Цикл фиков "Стихии"

Драко знает, что Гарри терпеть не может все эти благотворительные вечера, концерты и прочее. Реально помочь, съездить куда-то, договориться об игрушках для детского дома – ради Мерлина, сколько угодно, а на великосветские приёмы – со скрипом и перекошенным лицом. А тем более, когда идет один, как сегодня. - Ненавижу эти бестолковые сборища пафосных индюков! - выдыхает Гарри, глядя на ловкие пальцы Драко, которые завязывают ненавистный галстук. - Я знаю, потерпи. Эти пафосные индюки жертвуют деньги. Да и приём будет идти всего три-четыре часа, - Драко прикалывает булавку и тихонечко гладит грудь Гарри. - Ну почему Люциус устраивает этот ужин именно сегодня? Я буду один на этом мордредовом концерте! - Гарри, перестань. Ты же знаешь, что я не могу пропустить этот ужин. Ну, что случится, если я не пойду с тобой, земля разверзнется? – Драко приподнимает бровь и поджимает губы. - Именно. Ты – моя земля, и я очень неуютно чувствую себя, когда тебя нет рядом, понимаешь? - Гарри прижимается своим лбом ко лбу Драко. - Перестань, пожалуйста. Тебе пора. До вечера, - Драко целует Гарри в щёку, заправляет за ухо непослушную прядь и подталкивает Гарри к камину. … Драко возвращается домой довольно рано, а Гарри всё ещё нет, и значит это только одно – вернётся поздно и вымотанный до предела. Так и получается – Гарри аппарирует в прихожую, тихо разувается, снимает пиджак… - Можешь не красться, я не сплю, - Драко стоит, опершись плечом на дверной косяк, и всматривается в лицо Гарри. Глаза у него уставшие и грустные. А еще, когда Гарри очень сильно устает, он моргает поочередно - сначала правым глазом, а затем левым. Это почти незаметно, но так и есть. Губы чуть приоткрыты, будто он что-то хочет сказать. А еще опущенные плечи. Драко подходит медленно, вытаскивает пиджак из рук, а Гарри чуть вздрагивает, видимо, задумался о чём-то. - Устал, мой хороший, - Драко не спрашивает, Драко точно знает. Он обнимает Гарри за талию и трётся носом о колючую щетину. - Скажи ещё раз. Пожалуйста, – Гарри закрывает глаза и гулко сглатывает. Драко криво улыбается, обходит Гарри, становится со спины и начинает расстёгивать рубашку: - Хороший мой, ласковый. Львёнок. Совсем эти гады тебя замотали, да? Гарри сопит и кивает, не сопротивляясь и позволяя себя раздевать. - Солнечный мой, горячий, - шепчет вкрадчиво Драко, проводя кончиками пальцев по груди и вниз, к ремню брюк. Кожа Гарри покрывается мурашками. - Дети… - хрипло и тихо выдыхает Гарри. - Они остались у родителей. Я подумал, что завтра тебе нужно будет выспаться, - Драко расправляется с ремнём и брюками, подталкивая Гарри чуть вперёд, чтобы он вышагнул из неровного кольца одежды. - Ты… Драко, ты хоть понимаешь, что ты для меня значишь? – Гарри поворачивается к нему, обхватывает его лицо и заглядывает в глаза. – Ты для меня целая планета, которую я всю жизнь, наверное, буду открывать… - Я тебе ванну набрал, - Драко поворачивает голову и целует ладонь Гарри. - Ты не понимаешь, - горько усмехается тот. – Ты ничегошеньки не понимаешь. - Пойдем, философ ты мой. … - Садись сначала ты, - просит Гарри, указывая на ванну. - Но я… - Драко непонимающе моргает. - Мне так нужно. - Х-хорошо... Драко кивает, снимает халат, пижамные брюки, и залезает в воду, опираясь на бортик спиной. Гарри тут же следует за ним и прижимается спиной к его груди. - Так? – Драко целует Гарри в шею. - Мгм, - кивает он. – И ещё вот так, - Гарри берёт руки Драко и обнимает ими себя. – Теперь совсем «так». Гарри расслабляется, пока Драко тихонечко водит ладонями по груди, животу, бедрам. - Что сегодня было? – решает спросить Драко. - Вечер памяти… Драко сжимает челюсти – не предупредили, значит, снова наврали, что просто концерт, а сами... И обязательно много говорили о тех, кто погиб, и о родителях. Драко и сам не осознает, что сильнее сжимает Гарри в объятьях. - Извини, я… - начинает он. - Не отпускай меня, - голос Гарри тихий и низкий, будто он... Драко вытягивает шею и осторожно всматривается с лицо Гарри. Нет, не плачет. Гарри у него сильный. - Никогда меня не отпускай, Драко, - повторяет Гарри и сильнее впивается пальцами в обнимающие его малфойские руки. - Ты