Огонь, что согревает душу
13 мая 2021 г., 11:00
Этот огонь ничего не сжигал — он согревал…
Он и не знал, что огонь может быть таким.
Рэй Брэдбери
«451 градус по Фаренгейту»
***
Не дождавшись ответа, Алья постучалась в запертую дверь ещё раз. Разумеется, она не надеялась, что её нерасторопная подруга услышит, но вдруг? Это же надо было: лечь спать и закрыть купе на замок. Поезд чуть качнулся в сторону на повороте, и из-за двери послышался приглушённое ворчание. — Маринетт? — Алья опять постучала и прислонила ухо к маленькой щели между дверью и стеной. — Если ты проснулась, дай мне фотоаппарат, пожа-а-алуйста. Неожиданный грохот и шипение заставили её вздрогнуть и отскочить назад. Да чем Маринетт там занималась, чёрт возьми? Во сне так упала или что? — Мари! Алья снова забарабанила, пытаясь привлечь к себе внимание. — Мне нужен мой фото... Она не успела договорить: двери купе чуть-чуть отъехали в сторону, и в коридор высунулась растрёпанная голова Маринетт. Выглядела она слегка испуганно и ошарашено хлопала глазами, глядя на Алью. — Т-ты что-то ватела хвать? — она вдруг резко зажмурилась, помотала головой и уже чётче произнесла: — Ты что-то хотела взять? — Да-а-а, — протянула Алья, подозрительно поглядывая на Маринетт. — Фотоаппарат можно мне мой взять, дорогуша? Меня Нино как бы ждёт. — Мий сег достану! — просияла она и тут же скривилась. — Бла. Сей миг достану. И, захлопнув перед ничего непонимающей Альей дверь, Маринетт принялась активно чем-то там шуршать в купе. Сезер же осталась в коридоре поезда, одна, и с кучей всяких мыслей в голове. Давненько Маринетт так не заикалась, как когда-то в коллеже перед Адрианом. Но с чего бы это она вдруг решила сейчас вернуться к этой хоть и милой, но уже как бы устаревшей своей манере речи? Ведь и с Адрианом Маринетт наловчилась нормально общаться, да и его тут как бы даже не бы... Алья удивлённо вскинула брови. Или всё-таки он тут был? Пару минут назад до её прихода или прямо вот за этой тонкой дверью купе? Да и Маринетт была слишком уже взъерошенной и абсолютно не сонной для человека, который как бы недавно спал и только-только проснулся от шума. К тому же она выглядела помятой и чересчур взъерошенной для… — Ну-ну, — пробормотала Алья, прислушиваясь теперь уже более внимательно, однако помимо бормотания Маринетт насчёт дурацкого чемодана так ничего и не расслышала. Может, она таки ошиблась? И никакого Адриана тут и в помине не было? А Маринетт такая из-за какого-нибудь не очень приличного сна? Алья усмехнулась. Вполне подходило. Дверь снова открылась — и опять не нараспашку, а лишь слегка: ровно настолько, насколько позволяло Маринетт высунуться и впихнуть Алье дрожащими руками фотоаппарат. Сезер повертела камеру, проверяя, на месте ли объектив, и буквально чудом успела подставить ладонь прежде, чем Маринетт укрылась обратно в купе. Дюпен-Чен, нахмурившись, недовольно посмотрела на подругу. — Дорогуша моя, — сладко усмехнулась Алья. — Ты ничего мне рассказать не хочешь, случайно? Параллельно с этим она цепким взглядом осматривала доступную взору часть купе, которая открывалась ей в проёме: благо, со временем она стала выше Маринетт, которая, казалось, так и не выросла ввысь со времён коллежа, хотя фигура и обрела плавные женские изгибы. Сейчас китайские корни Дюпен-Чен играли явно не в её пользу, потому что Алья всё же заметила кое-что очень интересное. Она перевела взор на Маринетт. Подруга икнула и похлопала ресницами; едва заметный румянец окрасил её скулы розовым, но она только фыркнула, моментально взяв себя в руки: — Нет? — пожала Маринетт плечами; однако голос её слегка