Первый луч солнца

Я лежала на ветке огромного зеленого дуба и вглядывалась в россыпь звезд на черном полотне неба. Было в них что-то манящее и загадочное, всё равно что блики на дне заброшенного колодца. Мимо что-то прошелестело, и несколько листьев, медленно кружась, опустились на землю. Я повернула голову, чтобы определить причину шороха. А... всего лишь белка, и что ей не спится в такой-то час? Может, она, как и я, не в силах вернуться туда, где всё напоминало ей о прошлом? Я упрямо тряхнула волосами, пытаясь разогнать остатки мыслей. Нужно двигаться дальше, а не торчать здесь, рассуждая о смысле бытия. Легко соскочив на землю, я неслышно пошла по опавшим листьям. Лес спал, и я как тень скользила между стволами. Луна освещала извилистые тропы мягким светом, зелень листвы выглядела темно-серой, зловещей, кусты шелестели от ветра и задевали меня своими лапами, но мне было не страшно. Уж где-где, а в лесу-то я дома. С самого рождения я могла слышать мысли птиц и животных, понимать язык деревьев и цветов, ведь помимо человеческой во мне текла и эльфийская кровь, а эльфам всегда было доступно нечто большее чем людям, особая интуиция и тонкая чувствительность к природе. Признаться, я бы с радостью обменяла их на спокойствие и простую смертную жизнь. Я спустилась к ручью и умылась, всматриваясь в свое отражение на прозрачном зеркале воды. Оно уже несколько веков было неизменным – светлая кожа, темные глаза, которые при свете солнца были зелеными, а с наступлением ночи скорее темными, как кора дерева, длинные рыже-каштановые волосы с золотистыми нитями и отсутствие улыбки. В последнее время я стала совсем угрюмой. Я покосилась на заостренные уши и недовольно скривилась. Вечно молодая и вечно одинокая, неужели это и есть моя судьба? Моё происхождение было для меня загадкой, бессмертия я никогда не желала, но и выбирать не приходилось. Жила с тем, что есть. Поднявшись с колен, я проверила снаряжение. Оно было на месте и в порядке, собственно, как всегда. Для моего образа жизни оружие и хорошая броня – неотъемлемое условие выживания. Снова войдя в чащу и став тенью, я побежала в сторону деревни, той самой, где я выросла, и где закончилась моя нормальная «человеческая» жизнь...

Много лет назад

Совсем маленькую меня в лесу нашел человек – мой отец не по крови, но по сути. Я была совсем одна в темноте, плакала и звала на помощь. Дикие звери не тронули меня, возможно, из-за того, что чувствовали мой дар слышать их, а может из-за банального везения. Мой человеческий отец был очень удивлен, увидев маленькую девочку с острыми ушками в непроходимой чаще. Он пошел в лес за хворостом, а вернулся без него, зато держал под мышкой меня – испуганную и холодную. Я ничего не помнила ни о своей семье, ни о своем прошлом. Моя память была пуста - чистый лист без единого воспоминания. Отец решил, что мои родители погибли, так как в лесу было полно голодных животных, а по самым нелюдимым тропам бродили орки. Шок от утраты близких стер все, что я знала до этого момента, дав мне шанс начать жизнь сначала. Так я осталась с человеком до момента его ухода в иной мир. Отец был одинок, жил скромно, ловко управляясь в собственной кузнице. Семьи у него не было, как и у меня, так что мы с радостью нашли друг друга. Видя как солнце играет в моих волосах, отец дал мне имя Искра. Я хоть и не чувствовала его своим, но приняла за неимением иного. В молодости отец состоял на военной службе и всю жизнь провел в походах и сражениях. Он часами рассказывал мне истории о доблести, чести и долге. Однако в них всегда присутствовала капля печали. Начав стареть, он отправился на покой, но так его и не нашел. Чудом выжил в нескольких кровопролитных войнах, а вот в мире