Королева улья

В воде Стрекозу быстро полегчало. Потихоньку стал зарастать, выбрался на бережок, сидел рядом со мной и вздыхал. Я ругался. Ругался, что хивы такие неприспособленные, хотя, казалось бы, более развитая цивилизация, чем наша. Ругался, что хивы ненормальные бесполые извращенцы. Ругался, что хочу домой и нормальную котлету с сыром, не синтетическим, а настоящим. Ругался. А хив вздыхал. В общем, поговорив, успокоившись, мы решили тут же идти к кораблю. Раны на теле хива заживали быстро, уже через час пути все воспаления покрылись зеленой корочкой, и идти он стал бодрее. Я оставил на нем свою куртку на случай непредвиденного. И на деревья он не забирался, они все еще были мокрыми от дождя. А дорогу по земле он знал плохо, поэтому мы немного плутали, крутились, и пару раз хив задумчиво поднимал палец и начинал идти в обратном направлении. Я не спорил. Пусть уж хоть куда ведет. Домой хотелось нестерпимо. Понимал, что корабль скорее всего неисправен, и, минимум, неделю мы будем жить около восстанавливающейся посудины. А если не повезет, то и месяц. Через два часа плутаний я попросил сделать перерыв. Ноги все же немного дрожали от долгой ходьбы. По знакам хива я понял, что до места нам осталось немного, но сил уже не было. Стрекоз с неохотой согласился. Видно, что он тоже домой спешит. Ну за два часа ничего не случится. Отыскал я полянку: удобненькая, листочками посыпанная, развалился сразу во всю длину. Хив стоял, что-то недовольно чирикал, я его к себе позвал, пусть тоже отдыхает. Стрекоз подошел, присел рядышком, губы вытянул - принюхивался так, недовольно на меня и дорогу оставленную посмотрел. А я сначала рассмеялся, а потом тоже насторожился. Понял, что что-то не так. Да поздно понял. Мы вдвоем угодили в ловушку, листья под нами провалились, и мы свалились в логово какого-то умелого мастера ловушек. Почти сразу хозяин логова появился перед нами. Упали мы на паутинный ковер, я покатился ниже, а потом прилип, замотавшись в паутину с головы до пят. Хив более легкий, за паутину ухватился и смог на ней повиснуть. Он почти не запутался, тут же вытащил свои ножи и стал паутину рубить. Липкие нити были достаточно толстыми, но цеплялись лишь отдельными клеевыми местами, и хив легко сообразил, как можно клея избежать. Стрекоз выпутался и ко мне поспешил. Только ему не меня спасать следовало, а от хозяина бежать. Паутину огромный паук наплел. Размером примерно с лошадь; сотни лапок, сотни глазок - у меня от этого отвратительного существа желудок сжало. Стрекоз надо мной согнулся, пытался паутину срезать, а я глаза выпучил, на паука смотрю. Лицо мне залепило, крикнуть или предупредить не могу, только дергаюсь да скулю. Черт, Стрекоз, обернись! Паук его своими жвалками поперек тела схватил, я думал, хрупкого хива сейчас перекусит, но не тут то было. Стрекоз выгнулся, зашипел, но панцирь у хивов крепкий. Не обращая на паука внимания, продолжал меня высвобождать. Паукообразное взревело, сильнее жвалки сдавило, хив закричал от боли, стал сильнее отбиваться. Мне наконец удалось руку высвободить, я стал быстрее выкарабкиваться из своего плена, подобрал нож, что хив выронил, чуть ли не вместе с одеждой с себя эту липкую гадость сорвал. Стрекоз тем временем продолжал от паука отбиваться, а тот несчастного Стрекоза в кокон постепенно закручивал. Я с этим костяным ножом против огромного насекомого вряд ли что сделать смог, и Хив, заметив, что я освободился, посмотрел на меня в упор и четко произнес: — Корабль. Тогда меня даже не удивило, что он мне это на человеческом языке сказал. Я еще мгновение обдумывал, а потом выкарабкался из подземелья, вернулся на дорожку и быстро, как только мог, поспешил к предполагаемому месту крушения. Уже через десять минут я отыскал свой кораблик. Свалился он меж деревьев, на две части раскололся, но система восстановления цела. Быстро активировал самовосстановление, отыскал оружие, и за хивом. *** Как добирался до этой паучьей норы – отдельная история. Мышцы не слушаются, тело трясет, чуть не свалился на паука. Добрался до него и сразу стал палить в тварь из лазерной пушки. Паук Стрекозу бросил и на меня понесся. Хорошо, что я стрельбой в школе занимался, несколько точных выстрелов, и уложил каракатицу. Спустился за хивом. Его паук уже в кокон успел замотать и погрыз немного. Стоял над этим кульком минут пять, чувствую, как страх с головой поглощает – а если не успел? Теперь то я корабль нашел, вылечился, чего мне от хива-то хотеть? Но бросить его не мог, да и вообще, думать о том, что вот так своего спасителя оставлю, было противно. С трудом вскрыл паутину, достал беднягу. Паук ему руку отгрыз, еще бедро сильно подпортил – не выдержал хитиновый панцирь. Стрекоз начал стонать, тихо что-то насвистывать мне в ухо, я его из норы вытащил, а дальше на траву завалился и понимаю, что сил идти больше нет. Хив рядышком свернулся и чувствую – он теплый. Почему-то вспомнился курс молодого бойца в академии, где профессор доказывал, что хивы хладнокровные. Что они насекомые, построены как они и ведут себя так же. А то что у них технологии наши превышают, полуживые био-корабли и телепатическая система общения, так это тоже от насекомых. Типа муравьи, и в муравейнике живут. Вот как бы я себя чувствовал частью улья? Может, носил бы пушку на спине, вышагивая по длинному коридору и другой заботы и не знал. А раз в год мне бы позволялось с маткой спариться и потомство произвести. Я бы был счастлив безмерно, носил бы своим личинкам конфеты и подарки, из своей слюны сделанные. Всякие там конструкторы да косточки-головоломки. Может, даже когда-нибудь мне одного из детенышей отдали на поруки, и мы вдвоем до конца своих дней сторожили бы коридор. Просто все у мух. А у человечества еще какие-то эмоции, хобби да развлечения. Здесь на неизвестной планете не нужны мне были развлечения. Просто хив под боком и вздремнуть. Приятно, хорошо с ним, обнял его в ответ и уснул.