подрагивал, выдавая её с головой. — П-просто сон приснился. — Неужели? — Алья усмехнулась и выразительно, так, чтобы Маринетт заметила, посмотрела на одну вещь, которая лежала на столике. Побледнев, Маринетт резко обернулась, с ужасом увидела забытую рубашку Адриана и, бросив испепеляющий взгляд куда-то в сторону, повернулась обратно к Алье. — Просто сон? — иронично переспросила Алья. — Будь добра, исчезни, — процедила Маринетт, краснея чуть ли не до кончиков ушей. Алья коротко хохотнула и похлопала её по плечу: — Ладно, не буду мешать, развлекайтесь. Только учти: ты мне просто обязана всё потом рассказать. И никуда не отвертишься от этого. За дверью раздался едва приглушённый кашель — Алья бы не услышала, если бы не знала, что следовало держать ушки на макушке. Широкая усмешка исказила её губы, когда она всё окончательно поняла. — Да я в курсе, — буркнула Маринетт, с силой сжимая пальцами тонкую дверь: явно желала настучать кое-кому по светловолосой макушке. — Просто уйди уже. — Презервативы в левом крайнем кармане чемодана, если что, — бросила напоследок Сезер и поспешила удалиться как можно скорее, потому что глаза Маринетт уже наливались кровью, стоило Алье только начать говорить эту фразу. Удостоверившись, что Алья действительно ушла и подслушивать не будет, Маринетт яростно захлопнула дверь и повернулась к сидящему на месте Альи Адриану, который изо всех сил сдерживал рвущийся наружу смех. — По-твоему это смешно, глупый ты Котяра? — рявкнула она. По её замыслу это должно было утихомирить его, но Адриан только согнулся пополам от хохота — ничего смешного, разумеется, в этой ситуации не было, но нервное напряжение давало о себе знать. Маринетт сама с трудом сдерживала рвущуюся улыбку. Однако, чтобы скрыть свои чувства, она схватила его рубашку и кинула ею в Агреста, который засмеялся ещё сильнее. Он даже не увернулся от комка ткани, который прилетел ему прямо в лицо. — Ну, серьёзно, боже мой, хватит, — простонала она. — На твой хохот сейчас все гиены слетятся? — Алья у нас теперь гиена, да? — всё ещё хихикая, поинтересовался Адриан, вытирая слёзы. — Она будет не в восторге, если узнает об этом. Маринетт фыркнула, скрестив руки на груди, и села на свой диван. — Я тебя умоляю. Ей будет абсолютно по барабану, как мы её назовём. Она передвинулась ближе к окну, отвернувшись от Адриана. Уловив перемену в её настроении (как-никак, Кот знал свою Леди как облупленную, и очень быстро понимал, когда она начинала по-настоящему злиться на него), Агрест пересел к ней и осторожно коснулся плеча Маринетт. Вздрогнув, она подняла на него голову. — Всё в порядке? — взволнованно спросил он, внимательно вглядываясь в её лицо. — Если что-то не так, то я… — Всё нормально, — выпалила Маринетт, заставляя Адриана умолкнуть; она прикрыла на мгновение глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Просто Алья… Боже, она теперь чёрти что подумает про меня. Про нас, в смысле. Адриан задумчиво погладил её по плечу, потом скользнул ладонью к шее, притягивая Маринетт в свои объятья. Она судорожно выдохнула, уютно сворачиваясь в кольце его рук, наслаждаясь приятным теплом. — Ты боишься, что она прикончит нас только потому, что мы… вместе без её помощи? — Я… Маринетт рассеянно гладила пальцами его спину, не подозревая, что этими простыми действиями снова заставила огонь ярко вспыхнуть внутри Адриана, но он усилием воли подавил в себе желание вновь уложить девушку на диван: им нужно было поговорить. — Нет, не в этом дело, — наконец, отозвалась она. — Ты слышал, что она сказала? Я просто… Ну, мы… — Ты жалеешь о том, что произошло? — негромко спросил