жить так и не научился. Люди сторонились его, он не встретил женщину, которую смог бы полюбить. Наверно, война отравляет любое сердце, даже самое чистое и благородное. Те, кто видел её жуткое лицо, уже никогда не смогут стать прежними, нормально спать по ночам. Став постарше, я помогала ему в кузнице, а позже научилась некоторым основам ведения боя. Отец сначала не хотел тренировать меня, но потом, после нападения орков на торговцев за Мглистыми холмами, всё-таки показал несколько приемов. Первый раз взявшись за меч, я не смогла даже поднять его, поэтому отец выковал для меня пару легких кинжалов, острых и в то же время очень удобных. С этой минуты я тренировалась каждый день, потом принялась за лук и метательные ножи. Что ни говори, а эльфийское зрение очень выручало меня, оно помогало видеть гораздо дальше человеческого глаза. Каждое утро я уходила в лес за его дарами: ягодами, орехами, полезными травами и корешками, всегда возвращаясь с добычей. Лес всегда встречал меня как родную, а я обожала валяться в густых травах или подолгу лежать на поросшем мхом большом валуне, подставляя лицо солнцу и дуновению ветра. Целыми днями я бесшумно скользила по веткам, не касаясь земли, или купалась среди кувшинок прозрачного лесного озера, пугая пришедших на водопой оленей. Несмотря на внутреннее одиночество, в лесу я не чувствовала себя лишней, здесь я была на месте, дитем природы, душой деревьев. Отец ворчал, когда я подолгу задерживалась и приходила домой ночью, но тут же прощал, видя меня целой и невредимой. Думаю, время взросления было самым счастливым для меня, чистым, не пронизанным плохими мыслями и тоской. Я жила и дышала полной грудью. На праздниках урожая я танцевала с крестьянами, пела их песни, и на фоне пламени ярких костров действительно выглядела маленькой шустрой искрой, кружащейся среди галдящего и пестрого многолюдья. Жители деревни были неизменно добры и разговорчивы. Парни томно вздыхали мне вслед и наперебой пытались проводить до дома, но я не проявляла к ним интереса, по эльфийским меркам я была ещё очень юна. Я просто принимала жизнь такой какая она есть и радовалась каждой её минуте. А потом произошло то, что всегда будет стоять стеной между мной и людьми - время неумолимо тикало для моего отца, но раз и навсегда остановилось для меня. Шли годы… люди женились, рожали детей, старели и умирали. Я же осталась в стороне от этого вечного круговорота жизни. Окончательно я это поняла, когда мой отец умер, умер от старости, держа мою руку в своей и улыбаясь. Так я потеряла единственного, кому безоговорочно доверяла, единственного, кто любил меня. Новое поколение было для меня слишком молодым, незрелым, непонятным. Казалось, время убегает сквозь пальцы, оставляя меня в холодной пустыне вечности. Даже лес уже не радовал меня. Я застыла, застыла во времени, среди людей, которым до меня уже не было никакого дела. Тогда я решила уйти от этих людей и от всех воспоминаний, связанных с ними. Тем более, с закрытием кузницы работы не было, а мне надо было как-то выживать. Собрав всё, что могло пригодиться в пути, я покинула родные места, уйдя в неизвестность с последним отблеском заката. С тех пор я - странница, без семьи и имени, гонимая ветром и не нашедшая дома. Я много где была и что видела: холодные снежные равнины и караваны, идущие по золотым пескам, бескрайние просторы морей и зеленые равнины, укрытые коврами цветов. Я ушла так далеко от родных мест, что уже забыла как они выглядят, забыла лица крестьян и запахи леса, в который ходила каждый день. Решение о том, чем я буду заниматься в своем путешествии, пришло неожиданно. Как-то я нарвалась на шатер бандитов, ограбивших ближайший городской рынок и деливших добычу. Они