Тот, кто исполняет желания.

Жизнь несется, сшибая обычных людей, а те этого будто и не замечают вовсе, остаются растерянно смотреть куда-то вдаль, надеясь если не окончательно отстать, то хотя бы примерно знать, куда эта сумасшедшая реальность ломанулась на этот раз. Некоторым же на это было благополучно наплевать. На это всегда находились разные причины, но Альфред Джонс выбрал себе достаточно специфичную: обычным человеком он себя не считал. Пусть Альфред и не мог с точностью сказать, выбивается ли его крик о такой роскошной вещи, как индивидуальность, из тысячи таких же практически сумасшедших воплей, он все еще был единственным Альфредом сам для себя. Один на планете, один в этом мире. Иногда становилось немного одиноко, но оно того стоило, Джонс был уверен в этом. Так или иначе, Джонса и это не интересовало. Он просто любил жить и понимать, что в этом мире все дается ему легко ровно настолько, насколько он сам этого хочет. Наверное, это была немного эгоистичная точка зрения для молодого человека девятнадцати лет от роду, но именно она и привлекала людей, которые обычно вились вокруг него, будто чувствуя, что он, Альфред, необычный. Живущий в обеспеченной семье, Альфред просто не мог сбежать от возможности попробовать в этом мире все. Увлечения и люди сменялись с разной скоростью, но так или иначе не оставались с Джонсом надолго, чтобы проводить его длинной и утомительной дорогой к призванию всей его жизни – Альфред был популярен, он умел практически все, но по сути ничего, что могло бы его увлечь. Таким образом, Джонс все чаще обнаруживал себя за приставкой или в компании людей, которых, он, возможно, видел первый раз в жизни. Те люди, к слову, откуда-то его знали. Границы недозволенности и норм знакомств все больше стирались, превращая людей вокруг Джонса в однородную кашу. Джонс был горд собой, пусть и старался не показывать этого. Иногда гордость его пачкалась в пряной гордыне, отчего Альфред частенько задирал нос, однако глупцом он не был. Он был самонадеян, вспыльчив и порывист, но не глуп. Глупость – это то, с чем Альфред мирился, подпускал к себе на расстояние вытянутой руки, но никогда не торопился стать ее частью. Со временем Альфред понял, что может прийти в практически любую компанию, будучи полностью уверенным, что его по-дружески хлопнут по плечу, тепло поприветствовав. Это перестало быть чем-то из ряда вон: все было просто – Альфред просто знал, что нужно людям. Это было заметно с первого взгляда, наполненного вязкой усталостью, с первого вздоха прокуренных легких и слов, вылетевших из обожжённого алкоголем горла. Многие жаждали понимания, кому-то было необходимо ощущение того, что есть кто-то хуже него, а некоторые буквально цеплялись за привычки, которые тянули их вниз. Так или иначе, Джонс жадно ловил все эти поломанные и серые желания и «мечты», вслушивался, нет ли среди них чего-то необычного, того, что невозможно получить, не прибегая, например, к банальным деньгам или мелким уловкам. Он перебирал желания людей практически беспристрастно, не задумываясь о последствиях. Он исполнял их, он становился волшебником, человеком бесконечно добрым, при этом не являясь им, но и не испив ни капли лицемерия. Совершенно случайно, играючи, он подбирал ключики к сердцам людей. Он стал тем, кто исполняет желания.