Адриан. Его ладони на талии Маринетт сжались: в голове пронеслась последняя фраза Альи, напоминая, каким он оказался остолопом, который не смог сдержать в узде собственные «хотелки». Однако не успел он начать основательно корить себя, как Маринетт встрепенулась и подняла на него голову. Потянувшись, она мягко поцеловала его в подбородок. — Эй, Котёнок, всё хорошо, — она улыбнулась. — Если ты про то, что мы не… — Маринетт покраснела, но продолжила: — В смысле, не использовали защиту, то всё в порядке. Я уже несколько лет пью гормоны, так что сейчас котята нам не страшны, — усмехнулась она и снова уютно устроилась у Адриана на груди. Принявшись вырисовывать пальцем невидимые узоры на его футболке, Маринетт не заметила, как он нахмурился. — Зачем? — Что «зачем»? — недоумённо переспросила Маринетт, извернувшись так, чтобы голова лежала на его плече, но она сама могла видеть лицо Адриана. — Зачем тебе пить контрацептивы? Ты же… — А, ты про это, — она усмехнулась. — Месячные у меня всегда были довольно болезненными, а в последние годы всё стало только хуже. К тому же мне ещё и Париж спасать, а Бражнику плевать, плохо мне или нет. Мама отвела меня к врачу, и мне назначили гормоны. Постоянно я их не пью — только курсами, но так гораздо легче. Пару недель назад я начала новый, поэтому, как я уже сказала, котята нам пока не страшны. Адриан передвинул одну руку так, чтобы коснуться пальцами живота Маринетт и ласково погладил его через ткань блузки. — Но в любом случае, я бы хотел, чтобы ты знала, что хоть я порой и бываю не очень ответственным, как сейчас вот… — Или когда с акумами сражаешься, — хихикнула Маринетт, слегка щекотнув его. — Не отвлекай, — строго пожурил он её, но глаза его улыбались. — Я просто хочу сказать, чтобы ты знала, что я никуда не денусь. Если вдруг окажется так, что однажды это всё-таки случится… Я всегда буду с тобой. Я… Я бы очень хотел этого. Маринетт довольно выдохнула и крепко прижалась к нему, слушая, как громко стучало сердце Адриан — в такт её собственному. — Я знаю, Котёнок, я знаю. Адриан прикоснулся губами к макушке Маринетт, наслаждаясь нежным ароматом её волос. — Тогда почему ты так обеспокоена? — Не то, что бы обеспокоена, — она тихонько фыркнула, прикрыв глаза. — Просто Алья… Знаешь, она всеми правдами и неправдами выпотрошит из меня все её любимые детали. — Хэй, этот Рыцарь защитит свою Принцессу от посягательств хитрой лисоньки, — важно заявил Адриан. — Только скажи мне, на какое время будет назначена стрелка. — Оу, я не думаю, что найду время на ваши подпольные бои, — рассмеялась Маринетт, а вместе с ней и Адриан. — Но это точно будет жёстко. И она не ошиблась. После прибытия в Женеву их компания села в забронированный Натали автобус; к сожалению, занять место рядом с Маринетт у Адриана не получилось: Алья с хитрой мордашкой отправила Агреста к Нино, и целый час, пока они ехали до места, полоскала подруге мозги относительно того, как важно знать о всяких способах контрацепции. Благо, она говорила это тихим, хоть и вызывающим мурашки ужаса голосом, и Маринетт не пришлось краснеть перед мадам и месье Ляиф. Однако румянец всё ещё полыхал на её щеках, даже когда они, наконец, вылезли из автобуса около дома, где жили бабушка и дедушка Нино. Поговорить с Маринетт у Адриана получилось только тогда, когда они после обеда отправились к спортивному центру Le Palais. Нино и Алья остались в доме — на этом настояли родители Нино, им нужно было поговорить о чём-то довольно важном. — Я догадываюсь, о чём они хотят там побеседовать, — усмехнулся Адриан, когда они с Маринетт не спеша шли по центру Межева, свободным