так увлеклись этим процессом, что даже не заметили меня, крадущуюся в темноте и ловко спрятавшуюся за ближайшим деревом. Той же ночью я вынесла всю их выручку и оружие. Так я из Искры, несущей теплый свет огня, стала Тенью, незаметной, скрытной, пробирающейся в ночи. Мой «талант» приносил мне хорошую прибыль, а особое удовольствие доставляла мысль, что я оставляю злодеев с носом. Хотя намного ли я тогда отличалась от них, сложно сказать. Со временем моральность поступков мной не обсуждалась, я приловчилась к своей «работе» и полностью обновила снаряжение. У меня были новые острые кинжалы, добротная кожаная черная броня с капюшоном и крепкий лук. Денег я брала немного, только на продукты и вино, а всё остальное раздавала беднякам и оставляла в храмах. Я так срослась со своей новой сущностью, что уже и не помнила была ли я когда-то другой, чистой, светлой и по-детски непосредственной. Трудности закалили меня. Я привыкла сдержанно питаться и постоянно находиться в пути. Мое тело стало телом кошки, гибким, осторожным, быстрым. Пару раз меня ловили на краже, а поскольку дело приходилось иметь с разбойниками да пиратами, зачастую я вступала в бой неравный по численности, но каким-то чудом выбиралась из неприятностей. Много раз рискуя жизнью, я не раз получала раны как на своем теле, так и в своей сереющей душе. Я не ценила жизнь, плывя по течению. Да и зачем ценить то, что никому не приносит радости? Никто не знал про меня, не любил и не ждал. Всё, что я имела - это свобода, свобода, окутанная тоской и одиночеством. Сколько лет прошло в моих странствиях сложно сказать, я перестала считать дни. Они то летели слишком быстро, то наоборот тянулись убийственно долго. Но в один из обычных дней со мной случилось то, что раз и навсегда изменило меня и мою кочевую жизнь. Я сидела на берегу реки и пыталась отмыть оружие от засохшей на нем орочьей крови. Набеги этих тварей заметно участились, и это угнетало меня. Внутренний голос подсказывал, что мне следует уплыть за море на одном из торговых кораблей. Необычная голубая бабочка, слишком большая для этих мест, вдруг села ко мне на плечо, и я услышала голос. Этот голос я ни за что не перепутаю ни с одним другим, это был голос Гэндальфа Серого, волшебника, с которым я познакомилась ещё в детстве. Спустя неделю, как отец нашел меня в лесу, Гэндальф пришел в нашу деревню. Все отнеслись к этому с подозрением, ведь маги никогда не захаживали в такие спокойные и малонаселенные места. Однако Гэндальф был исключительно добр, вежлив и прост в общении. Остановившись в местном трактире, Гэндальф как-то зашел в кузницу отца. Увидев меня, он улыбнулся и тут же протянул руку. Через час старец был полностью своим в нашем доме. Он курил трубку, хитро улыбался и рассказывал невероятные истории о своих приключениях. После этого знакомства маг часто заезжал к нам в гости, привозил мне книги и летописи, учил говорить на эльфийском. Гэндальф всегда вызывал во мне непоколебимую уверенность в завтрашнем дне, я восхищалась им безоговорочно. Он просил меня не переживать из-за отсутствия воспоминаний, так как, возможно, когда-нибудь они вернутся ко мне, а пока мне лучше остаться здесь в тихом уголке под присмотром отца и не роптать на судьбу. Так я, собственно, и поступала, пока отец был жив. Потом я ушла, и Гэндальф больше не встречался на моем пути. Голос мага просил меня прийти в деревню, где я жила со своим отцом. Я тут же вскочила с места. Такого окрыляющего счастья я уже давно не чувствовала. Среди всего этого холодного мрака я была снова кому-то нужна! Представив доброе морщинистое лицо Гэндальфа, я побежала, побежала как можно быстрее, побежала навстречу ветру, который, как и прежде, играл в моих волосах.