безумия очаровательные. У Индры были такие же, как и у всех Учих, околдовывающие своей непроглядностью карие глаза. А у Ашуры же была гетерохромия. Малыш приковывал к себе излишние внимание даже у взрослых, не говоря уж о других детях, вследствие чего мальчик стеснялся в присутствии посторонних и обычно прятал лицо у омеги в волосах. Наруто боялся, что Ашура, когда вырастет, станет прятать свой ангельский взгляд за темными стеклами солнцезащитных очков, ведь человек с разным цветом глаз всегда выделяется из толпы. Саске же посмеивался в кулак и предрекал сыну свою самоуверенность, ведь только он слышал, как смущенный малыш, спрятавшись в изгибе его шеи, счастливо хихикает. Тихо прозвенел колокольчик открываемой двери и Саске вывез коляску с хохочушими детьми на крыльцо дома, который был заново отстроен. Интерьер молодые родители менять не стали и воссоздали ту уютную и теплую атмосферу, что жила в нем раньше. Так, как будто ничего не происходило вовсе. О приключениях вредины мамы-Саске напоминал лишь тоненький шрам на внутренней стороне бедра. Сверху послышался громкий топот ног, а уже через несколько секунд омегу обняли родные загорелые руки, прогоняя тревогу, что морщинками залегла в уголках карих глаз. - Как думаешь, Хэби высидит с ними хотя бы пару часов? – поинтересовался хокаге, помогая омеге толкать коляску вперед. - С ним же Сакура. Пусть опыта набираются. Да и мой брат не дурак, справится. - Надеюсь, нам хватит времени, - задумчиво прошептал Наруто. - И что ты собрался делать? – хитро прищурился Учиха, уже догадываясь об ответе своего спутника. - Как это что? – как само собой разумеющееся спросил Узумаки, - любить свою вредную омегу, конечно же! Холодный ветер выл в дымоходах и колол щеки, отчего Саске поспешил натянуть вязанные шапочки на своих чад и подарил им теплую улыбку. И был уверен: его приключения с этими карапузиками только начинаются! А Наруто…Наруто просто был счастлив иметь семью и уютный дом. Дом, где его всегда ждут. Дом, где живет его сердце.