от транспорта — это было непривычно и даже удивительно: в Париже было очень много автомобилей, редкую улицу можно встретить без единой машины. Маринетт, чуть не поскользнувшись на скользкой дороге, взяла Адриана под руку и вопросительно на него посмотрела: — О чём? — Алья разве тебе не говорила, что Нино недавно сделал ей предложение? Она комично округлила глаза, вспоминая восторженные вопли Альи в трубке в два часа ночи на позапрошлой неделе, а после — и вживую. Со всеми этими новостями в виде Адриана Кота Нуара Агреста и наставительной беседы от Сезер, у Маринетт из головы совсем вылетел этот факт. — Оу, точно. То есть они хотят рассказать об этом бабушке и дедушке Нино? Лично? — Ага, — Адриан кивнул. — У его бабушки обнаружили рак на поздней стадии, поэтому он хотел бы, чтобы она знала об этом. Почти всё детство он провёл с бабушкой, и для Нино это очень важно. — Ох, я не знала, — Маринетт шмыгнула носом. — Почему он не рассказал нам всё раньше? — Он сам недавно узнал об этом, — вздохнул Адриан. — Поэтому его родители и решили приехать сюда, и Нино тоже. Ну, и совместить цели поездки: проведать бабушку и рассказать о новости. Его бабушка очень любит Алью. — Я знаю, — Маринетт вздохнула и прижалась щекой к его плечу, игнорируя попавшие в нос шерстинки с меха на капюшоне собственной куртки. — Как это всё-таки грустно. Адриан ответил печальным угуканьем, и дальше они шли в тишине, нарушаемой говором остальных туристов да скрипом снега у них под ногами. Но изысканный дух Средневековья, царящий в центральной части Межева не располагал к долгой грусти, и Адриан с Маринетт вскоре уже восхищались старинными зданиями, в которых располагались не только отели, но и множество галерей и магазинов, торгующих ювелирными украшениями, часами и дорогой одеждой. Когда они проходили мимо центрального катка — прямо под открытым небом — Адриан затормозил. — Сначала тут покатаемся, или сразу на склон? Маринетт забавно пошевелила носом, размышляя. — Давай здесь. Всё равно мы хотели все вместе со склона спуститься. На том и порешили. Взяв в прокате коньки, они нашли свободное место на одной из лавочек около выхода из небольшого бревенчатого домика и принялись переобуваться. Адриан, шнуруя ботинки, искоса поглядывал на пыхтящую от старания Маринетт. — Ты в порядке? — вдруг спросил он, заставляя девушку встрепенуться. Маринетт недоумённо на него поглядела, не понимая, почему он задал ей сейчас этот вопрос. — Ты о чём? — Я про Алью, — он выпрямился на скамейке. — Она тебя, наверное, замучила, пока мы на автобусе ехали. Фыркнув, Маринетт принялась шнуровать второй ботинок. — Ну, я чуть не умерла от смущения, — будничным тоном заявила она, критически осматривая результат и оставаясь им довольной. — А в целом всё нормально, — Маринетт, выпрямившись, смахнула с глаз чёлку и внимательно посмотрела на Адриана. — А что? Он пожал плечами и помог ей встать: она всегда была малость неуклюжей, а коньки точно не приносили ей никакой устойчивости на земле. На льду Маринетт была более уверенной, однако до него ещё надо было добраться. Впрочем, идти было не так далеко. — Просто, — щёки Адриана окрасил лёгкий румянец. — Прости, я… Я буду более ответственным. Маринетт покраснела вместе с ним, понимая, на что именно он намекал. — Я же сказала, что всё хорошо, Котёнок, — она ласково улыбнулась ему. — Если бы я не чувствовала себя комфортно и в безопасности, я бы не… — она возмущённо засопела, закатив глаза, пытаясь не раскраснеться ещё больше. — Ну, ты понял, в-о-б-щ-е-м. Адриан рассмеялся, и Маринетт притворно ткнула его локтём в бок, однако куртки ощутимо смягчили