же знаешь, Гарри… - Твой. - Мой. - Я сегодня во сне видел дерево, будто в разрезе, понимаешь? Будто оно вдоль рассечено. И его корни уходят глубоко под землю. И я понял, что ты и есть моя земля, Драко. Когда тебя нет рядом, или, не приведи Мерлин, я вообще не знаю, где ты, чувство такое, будто подвешен. А когда ты, Хорёк кусачий, решил во время нашего медового месяца прыгнуть с тарзанки… - Гарри гулко сглатывает и сильнее прижимает Драко к себе. - Ты не поверишь, но тогда я в прямом смысле осознал, что значит выражение «Земля ушла из-под ног», - он говорит раздраженно, но сам будто хочет вжаться в Драко, слиться в одно целое. - Ты – параноик, - хохочет Драко и дует на торчащие на затылке вихры. - Стопроцентный, - кивает Гарри. – И ты это знал, когда выходил за меня замуж. Но ты действительно моя земля. Моя почва. Мой фундамент. - А дети? – Драко прижимается щекой к затылку Гарри. - Стены, наверное. - А мама? – заинтересованно спросил Драко. - Крыша! Точно! Она наша крыша! – по голосу было слышно, как Гарри улыбается. - А отец? - Дай-ка подумать… Статуя, ну, в фонтане такая, знаешь, из белого мрамора – вроде и хорошо, что есть, красиво, но понтов больше, чем пользы, - смеется Гарри. - Э-э-э-эй! - Драко щекочет его, беспечно расплескивая воду по всей ванной. … Когда они приходят в спальню, Гарри снова обвивается вокруг Драко. Видимо, и правда совсем вымотали. Сволочи! - Драко, знаешь, я очень рад, что ты со мной. У меня сейчас есть семья. Каким бы ни был твой отец, он не был особенно против наших отношений… - Да что ты?! Забыл, что ли, как он меня из дома выгнал, когда узнал? – Драко фыркает. - Ой, ну ты тоже скажешь – выгнал! Ты тоже молодец, сразу прямо, без подготовки. Потом-то принял. - Ну, конечно! Он же не враг себе, и помнит, что случилось с одним красноглазым придурком, который не давал тебе жить, как хочется. К тому же рара считает, что твои идеи куда менее утопичны, чем у некоторых. - Да я вообще перспективный, и это, между прочим, сказала твоя мама, - гордо говорит Гарри. - Поттер, ты вообще нечестно с ней поступил! А что она должна была сказать, получив именной сорт роз и несколько десятков луковиц эксклюзивных тюльпанов? - То есть ты, Малфоище, хочешь сказать, что я купил расположение твоих родителей? – Гарри грозно нависает над Драко. - Конечно. И окончательно купил, когда у нас появились дети. И ложись давай, - Драко притягивает его к себе. – Тоже мне, грозный гриффиндорский лев. Гарри мягко смеется и шутливо кусает Драко за плечо. - А если серьезно, то я рад, что теперь тоже часть семьи. Большой такой семьи. Драко, вы ведь клан, каменная крепость с многовековым фундаментом. И я теперь тоже часть этого клана. И это так здорово! – Гарри говорит это с таким благоговением, что по коже Драко бегут мурашки. - Ты только сейчас до этого дошел? – с напускной язвительностью спрашивает Драко. - Нет. Давно. Когда я понял, что ты – моя опора, ты не дашь мне упасть. Ты – моя семья, Драко. Ты – моя земля. Драко всегда очень хочется быть для Гарри опорой. Драко знает, что сам слабее и физически, и морально. Драко всегда мечтал, чтобы Гарри мог положиться на него. И так глупо, и так до боли смешно, но он осознает, что вот сейчас, в этот самый момент он и есть опора для Гарри. Пусть только в ванной или спальне, но это так чертовски приятно. Так здорово и тепло – быть опорой самому сильному, самому надёжному, самому любимому - своему Гарри. Быть его семьей, его вселенной, его планетой, его фундаментом и землёй. Быть только его и только для него. А завтра… Хм… Завтра они всей семьей снова будут стоять за плечами Гарри, укрытые, обласканные, надежно спрятанные от всех неприятностей. Завтра Гарри будет снова вколачивать Драко в матрас, рыча и ставя засосы, кусая губы и впиваясь пальцами до синяков. Завтра снова будет строить министерских служащих одним взглядом. А ещё - будет обмениваться колкостями с Люциусом и бесконечно терпеливо слушать рассказы Нарциссы о том, как здорово прижился очередной куст роз. Снова будет беситься с детьми, безмерно их балуя и буквально сажая себе на шею. Гарри говорит, что ему это легко, особенно, когда чувствуешь твердую почву под ногами.