этот выпад, и Агрест лишь притворно буркнул: «Ауч!». Они, наконец, добрались до катка, скользнув на его ровную поверхность. Народу сейчас тут было не очень много: большинство отдыхающих отправились или в горы, или в бассейн. Оборачиваясь на все годы сражений, Маринетт радовалась, что сейчас она стояла на коньках гораздо более уверенно, чем раньше. Практика сражений в образе АйсБаг показала неплохие результаты для неё и в гражданском облике. По крайней мере, Маринетт так думала и надеялась на это: ровно до того момента, как, замечтавшись, врезалась прямо в Адриана, и они полетели прямо на лёд. — О боже мой! — воскликнула она. — Адриан, ты в порядке? Благо, тёплая одежда смягчила падение; Адриан только поморщился от слегка ноющей боли в области копчика и лопаток. Впрочем, Кот Нуар и не такие ранения получал — гораздо более серьёзные — поэтому Агрест даже не обратил внимания на мелкие неудобства. Все его ощущения были направлены на острое восприятие девичьего тела, крепко прижимающегося к нему. Захотелось плюнуть на всё, притянуть её ещё ближе, убрав барьеры одежды и целовать до скончания времён. — Адриан! — взволнованный голос Маринетт вырвал его из приятных фантазий. Адриан мысленно застонал, понимая, что они находились сейчас на улице, и подобные мысли были не очень уместны. — Я в мур-рядке, — отозвался он, хитро глядя, как его Леди закатывала глаза. — Но если ты меня поцелуешь, я буду в ещё большем порядке, чем обычно. — Ты неисправимый прохвост, — фыркнула Маринетт. Адриан уже приготовился было встать, чтобы люди вокруг перестали коситься на них и умилённо хихикать, как вдруг тёплые губы Маринетт осторожно коснулись его. Внутри вновь вспыхнул обжигающий огонь. Он согревал не хуже костра в холодную ночь, принося покой и удовлетворение в душу. — Теперь встанешь? — важно спросила она после поцелуя. — Только после того, как Миледи согласится слепить со мной снеговика! — хихикнул он, весело глядя на сбитую с толку Маринетт. Но — надо отдать ей должное — она мигом сориентировать: — Тогда идём, Эльза, а то отморозите свою королевскую задницу. — Я Эльза, мне не страшен холод, — поддержал Адриан шутку, весело смеясь вместе с Маринетт. Хохоча, они поднялись на ноги и, прежде чем отправились лепить снеговика, проехали ещё пару кружочков. После этого они устроили чуть ли не снежные баталии, швыряясь друг в друга снежками на главной площади. Многие детишки, кто приехал сюда с родителями, присоединились к ним. Веселье било буквально через край. В дом они вернулись только к вечеру, когда почти все разбрелись по комнатам. В гостиной на первом этаже оставались лишь Алья и Нино. — Где вас носило? — накинулась на них тут же пока ещё Сезер. — Ужин вы великолепно проворонили. — Мы ни о чём не жалеем, — усмехнулся Адриан, стягивая верхнюю одежду. — Мы перекусили в одном кафе неподалёку, — пояснила Маринетт, снимая сапоги. — А потом у кого-то просто шило в одном месте заиграло. — Оно играло там всегда, ты просто не сразу заметила. Маринетт рассмеялась, а Алья с Нино переглянулись с позабавленными ухмылками. — Ой, иди уже к камину. Всю дорогу жаловался, что замёрз. — Ну и пойду, — фыркнул Адриан и удалился на второй этаж — ему повезло с комнатой, которою выделили для него: помимо батарей, там ещё располагался камин. Маринетт же, спросив разрешения у Нино, ушла на кухню, чтобы приготовить им горячий шоколад. Пока она возилась с плитой, на пороге появилась Алья. Встав в дверном проёме, она какое-то время наблюдала за Маринетт, а потом вдруг заявила: — Знаешь, ни за что не поверю твоим словам с утра. Встрепенувшись, Маринетт обернулась на подругу: — Почему это? — Ты мне всю дорогу талдычила, что вы просто разговаривали и вроде как пришли к решению, что неплохо бы попробовать встречаться, но… — Алья красноречиво помолчала, выразительно глядя на Мари. — Вы ведёте себя не так, как обычно. — В каком это смысле? — недоумённо спросила Маринетт, наклонив голову. — Я имею в виду… Вздохнув, Алья подошла чуть ближе и, проверив, что их никто не подслушивает, продолжила, понизив голос: — Ты ведёшь себя так, как ведёшь обычно с Нуаром, но никак не Адрианом. А он вдруг неожиданно даже не против! Как Маринетт… Ты обычно более скромная и неловкая. Хотя в последние годы ты хотя бы не заикаешься перед ним, слава богу. Помешав растопленный шоколад ложкой, Маринетт улыбнулась своим мыслям. — Мы раскрылись: думаю, в этом всё дело. — А, ну тогда поня… — Алья вдруг осеклась и ошарашено уставилась на подругу. — В каком это смысле?! — В прямом, — пожала плечами Маринетт и отвернулась, чтобы разлить шоколад по чашкам. — Только умоляю, не пиши пока в Ледиблоге, что Лединуар канон, договорились? — будничным тоном попросила она, хотя лукавая ухмылка всё же появилась на её лице. Надо было отдать Алье должное: она сложила в голове два и два за три секунды, и практически сразу кинулась обнимать Маринетт, от чего та громко ойкнула и с трудом удержала чашки на столе. — О мой бог, а я тебе говорила! — взволнованно тараторила Алья. — Ещё в самом начале! А ты не верила, что он может быть Нуаром! — Ну, дурой была, — буркнула Маринетт. — Я до сих пор, правда, прийти в себя не могу, если честно. Насыщенный денёк, ничего не скажешь. — Напиши о нём в дневнике и обведи в золотую рамочку, — усмехнулась Алья. Встрепенувшись, словно вспомнив о чём-то, она сунула руку в кофту, нащупала нужный предмет и облегчённо выдохнула. — Ладно, иди к своему Котёночку, — Алья похлопала Маринетт по спине, когда та взяла в руки чашки. — Не забудь только вот это. Извернувшись, она запихала Маринетт в задний карман джинсов маленький квадратик чего-то шуршащего. Когда Дюпен-Чен осознала, что это было, она сочно вспыхнула, напоминая яркую алую звезду на макушке ёлки в гостиной Ляифов. — Алья! — воскликнула она. — А что такого? — невозмутимо пожала плечами Сезер. — Просто помогаю. Маринетт буркнула что-то нечленораздельное и поспешила убраться наверх, пока Алья не начала свою привычную песню, которую она уже успела наслушаться по горло, пока они ехали в автобусе. Когда она зашла в комнату к Адриану, тот уже сидел перед пылающим камином и довольно жмурился — Маринетт, прислушавшись, поняла, что он мурлыкал. Чавканье Плагга доносилось откуда-то со стороны кровати — туда же улетела и Тикки, коротко поприветствовав Адриана. — Чего ты там кричала? — полюбопытствовал Адриан, когда Маринетт села рядом и протянула ему чашку с горячим шоколадом. — Да всё Алья, — отмахнулась она. — Не важно. — Опять начала? — Не суть важно. Маринетт задумчиво посмотрела в огонь, не зная, как сказать ему о том, что раскрыла сегодня Алье личность Кота Нуара: про себя-то она рассказала ей давным-давно, чему была очень даже рада. Сезер помогала ей незаметно улизнуть с уроков и придумывала всякие алиби, когда кто-то настойчиво допытывался, где же была Маринетт во время нападения акумы. Она неплохо владела навыками в фотошопе, и однажды даже подделала фотографию, на которой Маринетт якобы спала у неё, хотя на деле это была её собственная фотография, хоть и подретушированная. Адриан положил голову ей на плечо, довольно мурлыкая. — О чём задумалась? — О том, как рассказать тебе, что Алья знает, кто мы, — без задней мысли отозвалась Маринетт, и только когда Адриан шокировано на неё посмотрел, поняла, что ляпнула что-то не то. — Алья… Что?! — ошарашено переспросил Адриан. — Погоди, это то, о чём я думаю, или… Маринетт залпом допила свой шоколад и нервно хихикнула. — Ладно, ты всё равно бы узнал об этом, рано или поздно, — нервно выдохнула она и, собравшись с духом, начала: — Алья уже давненько знает, кто такая Ледибаг под маской, а сейчас… Ну, чтобы она не думала, что я мечусь между двумя парнями, я и сказала ей, что… Лединуар канон, как бы. Поджав губы и виновато улыбаясь, Маринетт следила за тем, как эмоции вихрем сменялись на лице Адриана: сначала шок, потом недоверие, а следом за ними вдруг недовольное и почти обиженное выражение. Агрест допил свой шоколад и фыркнул: — Алье, значит, можно говорить о том, кто мы такие, а мне — своему родному и самому близкому напарнику — нет? Я должен узнавать по воле случая и благодаря дурацкому стечению обстоятельств? — Эй, — Маринетт протянула руку и ласково погладила его по плечу, но Адриан продолжал обижаться. — Ну, Котёнок, не дуйся. Она перебралась к нему поближе и, помедлив, села к Адриану на колени, обхватывая бёдрами его за талию. Он всё ещё забавно морщил нос, но обнять её — обнял, притягивая ближе. Это было хорошим знаком. — И… Как давно она знает? — якобы равнодушным голосом поинтересовался Адриан, хотя Маринетт прекрасно видела на дне его изумрудных глаз бушующее пламя. — Ммм, спустя пару месяцев после того, как я получила шкатулку и стала Хранительницей, — Маринетт скромно поправила ворот его свитера. — Это был жуткий стресс. На меня навалилась куча всего как в обычной жизни, так и в этой, плюс ещё до этого поругалась с подругами… Мне надо было поделиться с кем-то. А она просто оказалась рядом первой. Некоторое время Адриан молчал. Потом его хватка на её талии стала крепче; потянувшись, он поцеловал Маринетт в шею и замурлыкал: — Ты же знаешь, Жучок, я всегда буду рядом. — Я знаю, — Маринетт тепло улыбнулась и, помедлив, запустила пальцы в шёлковые пшеничные волосы, от чего Адриан довольно зажмурился. — Прости, что так вышло. — Ммм, прощение ещё нужно заслужить, — промурлыкал Адриан. Он хитро поглядел на неё, и Маринетт ужасно покраснела. Однако не успела она сказать и слова, как Адриан одним быстрым движением перевернул их, укладывая Маринетт на пол, нависая над ней. — Как будете извиняться, миледи? Вспомнив про подкинутый Альей презент, Маринетт звонко рассмеялась и, чувствуя, как внутри разливалось приятное тепло нежности и любви, потянулась к Адриану за поцелуем. Он ответил сразу же, отдаваясь во власть чувств и эмоций. За окном бушевала метель, сыпля снегом на крыши домов, завывая раскатистым голосом январского ветра, но ничто в этом мире не могло перекрыть вечно горящего огня в душах влюблённых, которые, наконец, обрели друг друга. Все сомнения, метания и переживания теперь казались такими детскими и до абсурда наивными, что хотелось смеяться... ...так что же такое огонь? Целуя Адриана, растворяясь в его пылких объятьях, наслаждаясь любовью, которой он окружал её, о которой буквально пело каждое его тягучее движение сильного тела, Маринетт совершенно точно могла сказать: огонь — это та часть души, которая принадлежала другому человеку, и благодаря которому она пылала — сильно и неистово, наполняя сердца бесконечной любовью, преданностью и теплом. То, что согревало изнутри длинными зимними вечерами; то великое, но в то же время простое чувство, когда ради другого человека ты был готов на всё, что угодно. Огонь — это любовь, и только благодаря желанию обоих он не угаснет и будет пылать вечно. Так сильно, как они сами того захотят.
